Лидия Шнейдер

Проблемы бытия личности

Смерть как ритуальное, профессиональное и материальное

Избранные страницы из книги: 

 

Смерть у древних китайцев

В древнекитайском сознании, например, факт смерти оценивался как нечто, не имеющее глубокого бытийного значения. Иначе говоря, если человек умер, никакой трагедии в этом нет. Он все равно остается среди живых, но уже как усопший. Здесь так же, как и там. Мертвый уходит от живых условно, в каком-то ограниченном смысле. Он нас не покидает. Мир плотно заселен «живыми мертвецами». Они перешли в другое состояние, но не ушли в другой мир. Вот почему в этой культуре символика смерти носила земной характер. За императором Китая повсюду следовал гроб, который считался атрибутом его земного существования. Заблаговременная подготовка могилы для престарелых родителей считалась актом заботы и милосердия. Покинув часть земного мира, усопший отправлялся к другим людям, которые умерли раньше, но все же никуда не исчезали. Отсюда культ предков, который весьма характерен для этой культуры.

Смерть в Древнем Египте

Не разделяли земной и потусторонний мир и египтяне. Но они, скорее, подчеркивали сходство загробного мира с подлунным: там так же, как здесь. Смерть считалась прелюдией к загробному бытию. Египтяне возлагали надежды на нетленность того человека, власть которого была нерушимой при жизни. Телесность, по их представлениям, оставалась неизменной. Культ мертвых составлял важнейшую характеристику египетской культуры. Искусство бальзамировования и мумифицирования, строительство грандиозных гробниц, увековечение памяти ушедших — все служило одной цели, обеспечить символическое бессмертие. Еще в эпоху Древнего Царства (XXIX—XIX вв. до н.э.) египтяне полагали, что души умерших соединяются со звездами. Каждую ночь душа усопшего вновь поселяется в теле, покидая ради этого звезду.

В истории человечества две культуры обнаружили особенно странный интерес к смерти и процессу умирания: культура египтян и тибетцев, разделявших глубокую веру в то, что сознание продолжает жить после физической смерти. Они предлагали тщательно разработанные ритуалы, позволяющее как можно легче перейти в новое состояние, вычерчивали сложные схемы, которые отображали странствия души. Египетская «Книга Мертвых» — коллекция молитв, магических звучаний и мифологических историй, которые относятся к смерти и загробной жизни.

Итак, в древнекитайской и древнегреческой культурах жизнь и смерть уравнены между собой. Здесь нет и намека на то, что жизнь — это благо, а смерть — зло. Оба мира равноценны, хотя и разделены некой чертой.

Смерть у индуистов

Иначе оценивается эта проблема в религиозном сознании индуистов. Согласно индуизму все существа в мире берут свое начало в Брахмане, безличном абсолютном духовном начале, из которого возникает мир. Брахман лежит в основе всего существующего. Все, в конечном счете, должно вернуться к нему. Поэтому смерть — лишь переход от низшей ступени к высшей, продолжающийся до тех пор, пока дух не достигнет, наконец, такой степени чистоты и совершенства, чтобы войти в мировую душу, к чему стремится все существующее на земле. Из учения о переселении душ следуют строгие предписания о покаянии. Куда бы ни обратил свой взор вечно трепещущий индус, и на этом и на том свете его ожидает суровая кара. Всякое живое существо жаждет освобождения. Для приверженца индуизма его не существует. В принципе индус может стать брамином, но это не определяет в последней степени его последующую карму. Жизнь для него бесконечное паломничество, полное горьких разочарований, ужасных страданий, непосильных обязанностей, без одобряющей надежды на то, что «вечно движущееся колесо» когда-нибудь остановится, без одухотворяющей силы любви, без благородной поддержки и сострадания. Даже смерть не гарантирует избавления от мучений. Итак, в индуистском мироощущении земной и загробной мир разделены, но предпочтение отдается смерти.

