КРАТКИЙ КУРС МАГИИ

Дистанционные он-лайн уроки Магического искусства

Практика Магии

КОЛДОВСТВО, ОРАКУЛЫ И МАГИЯ У АЗАНДЕ

Э.  Э.  ЭВАНС-ПРИЧАРД

КОЛДОВСТВО КАК ОРГАНИЧЕСКИЙ

И НАСЛЕДСТВЕННЫЙ ФЕНОМЕН

ЧАСТЬ 3

Люди желчного пузыря совершенно отличны от колдунов. Никто особенно не задумывается о дурной натуре людей желчного пузыря. Их могут избегать, однако не боятся, что такой человек причинит кому-то вред, если он одновременно не является колдуном. Если же такой человек — колдун, то его порочная натура способна вызвать любое несчастье, даже смерть. Недоброжелательство не вызывает беспокойст­ва, если за ним не кроется колдовство, а если в человеке, который явно выразил к вам свою неприязнь, вы подозреваете колдуна, то вы можете обратиться к оракулу с вопросом, не пытается ли он причинить вам вред с помощью колдовства. Иногда оракул отвечает, что данный человек не колдует против вас, и специально добавляет, что он — человек желчного пузыря. Оракул делает вид, будто он убивает птицу,— это указывает на колдовство, а затем оставляет ее живой. Человек желчного пузыря и колдун проявляют одни и те же особенности, но только колдун способен вызвать серьезные неприятности.

Будучи частью тела, колдовская субстанция растет вместе с телом. Старый колдун обладает более мощной способностью к колдовству и более неразборчиво ею пользуется. Поэтому азанде часто опасаются старых людей. Колдовская субстанция в ребенке настолько мала, что она способна принести лишь небольшой вред людям. Поэтому ребенка никогда не обвиняют в убийстве, и даже больших мальчиков и девочек не подозревают в серьезном колдовстве, хотя они способны причинять мелкие неприятности детям своего возраста. Ниже мы увидим, каким образом действует колдовство, когда между колдуном и его жертвой имеются враждебные отношения, но едва ли враждебные чувства часто возникают между детьми и взрослыми. Только взрослые могут об­ращаться за консультацией к оракулу, который обычно не указывает на детей, когда его спрашивают относительно колдовства. Дети не могут выражать свою вражду или мелкие неприятности в терминах откровений оракула относительно колдовства, так как лишены возможности 'об­ращаться к оракулу.

Тем не менее известны случаи, когда оракул, перебрав всех подозре­ваемых взрослых, вдруг называл имя ребенка и объявлял его колдуном. Однако мне говорили, что в таких случаях старые люди считают, что произошла ошибка. Они рассуждают так: «Чтобы защитить себя, кол­дун подставил вместо себя ребенка».

Дети рано узнают о колдовстве, и я обнаружил, что уже шестилетние мальчики и девочки понимают разговоры старших на эту тему. Мне говорили, что во время ссоры один ребенок может указать на плохую репутацию отца своего сверстника и сказать: «Кид ха! Когда ты споришь со мной, твои глаза делаются похожими на глаза твоег о отца. Все вы — нехорошие колдуны, поэтому не ссорься со мной и не колдуй, чтобы я не умер!»

Однако природу колдовства люди вполне понимают лишь после того, как им приходится обращаться к оракулу, действовать в не­благоприятных обстоятельствах в соответствии с его ответами и осу­ществлять магические обряды. Понимание растет вместе с социальным опытом каждого отдельного индивида.

Колдунами в равной мере могут быть мужчины и женщины. Муж­чина может быть околдован другим мужчиной или женщиной, но на женщин обычно действует колдовство голько женщин. Больной мужчина обычно спрашивает оракула о своих соседях мужского пола, но если он консультируется по поводу больной жены или родственницы, он спрашивает о других женщинах. Это объясняется тем, что вра­ждебные чувства гораздо чаще вспыхивают между двумя мужчинами или двумя женщинами, нежели между мужчиной и женщиной. Мужчина общается только со своими женами или родственницами, поэтому у него почти нет возможностей навлечь на себя гнев другой женщины. В самом деле, было бы подозрительно, если бы он спрашивал оракула о жене другого мужчины по поводу самого себя. Муж этой женщины мог бы подумать о супружеской неверности. Его удивило бы, что между его жецой и ее обвинителем был контакт, который привел к ссоре. Однако мужчины часто консультируются у оракула отно­сительно своих жен, поскольку не сомневаются в том, что порой вызывают их раздражение и даже ненависть. Однако я никогда не слышал о том, чтобы муж обвинял в колдовстве свою жену. Азанде говорят, что ни один мужчина не будет чтого делать, поскольку никто не хочет, чтобы его жещ убили или причинили ей вред. От этого больше всех потеряет он сам. Куагбиару говорил мне, что он никогда не слышал о человеке, который получил бы компенсацию за смерть своей жены. Другая причина, объясняющая, почему никто никогда не слышал о том, что мужу преподнесли птичьи крылья в знак обвинения его в колдовстве против своих жен. заключается в том, что сама женщина не может обращаться к оракулу и обычно поручает это своему мужу. Она может попросить его брата обратиться к оракулу от ее имени, однако имя мужа не может быть названо, ибо ни один муж не может желать смерти своей жены.

Я никогда не слышал о случаях, в которых мужчина был бы окол­дован своей родственницей или женщина бьпа околдована родственни­ком. Более того, мне рассказывали только об одном случае, когда человек был околдован родственником. Родственник может причинить человеку зло иным способом, но он никогда не будет колдовать против него. Ясно, что заболевший человек не будет спрашивать оракула о сво­их братьях и сестрах по отцовской линии, ибо если оракул скажет, что кто-то из них заколдовал его, то это означало бы, что он сам колдун, ибо колдовство наследуется по мужской линии.

