85
И ты, живописец, учись делать свои произведения так, чтобы они привлекали к себе зрителей и удерживали их великим удивлением и наслаждением, а не привлекали бы их и потом прогоняли, как это делает воздух с тем, кто ночью выскакивает голым из постели, чтобы посмотреть, какова погода — пасмурная или ясная, и тотчас же, гонимый холодом, возвращается в постель, откуда только что поднялся; но делай произведения свои похожими на свежую струю воздуха, которая в жару извлекает людей из их постелей и удерживает их наслаждением подышать летней прохладой. И не стремись стать раньше практиком, чем ученым, чтобы скупость не победила славы, которая по заслугам приобретается высоким искусством. Разве ты не видишь, что среди человеческих красот останавливает проходящих красивейшее лицо, а не богатые уборы? И это я говорю тебе, который на своих картинах украшает фигуры золотом и богатыми узорами. Не видишь ли ты, что сияющая красота юности уменьшается в своем совершенстве от чрезмерных и слишком изысканных украшений, не видал ли ты, как горские женщины, закутанные в безыскусственные и бедные одежды, приобретают большую красоту, чем те, которые украшены? Не следует носить вычурных головных уборов и причесок, ибо если у пустых голов в одну сторону положено на один единственный волос больше, чем в другую, то носитель его ждет для себя от этого великого позора, думая, что окружающие оставляют все свои мысли и только и говорят об этом и только это и порицают; у подобных людей в советниках всегда зеркало и гребень, а ветер, губитель роскошных причесок, их главный враг. Рисуй поэтому у своих голов волосы так, чтобы воображаемый ветер играл ими, изящно обрамляя завитками юные лица. Не делай так, как те, которые словно напомаживают их клеем и заставляют лица казаться как бы покрытыми глазурью, — возрастающие человеческие безумства, которым недостаточно, что корабельщики привозят с Востока гумми-арабик для защиты выравненных причесок от ветра, чтобы он не растрепал их, но добиваются еще большего.