Пять основных этапов в изменении установок по отношению к смерти

Неизбежность смерти — «все умрем»

Французский историк Ф. Арьес [16] намечает пять главных этапов в медленном изменении установок по отношении к смерти. Первый этап — это состояние «прирученной смерти». Это стабильное состояние в широких слоях народа, начиная с архаических времен вплоть до XIX в., обозначается выражением «все умрем». Люди относились к смерти как обыденному явлению, которое не внушало им особых страхов. Человек органично включен в природу, и между мертвыми и живыми существует гармония. Поэтому «прирученную смерть» принимали в качестве естественной неизбежности. Так относился к смерти рыцарь Роланд, и русский крестьянин из повести Л.Н. Толстого. В прежние времена смерть не осознавали в качестве личной драмы и вообще не воспринимали как индивидуальный по преимуществу акт. В ритуалах, окружавших кончину индивида, выражалась солидарность с семьей и обществом. Эти ритуалы были составной частью общей стратегии человека в отношении к природе. В трауре А. Геннеп усматривал лишь совокупность запретов и приемов, свидетельствующих об изоляции от общества тех, кого смерть как реальная, материальная данность ввела в сакральное, «нечистое», состояние [17]. Человек обычно заблаговременно чувствовал приближение конца и готовился к нему. Умирающий — главное лицо в церемониале, который сопровождал и оформлял его уход из мира живых [18].

Индивидуализация смерти

Второй этап эволюции отношении к смерти, Ф. Арьес назвал «смерть своя». Начиная с идеи Страшного суда, выработанной интеллектуальной элитой в период между XI—XII вв. Сцены загробного суда изображаются на западных порталах соборов, а затем представление о суде над родом человеческом сменяется новым представлением — о суде индивидуальном, который происходит в момент кончины человека. Заупокойная месса и погребальные обряды становятся важным средством спасения.

Смерть в координатах времени

Третий этап эволюции восприятия смерти, «смерть далекая и близкая» характеризуется крахом механизмов защиты от природы. И к сексу и к смерти возвращается их дикая и неукрощенная сущность.

Потеря близкого и любимого человека

Четвертый этап многовековой эволюции в переживании смерти — «смерть твоя». Комплекс трагических эмоций, вызываемый уходом из жизни любимого человека, супруга или супруги, ребенка, родителей, родственников, на взгляд Ф. Арьеса, новое явление, связанное с укреплением эмоциональных уз внутри нукленарной семьи. С ослаблением веры в загробные кары меняется отношение к смерти; ее ждут как момента воссоединения с любимым существом, ранее ушедшим из жизни. Кончина близкого человека представляется более тягостной утратой, нежели собственная смерть. Романтизм способствует превращению страха смерти в чувство прекрасного.

Технологизация смерти

В ХХ веке развивается страх перед смертью и самим ее упоминанием. «Смерть перевернутая» — пятая стадия развития восприятия и переживания смерти европейцами и североамериканцами. Подобно тому, как несколько поколений тому назад в обществе считалось неприличным говорить о сексе, так после снятия с половой сферы всех табу эти запреты и заговор молчания перенесены на смерть. Тенденция к вытеснению ее из коллективного сознания, постепенно нарастая, достигли апогея в наше время, когда по утверждению Ф. Арьеса и некоторых социологов, общество ведет себя так, как будто вообще никто не умирает и смерть индивида не пробивает никакой бреши в структуре общества. В наиболее индустриализованных странах Запада кончина человека обставлена так, что она становится делом одних только врачей и предпринимателей, занятых похоронным бизнесом. Похороны проходят проще и короче, кремация становится нормой, а траур и длительное оплакивание покойника воспринимается как душевное заболевание.

Представления о смерти и умершем человеке у наших современников

Представление о смерти у современного российского человека по данным наших исследований ассоциируется и метафорически выражается в следующих образах, отнесенных к той или иной стадии по Ф. Арьесу:

Неизбежность смерти — «все умрем» — отношение к смерти как неизбежному прекращению существования, тому, что регулярно происходит в природе:

• таяние айсберга;

• увядание цветка;

• увядающие цветы;

• рыбка, выброшенная из океана на берег;

• конец всех проблем;

• выжженная прерия;

• отсутствие желания что-либо делать;

• точка в предложении;

• депо;

• узелок на конце нити;

• отдых после тяжелой работы;

• конец полета.

