Домовой Кузьма сидит возле моего компьютера, лениво развалясь на коробках с компакт-дисками, попивает краденый соседский самогон и велеречиво рассуждает об отсутствии былого альтруизма в среде домового паньства, когда самогон носили запросто, по-соседски, на пробу… что самосад у Квадрофольо уже совсем не тот, да и добывать его с каждым разом все труднее… Находящийся в бегах бес Предисловия помог бы с опубликованием нового Кузьмичева опуса "О некоторых аспектах выноса сора из избы", но и его, Предисловия, теперь не сыскать, да и авторитет в издательских кругах у него после недавнего письма турецкому султану заметно упал…. Кузьма тяжело вздыхает, давая понять, что "нонеча – не то что давеча" и не пора ли мне за столь достойное скрашивание моего одиночества, распечатать бутылку "Мартеля"… При этом искоса смотрит, чтобы не получить за кощунство дохлой мышью между ушей. "Мартеля….. хе-хе... мил друг… ты не скрасил даже моего стола, а моего одиночества скрасил ровно на пол-флакончика "Тройного"… Кузьма это понимает… Все он понимает…. Ерепенится, хорохорится, пытается шутить…


Закончилось вечность,
Стихнет метель
пустеет папиросная пачка.
и чай недопит...
и стих недописан...
Передохнуть... от пути
по обреченно пустынным равнинам,
где
не найдя ни следов, ни дороги, ни ветра...
Лишь тень от луны ...
Я рядом, любимая...
До тебя...
осталась
всего лишь
еще одна вечность...