полозья чуда прошуршали под крылом

все предназначено

ни чуть не удивило

примятость листьев старой тли могила

а было ли

в запущенности сег

ментов что-либо иное

как не мозоль голодного ума

у каждого початка фибоначчи

воркует время как армейский часовой

на раны соль уже бессмысленно

замыкая зуммер в круг

отца убила

но 

остался

друг