Сейчас это уже кажется странным. Ну о какой такой морали может говорить человек, бросивший семью ради молодой и ставший отцом уже третьей дочери? Который приходит домой искупаться - в общаге пилотов с этим трудно - стараясь не нарваться на бывшую. Стремительно влетает, раз-два и уже в прихожей с раскрасневшимся лицом застёгивает поношенный форменный плащ. 
     Но тогда Таня сказала: "Папа хочет с тобой поговорить". И мне это показалось нормальным. Даже польстило. И, собственно, чего бояться? Танчу люблю. Жениться готов. А о чём ещё разговаривать с мальчиком дочери?
    Следующим вечером мы дошли до Шолохова, сели на троллейбус семёрку. И через пару остановок вышли возле аэропорта. Потом общага, обшарпанный коридор, маленькая комнатушка. Аккуратист Александр Карпыч на не застеленной кровати. Я уже не помню разговора. Но он был не таким, каким я его представлял. Не было расспросов, не было сомнений и попыток взять с меня слово. Напутствие? Или нет, скорее пожелание. И ощущение, словно больше не увидимся. Я ему обещал, дескать, всё будет хорошо. Не врал. Кто ж знал, что скоро я встречу будущую жену? Потом меня попросили подождать в коридоре. Странный какой-то визит. Но это я уже сейчас так рассуждаю. А тогда... пацан...
     Знаете что навеяло воспоминания? Мысль: общественный транспорт - это наша молодость. Мы ездили на трамваях и троллейбусах. Мы шли к остановкам. У нас было время держаться за руки.