На работе почти все вышли с больничных. Нет только двух врачей и медсестры. Ну и мы с сестрой решили, что можно продолжить наши с папой шахматы.
       Почти месяц, с моего дня рождения не виделись. А с их таксой Умкой - отмечали-то в папином доме - наверное и все два месяца. Ох, уж она обрадовалась! Словно уже и не чаяла. Даже лаять, как у такс заведено, не стала. Подскочила,  поставила лапы на коленку, и выла: ууу, ууу, ууу...
      У сестры гостили Ася и Тима. (Вспомнил, как мне их можно называть: внучатые племянники.) Тима, лопоча "на своём", потащил меня за руку. Я расшифровал так: посмотри, что мы с дедушкой сделали! Заглянул в комнату, ожидая увидеть папу, как минимум, с головой, обмотанной полотенцем и с термометром. А он, сидя на крутящемся стульчике, на котором я игрывал Лунную сонату, пресс качает. Ну не на полную амплитуду, зато с гантелями по 10 кг.
      Потом Тима, так и не доведя до понятного "пошли наверх", просто потянул меня по лестнице. На втором этаже нас встретила гиря. Облупившаяся папина железяка в 24 кг весом, проживавшая на лоджии нашей (уже не нашей) квартиры. Я постарше к ней тоже прикладывался. Ну и само-собой, ей придавливали засоленную капусту и баклажаны.
        Вспомнился мой рязанский дядька Витя. Такой лось был. Подкидывал с поворотом пудовую гирю и ловил её на оттопыренный мизинец. Рыжий, взъерошенный... Пробухал всё. Я когда уже постарше приезжал, пытался на путь наставить. Сам-то студент, ещё пацан - пацаном, а туда же, под взрослого. Идём по Вокзальной в сторону Рязани 1. Я такой аккуратненький - стрелочки на брюках, "умудрённо": "Вить, тебе бы пить бросить". А крепкий, сутулящийся рыжий босяк в синем трикотажном спортивном костюме, привычно - один я что ль ему мораль читал? -  не возражает. Улыбается: "Да надо, надо...".

     p.s.   Два с половиной часа над партией просидели. Я! Я выиграл!