Индивидуализация смерти — отношение к смерти, как явлению, постигшему конкретного индивида, с которым что-то происходит и которому еще что-то предстоит:

• другие будут подводить итоги за тебя;

• безумие и пустота души;

• тайна с множеством разгадок;

• танцы на небесах;

• переход в другую реальность;

• женщина, которая всех принимает, и к которой все рано или поздно приходят;

• возвращение на землю после прыжка;

• начало другой жизни;

• атомный взрыв всей реальности человека.

Смерть в координатах времени — отношение к смерти в ракурсе конца — вечности или отрицание ее, что выражается в описании смерти как таинственного, непостижимого явления:

• уход в бесконечность;

• результат бесконечности;

• черта, отделяющая от нас вечность;

• медленное вхождение в темный коридор;

• последний оргазм жизни;

• бездонная точка в бездне;

• конец одного из этапов бесконечности;

• финиш на беговой дорожке;

• последний довод всему;

• черный квадрат Малевича;

• черная дыра в мироздании, трансфер;

• миф реальности;

• черная дыра, попадешь, — не вернешься;

• черная пустота;

• млечный путь;

• безмолвная тишина.

Потеря близкого и любимого человека- отношение, выражающее скорбь:

• кто-то вышел из комнаты и выключил за собой свет.

Технологизация смерти — отношение к смерти в технических терминах:

• конец кассеты;

• исчезновение картинки с экрана компьютера;

• прервавшаяся пленка кинофильма;

• часы ломаются и восстановлению не подлежат.

 

Таким образом, по нашим данным не подтверждается точка зрения, что представления о смерти тотально технологизируются у современного человека, скорее в полученных ассоциативно-метафорических образах обнаруживается, что смерть, по мнению наших современников, «взрывает» хронотопы бытия. А может, мы еще только на пути к технологизации смерти, к выведению ее на пути рыночной экономики. По приведенным данным смерть проявляется в сознании соотечественников как неизбежное, субъективное и таинственно-конечное.

 

Наиболее интересным представляется выяснение совпадения конструктов относительно умершего человека и другого человека из ролевого списка. Всего было проанализировано 47 репертуарных решеток. Больше всего совпадений оказалось:

Умерший человек — человек, которому вы нравитесь (34 раза);

Умерший человек — я. (31 раз);

Умерший человек — человек, на котором семья держится (23 раза);

Умерший человек — очень строгий человек (21 раз);

Умерший человек — высоко нравственный человек (19 раз); и др.

Итак, умерший — это, чаще всего тот, кому мы нравились, или похожий на нас, близкий. Далее обнаруживается, что это человек, на котором семья держится. Возможно, это вообще кто-то из родственников, чья смерть сказалась на жизни семьи. Это человек-идеал семейной системы — и строгий, и высоко нравственный.

Таким образом, с помощью техники репертуарных решеток выявляется отношение к смерти как опять-таки таинственному, субъективному, и, кроме того, как потере значимого (задевающего образ Я) близкого человека.

СПИСОК ССЫЛОК

1. Калиновский П. Переход. М., 1997.

2. Фромм Э. Искусство любви. СПб., 2001. С. 18.

3. Тайна смерти: Сборник статей / Под ред. М. Ошуркова. М., 1991.

4. Гуревич П.С. Антология страха. М., 1998.

5. Во И. Мерзкая плоть: Роман. Новая Европа Скотт-Кинга. Незабвенная: Повести. М., 2000.

6. Тейлор Э.Б. Первобытная культура. М., 1989.

7. Ялом И. Экзистенциальная психотерапия. М., 1999. С. 39—40.

8. Там же.

9. Карандашев П. Жизнь без страха смерти. М., 1999.

10. Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления. М., 1993.

11. Рязанцев С. Танатология — наука о смерти. М., 1991.

12. Мифы народов мира: Энциклопедия в 2-х томах / Гл. ред. С.А. Токарев. М., 1994. С. 456—457.

13. Тресиддер Д. Словарь символов. М., 2001.

14. Славянская мифология. Энциклопедический словарь. М., 1995. С. 358—360.

15. Гуревич А.Я. Смерть как проблема исторической антропологии. М., 1989.

16. Арьес Ф. Человек перед лицом смерти. М., 1992.

17. Геннеп А., ван. Обряды перехода. Систематическое изучение обрядов. М, 1999.

18. Еремина В.И. Ритуал и фольклор. Л., 1991.