мой системный зверь рыщет по сугробам
ищет из инталий медленной ходьбы лики человечьи
чтобы разойтись с миром по оттенкам тени дорогой
гой ты лени сечь мера и огонь
в вечер за свечой тянется стило герцами экранными
та что иногда верила моим детским снам и вракам
рассказала там же странную историю бывшую при ней
до сих пор не знаю было ли все так
но не верить ей поводов не вижу
она слышала крик хатыни в самый жар скоротечных искр
так зачем ей об этом лгать
на деревне свои законы а в землянке и стены погреб
так и жили почти в могиле там рожали и ели полбу
на припеке древесной полки схоронясь от котов и мышек
плотью млечной стояли кубки глиной глэчиков
что-то кисло под сытный творог
остальное поры дожидалось
но в землянках бывали гости из низин и других селений
их манил теплый запах пара ветер сена и вкус сметаны
желтых ушек стальное пламя и змеиной тоски повадки
опускали их вглубь кувшина
иногда на костер кровати
если спал человек крепко
в состоянии его апноэ
забирались в него и жили
вместе с ним в глубине глубин
и таких не лечили травы
и знахарки не помогали
был особенный день в году
голодающий долго родич
выходил во дворе стояли
пара чанов с парным молоком
и больной выходил голодным
ожидая подъема шакти
одинокой змеей ужа
так могло длиться очень долго
но голодный и дикий зверь
возвращался назад сигая
в сытый чан с парным молоком
так лечили и это знали
не пугаясь и не робея
когда слушал ее я верил
это нынче опять сомнения
хотя после походов внутрь
дренажей и почти что ламп
мне не кажется это сказкой
мой системный забитый зверь
возвратись из ее потери
чтобы вместе увидеть двери
где остался лишь голый крест...

|
|