На кухне было сыро и пыльно одновременно, так бывает редко. В этом сочетании вечности и суеты было что-то неестественное. Так в воронку событий затягивает сознание человека, когда он, еще не успев найти собственный отклик, попадает в кружево неординарного события или факта, а может, даже слова. Иногда одно слово может вырабатывать такие киловатты, что можно было бы обойтись и без чернобылей микроволновок. Но коли все зависло на них, пусть и продолжает дальше, раздираясь на противоречия света и тепла. Любовь это свет, особой волны, со всеми ее погрешностями.
Зева, слушая читающего выписки на столе Мамлюка, пошкрябала цоколем по клеенке, пытаясь отодрать прилипшее семечко от томата, видимо оно тут уже проросло невидимо, подумала она, и скатерть изменила оттенок. Все как-то побледнело и ей показалось, что это другой свет падает из невидимого окна. Или взошел Уран из дымохода и забрал часть комнаты.
Мамлюк подвинул ей пакетик от каши "Быстроффи" и сказал, что пока это все, на что может рассчитывать ее карма. Зева посмотрела на мойку, где стояла стопка грязной посуды, сверху увидела кисюшку, с приставшими к ней крохами каши и попробовала сыграть роль тимура без его команды. Чашка не отмывалась, ни губкой, ни щеткой, ни тайными заклинаниями. Кипяток трогать нельзя, подумала Зева, снег еще не растаял. И просто залила чашку водой. Отмокнет.
Мамлюк закрыл газетную статью, на этот раз они встретились в квартире "опятьодин", хронического холостяка с иногда просыпающимися обострениями любви. В такие моменты у него появлялись женщины, правда ненадолго, но он не переживал, потому что размеренной семейности предпочитал холостяцкий хаос непредсказуемости. Все женатые мечтают об одиночестве. А одинокие о семье. На этом и построен космос человеческого социума, и только наивные политики думают, что это они руководят массивами 0 и 1, украденных у великого кормчего литературы.
Сегодня цитировать "Онегина" было нельзя. Луна была в чужой фазе, напряженность электрического поля не равнялась формуле Эйнштейна, а зеркала, как старые секретарши, как всегда врали. Не врала только кошка интуиции, и Мамлюк с Зевой мигом сиганули за пенал, услышав шаги хозяина. Хотя, могли этого и не делать. Левая его диоптрия шла от "Спутника 2", а правая из соседнего гастронома из капусты домашнего квашения. И даже если бы он вспомнил, когда его последний раз били, он все равно не увидел на своей кухне никого чужого.
Посуду мыть не хотелось, увидев чашку от каши, залитую водой, он начал размышлять. Почему это помогает избавиться от въедливых хлопьев. Через пару затяжек ответ был готов. Вода — глобальный суперкомпьютер, ее память и глубже, и дальше нынешнего квантового, который еще только пешком под стол ходит. Попадая в чашу, она рассказывает хлопьям историю их появления. Настоящую, а не придуманную. Вода умеет бить, очень сильно, но не умеет врать. Хлопья, вспомнив себя, тут же уходят из чужого желания, легко оседая на дне чаши. Всего делов-то, подумал хозяин. Вылил воду из чаши и ...остановил желание. Она не разбилась. Но, желание осталось. Потом, потом, подумал он и вышел их кухни. За пеналом послышался смех...
|
|