Членов короневского рода авонгара нельзя обвинить в колдовстве, так как если бы какой-нибудь человек сказал, будто оракул открыл ему, что он заколдован сыном короля, то получилось бы, что король и его сыновья — колдуны. Однако какое бы отвращение ни питал король к членам своего рода, он никогда не позволит простому человеку возводить на них хулу. Поэтому, хотя частным образом азанде призна­ют, что некоторые члены правящего рода могут быть колдунами, они редко спрашивают о них оракулов, поэтому их и не обвиняют в колдов­стве. В прошлом они вообще никогда не спрашивали о них оракулов. Существует устойчивое убеждение о том, что авонгара не являются колдунами, и оно поддерживается непререкаемой властью и престижем правящих вождей.

Правители областей, представители округов, придворные, коман­диры военных подразделений и другие высокопоставленные или богатые люди почти никогда не обвиняются в колдовстве, если только сам вождь не сделает этого по собственному желанию или в силу смерти равного по положению человека. Простые люди вообще не отваживаются спраши­вать оракула о влиятельных лицах, так как жизнь их стала бы невыноси­мой, если бы они нанесли обиду важному соседу. Поэтому Баге, глава совета в том селении, где я жил, мог говорить мне, что ни разу за всю свою жизнь не был обвинен в колдовстве и мог бы представить целую толпу людей, готовых подтвердить, что этого никогда не было. Богатые и власть имущие, как правило, не подлежат обвинениям в колдовстве, поскольку никто не называет оракулу их имена, следовательно, оракул никогда не вынесет приговор против них. Только в том случае, когда оракул часто слышит некоторое имя, он рано или поздно убьет птицу при звуках этого имени. Таким образом, можно сказать, что в сообщест­ве азанде группа колдунов включает в себя мужчин и женщин класса простолюдинов, в то время как люди знатные совершенно, а облада­ющие властью — в значительной степени — свободны от обвинений в колдовстве. Все дети обычно также свободны от подозрений.

Отношение правящих вождей к колдовству отличается некоторыми особенностями. Хотя сами они свободны от подозрений, они также твердо верят в колдунов, как и другие люди, и постоянно обращаются к оракулу, с тем чтобы найти, кто колдует против них. С особым интересом они расспрашивают оракула о своих женах. Оракул вождя считается также высшим авторитетом, который выносит приговор по всем случаям колдовства, включая убийство, а в прошлом он также защищал во время войны своих людей от колдовства. Когда умирает не очень знатный человек, его смерть приписывается колдуну и за нее мстят точно так же, как за смерть обычного человека, однако за смерть короля или правящего принца так не мстят и вообще приписывают ее чарам или котам.

Хотя само колдовство — часть человеческого организма, его дейст­вие является психическим. То, что азанде называют мбисимо мангу (душа колдовства) есть понятие, перебрасывающее мост между лич­ностью колдуна и личностью его жертвы. Необходимы некоторые объ­яснения для понимания того факта, что колдун находился в своей хижине в тот момент, когда, по предположению, причинял кому-то вред. Душа колдуна может покинуть свою телесную оболочку в любое время дня и ночи, однако азанде считают, что колдун посылает свою душу на задание ночью, когда его жертва спит. Она плавно плывет по воздуху, излучая яркий свет. При дневном освещении увидеть этот свет может только колдун или знахарь, приступающий к лечению, однако в ночное время этот свет может наблюдать каждый человек. Азанде утверждают, что свет души колдуна похож на свечение, излучаемое светлячком, но гораздо более сильное и яркое. Сами жуки-светлячки никак не связыва­ются с колдовством. М-р Лагае приводит следующий текст азанде: «Те, кто видел, как двигалось ночью колдовство, чтобы причинить кому-то вред, говорят, что во время движения колдовство блестит, как пламя. Оно сверкнет ненадолго, а затем гаснет».

Азанде говорят, что колдовство можно увидеть, когда оно отдыхает на ветвях деревьев, ибо «колдовство подобно огню, оно излучает свет». Если человек видит свет колдовства, он подбирает кусок древесного угля и кладет его под свою постель, чтобы его не постигло какое-нибудь несчастье.

Я лишь однажды видел колдовство во время его движения. Как-то я допоздна засиделся в своей хижине, делая записи. Около полуночи я закончил работу и, прежде чем ложиться спать, взял копье и отправил­ся на обычную ночную прогулку. Я прогуливался среди банановых деревьев в саду, расположенном позади моего дома, когда заметил яркий свет, исходящий от задней стороны хижины моего слуги по направлению к участку человека, которого звали Тупой. Мне показалось это интересным, и я направился в том направлении, пока не дошел до высокой травы, заслонившей от меня свет. Тогда я быстро обошел свою хижину, чтобы увидеть, куда делся свет, но больше не увидел его. Мне было известно, что только у одного человека, члена моей семьи, была лампа, способная дать такой луч света. Однако на следующее утро он сказал мне, что лег спать рано и не включал лампу. Не было недостатка в людях, готовых разъяснить мне, что я был свидетелем колдовства. Вскоре после этого, в то же самое утро относительно пожилой Тупой и еще один обитатель его жилища умерли. Это событие полностью объяснило, какой свет я видел. Я так и не обнаружил его подлинного источника, которым вполне мог быть пучок травы, кем-то подожженный для освещения, однако совпадение направления движения света и после­дующей смерти вполне соответствовало идеям азанде.