Иногда ловишь себя на мысли, что как-то не особо трогает, что там нет электричества. Если какая-то эмпатия и осталась, то совсем уж в медицинских дозах. И начинаешь задумываться — хорошо это, или плохо? Может совсем как-то огрубел, стал бессердечным? Ведь простые люди страдают, без электроэнергии, без тепла.
А потом вспоминаешь, что именно эти простые люди улюлюкали «москаляку на гиляку». Причём задолго до 24 февраля, а многие так и до 2014 года.
Вспоминаешь русских расстрелянных пленных солдат и представляешь, как многие из тех, кому там сейчас темно и холодно, радостно гоготали, смотря эти видео.
Вспоминаешь то, как сейчас в Херсоне сдают своих соседей, показывая пальцами на их дома. При том, что многие из тех, кого сдали, вообще никакого отношения к России не имели, не сотрудничали и в лучшем случае пакет муки из гуманитарки взяли. Вспоминаешь трупы людей из-под Купянска, расстрелянных без суда и следствия «воинами света» за «коллаборантство».
Вспоминаешь надпись на шлеме укровоина «Jedem das seine», такую же, как на воротах Бухенвальда, вспоминаешь милую бабушку, которая тает от счастья рядом с освободителем, на груди которого красуется шеврон с рунами SS, вспоминаешь все эти свастики и вольфсангели, а главное то, что значительная часть народа Украины в общем-то очень спокойно и даже приветливо относится к тем, кто их носит.
Вспоминаешь разорванных в клочья детей Донбасса, красные речки крови на асфальте. Вспоминаешь шутки украинцев про Крым, оставленный без воды и электричества, вспоминаешь улюлюканье толпы вокруг примотанных скотчем к столбам «диверсантов» и «мародёров».
Вспоминаешь измождённые пытками и издевательствами лица русских военнопленных, вернувшихся домой.
Вспоминаешь высокомерное враньё Арестовича.
Вспоминаешь наглую лживую морду Зеленского с кокаиновым носом и глазками на выкате.
Много чего вспоминаешь, тут всего не перечислить. Да вы и сами всё знаете.
Интересно, у кого-то была эмпатия к немцам в 1945 году? К их разрушенным городам, отсутствию тепла, темноте? Вряд ли. Ну разве самую малость. Которой хватало для того, чтобы советские полевые кухни пекли им хлеб варили кашу. И этим хлеба напекут и каши сварят. Спасут, в итоге. И именно русские.
А эмпатия — штука хорошая, если вдумчиво и дозированно. Только вот память мешает. И сделать с этим ничего нельзя.