Это цитата сообщения Конхис Оригинальное сообщение

мои любимые латиноамериканцы

Это какой-то закон притяжения антиподов (или «антипатиев», как говорила кэрролловская Алиса): хороши люди там, где не как у нас. Прямая линия Россия – Латинская Америка пронзает насквозь земной шар, начинаясь там, где «медведи, матрешки, водка и гармошки», заканчиваясь у «самбы, знойных мулаток и томительных знойных вечеров».

[341x216]Культура, как наименее конфликтная часть жизни, по мере взросления подкладывает в сиди-чейнджер все новые свои образцы, в большинстве случаев не очень хорошие, но иногда становящиеся поистине частью жизни. Каждый приходит к новой культуре по-своему, но, думаю, не все могут похвастаться приобщением к музыкальной культуре Латинской Америки посредством небезызвестного режиссера Дэвида Линча. Как??? – спросите вы. На заре юности как-то довелось мне посмотреть и не понять знаменитый фильм «Шоссе в никуда» (к чести сказать, я его с каждый разом понимаю все больше и больше), в звуковой дорожке которого проскользнула очень нежная музыкальная тема, выбивающаяся из общего контекста музыки (ну да, там еще был Барри Адамсон, Marilyn Manson, Nine Inch Nails и Rammstein), такая тонкая и с чуть различимым ароматом волшебства. Изучение титров, а в дальнейшем саундтрека к фильму, дало мне название и автора – Antonio Carlos Jobim “Insensatez”. В общем-то, именно с этой мелодии я стал приобщаться к светлому, но таинственному миру латиноамериканской музыки. Для несведущих замечу: пока нет наиболее адекватной истории музыки стран Латинской Америки, ибо специфика развития культуры на континенте была такова, что несмотря на практически полную моноязычность, количество музыкальных стилей можно для легкости исчислять одним словом – легион. Не скажу, что я постиг этот легион, но уже в состоянии отличить кумбию от милонги. :):

[500x400]Возвращаясь к заголовку, отмечу, несмотря на такое количество, к числу самых любимых и великих латиноамериканцев в музыке отношу всего троих: Антонио Карлуша Жобима (Antonio Carlos Jobim), Аструд Жильберто (Astrud Gilberto) и Карлоса Гарделя (Carlos Gardel). Непропорциональное представительство, конечно, ибо первые двое есть корифеи стиля босанова, чисто бразильского явления, ну а Гардель – Гардель это Аргентина, танго, улыбка и выжженные солнцем кварталы Буэнос-Айреса.

Жобим является фактическим популяризатором бразильской музыки (а вовсе не ламбада, скользящая за грань дурного вкуса), ибо он скрестил в своем творчестве две вещи, доселе стоявшие далеко друг от друга: самбу – плеск волн, шепот ветра – и джаз – лихорадочный ритм и огонь в жилах. Гибрид унаследовал все лучшее от родителей: босанова не так лениво-созерацательна, как самба, и не так холодна, каким холодным и выверенным зачастую является джаз. Конечно, босанова сейчас в первую очередь воспринимается как коктейльная, лаунж-музыка, потому что довольно легковесна… Просто как дыхание, а разве кто-то воспринимает всерьез простое дыхание? Меж тем мелодика босановы есть нечто на грани магии: такие простые вещи, но звучат потрясающе красиво. В первую очередь следует снять шапку перед маэстро Жобимом, написавшим огромное количество вещей, которые ныне считаются стандартами в джазе и босанове: «Desafinado», «Garota de Ipanema», «Aqua de Beber», «Corcovado» и многие другие. Увы, маэстро покинул нас еще в 1993 году, но нам осталась его светлая музыка, его ученики, продолжающие дело, а, главное, то неописуемое, что заставляет многих, от Ирины Богушевской до Аны Карам, слушать и слушать его пластинки.


Antonio Carlos Jobim “Insensatez”

[300x300]Карьера Аструд Жильберто оказалась довольно парадоксальной вещью. Изначально актриса с довольно сомнительным уровнем славы (как обычно – национальный герой), этническая шведка, родители которой оказались в Бразилии, она, при посредстве своего мужа Жоао Жильберто, одного из известнейших музыкантов Бразилии, записала несколько альбомов, которые возвели её на пьедестал «Королевы босановы»; отныне её голос является визитной карточкой стиля, ибо пела она практически со всеми корифеями стиля, от Жобима до Уолтера Уандерли (Walter Wanderley), ну и, конечно, с собственным мужем на классическом альбоме-синтезе «Getz & Gilberto». В голосе Аструд есть изюминка, отличающая её от других певиц: она поет непосредственно, непрофессионально, в результате чего создает непередаваемое ощущение детской наивности. Но в этой наивности и содержится весь жар босановы: когда же, как не в детстве, можно днями строить песчаные замки, качаться на волнах и ловить руками тропических рыбок. Аструд ныне здравствует, хотя и со времен её последнего альбома прошло пять лет. Да, конечно, сейчас она скорее патриарх босановы, чем её активная творческая единица, но вы послушайте этот голос, который, кажется, не потускнеет никогда.

Astrud Gilberto “A Certain Smile”

Astrud Gilberto “Nao Bate O Corocao”

[220x336]Ну и, конечно же, Гардель, феномен и главный символ аргентинской культуры, человек, который изобрел танго. Естественно, танго как мелодическая музыка, существовало еще до Гарделя, но именно он впервые запел, сделав из обычного танца (а до него под танго исключительно танцевали, голоса там не требовалось) песню, танго-зонг, тексты которой, хотя сейчас они зачастую кажутся смешными и слащавыми, образно говоря, вербализировали страсть и огонь танца. Тот, кто видел танго, согласится со мной: не столь важна в танце ритмика, сколь мелодия, мелодия выводимая не только бандонеоном, но и голосом. Как-то сложилось, что танго в основном пели мужчины; женщины допускались на территорию нечасто, да и сами они не стремились, так что список их невелик, вспомним Анну Да Сильву, Лоррен Готи, да и больше в голову никто не приходит. Если рассматривать танго к совокупность символов, то здесь можно увидеть: сам танец, бандонеон (иногда гитара, которая звучит не менее аутентично – сравните номер ”Yira, Yira” в исполнении Иренео Корсини), и – наиболее визуальный символ – улыбка Гарделя, красавца-мужчины, практически национального героя Аргентины, актера, певца и музыканта. Отсюда, из России, мы знаем Гарделя только по постоянному упоминанию Кортасаром; в принципе – правильный подход, чтобы избежать стереотипического мнения о «пошлости танго». Танго есть и остается одним из самых интересных и своеобразных музыкальных явлений, Гардель же (а отнюдь не Астор Пьяццола) является его главным голосом и главным притягательным магнитом. Увы, он погиб на пике славы и творческих сил. Но, кажется мне, до сих пор в Аргентине в кинотеатрах крутят фильмы с его участием, и компадритос, приглашая друзей в кино, говорят «Пойдем, там наш играет».

Carlos Gardel “Caminito”




На самом деле, о них, ушедших и здравствующих, можно писать долго и бесконечно, много повторяясь и блуждая в лабиринтах памяти. Вечера танго, проводимые с друзьями, «Mojave» Жобима, когда утром поезд приближается к Москве и солнце весело щекочет ландшафты Подмосковья, еще и еще…
И сейчас, когда знойный российский день скрывается под негой вечера, а солнце изящно расчерчивает стены тенями, мне хочется верить, что эта линия Россия – Латинская Америка становится чуть короче, донося нам ветерок бразильского побережья и нежную пульсацию далекого танца.