Для Евросоюза новая головоломка подкатила, опять-таки связанная с энергетикой. Переход на зеленую энергию означает, что в течение следующих 22 лет миру потребуется примерно 700 млн тонн меди, что эквивалентно всей исторической добычи меди.
ЕС планирует строить 18 ГВт ветряных электростанций в год, но ему потребуется дополнительно 6300 тонн меди в год в течение 2022-2026 годов. При этом медь из вторичных источников не может использоваться для катодов ветряных турбин. А для взрывных работ по добыче меди требуется нитрат аммония, полученный из природного газа и нефти.
Согласно исследованию, проведенному Eurometaux, во время движения к «зеленому» переходу, Европе потребуется:
▪️ Лития - в 35 раз больше
▪️ Редкоземельных металлов - в 7-26 раз больше
▪️ Никеля - 2 раза больше
▪️ Меди - на треть больше
Ветроэнергетика не экологична и совсем не делает мир лучше — обозреватель Spectator
Ученый Вацлав Смил рассказывает, что нужно для производства ветряных генераторов мощностью в 5 мегаватт.
Перечисляю. 150 тонн стали для арматуры фундамента, 250 тонн для ступицы и гондолы, 500 тонн для самой башни. Эту сталь надо выплавить, для чего нужно потратить примерно 10 тысяч киловатт-часов на тонну. Домны работают на угле, который надо добыть. Железную руду тоже надо добыть. Добывают все это машины с дизельными двигателями.
Сами лопасти вентилятора диаметром метров в 150 изготовлены из композитных материалов. В общем случае это полиэфирные смолы и стекловолокно, которые получаются при переработке нефти и других ископаемых материалов с помощью природного газа. Где-то 47 тысяч киловатт-часов на тонну полученных материалов.
Кроме этого понадобятся гидроизоляция, смазка и топливо для техники, которая всё это будет обслуживать.
Проблема зелёной энергетики в том, что "ветряки" и панели не выкапывают из земли, как нефть и газ.
«Чистая энергия». Про то, что СЭС может стоять только на мёртвой земле, уже, думаю, понятно. Лунный ландшафт. А рядом с опорами ВЭС даже земляные черви в почве от вибрации дохнут. Это не говоря о том, что данные мясорубки для птиц шумят так, что вокруг них снова ничего не построить. Опять же утилизация — штука грязная.
• Снижение нагрузки на сети и их, сетей, упрощение. Довод особенно любим сектой святого Маска. Только с точностью до наоборот: главный технологический минус СЭС/ВЭС – нестабильность. Ветер дует не всегда, солнце и вовсе по ночам не светит. Да и днем далеко не всегда и с разной интенсивностью. То есть вам обязательно надо включать в любую сеть резервную генерацию, а саму сеть выводить в категорию «умных», переправляющих генерацию с одного объекта на другой, а в масштабах, например, региона, придется еще и куда-то скидывать излишки, неизбежно возникающие. Так, например, 14 дней в марте, 9 дней в феврале и 8 дней в январе 2017 года соседняя Аризона получала электроэнергию с доплатой от Калифорнии. Калифорния доплачивала соседям до $25 за мегаватт-час, в то время как сами потребители обычно платят от $14 до $45 за мегаватт-час в нормальной ситуации, когда нет переизбытка.
Почему ветряки не так хороши, как принято считать — в статье на Spectator рассказывает журналист Мэтт Ридли.
В своем последнем докладе Глобальный совет по ветроэнергетике восторженно расписывал, что «доля ветроэнергетики на глобальном энергетическом рынке растет бешеными темпами после публикации данных о том, что более 54 гигаватт экологически чистой возобновляемой энергии ветра было поставлено на мировой рынок в прошлом году».
Благодаря подобным заявлениям и непременным фотографиям ветряков в каждом репортаже BBC и на рекламных баннерах в аэропортах у вас могло возникнуть впечатление, что сегодня ветроэнергетика вносит большой вклад в общемировой объем вырабатываемой энергии. Вы будете неправы. До сих пор ее вклад после десятилетий — нет, даже столетий — развития пренебрежимо мал.
То есть, если брать ближайшее целое число, то энергии, получаемой из ветра, на Земле фактически не существует.
Ветер и солнечные батареи дают менее одного процента общемировой потребности в энергии, даже если сложить их вместе. Из экспертного анализа Международного энергетического агентства «Ключевые тренды возобновляемых источников энергии 2016» мы видим, что ветроэнергетика покрыла 0,46% глобального потребления энергии в 2014 году, а солнечная энергия и энергия приливов вместе составили 0,35%. Помните: это совокупная энергия, а не только электричество, которое составляет менее пятой части всей энергии; остальное составляют твердое, жидкое и газообразное топливо, принимающие на себя основную нагрузку в отоплении, транспорте и промышленности.
Не тешьте себя надеждой, что турбины ветрогенераторов со временем могут стать эффективнее. Существует предел того, сколько энергии можно извлечь из двигающихся жидкостей — предел Бетца, и турбины ветряков уже близки к нему. Их эффективность (фактор нагрузки, если использовать инженерный термин) определяется дующими ветрами, которые меняются по своему собственному желанию от секунды к секунде, изо дня в день, из года в год.
Что касается затрат ресурсов и влияния на экологию. Прямые следствия строительства ветряков — смерть птиц и летучих мышей, проседание бетонных оснований вглубь почвы — это уже достаточно плохо. Вне поля зрения и внимания остается загрязнение окружающей среды, например, в Монголии. Добыча редкоземельных металлов для производства магнитов турбин порождает токсические и радиоактивные отходы в эпических масштабах, поэтому фраза «чистая энергия» — это настолько жестокая шутка, что министрам должно быть стыдно всякий раз, когда она вылетает из их уст.
Дальше — хуже. Ветрогенераторы, кроме стекловолоконных лопастей, состоят в основном из стали и бетонных оснований. Им требуется в 200 раз больше материала на единицу мощности по сравнению с современной газотурбинной установкой комбинированного цикла. Сталь производится с использованием каменного угля — не только для выплавки руды, но и для добавления углерода в сплав. Цемент тоже часто производится с использованием каменного угля. Механизмы «экологически чистой» возобновляемой энергии — это продукты экономики ископаемого топлива, в основном угольной экономики.
Двухмегаваттный ветряк весит около 250 тонн, включая башню, гондолу, ротор и лопасти. Во всем мире для выплавления одной тонны стали требуется около полутонны каменного угля. Добавьте еще 25 тонн угля для производства цемента – и мы получим 150 тонн угля на один ветряк. Итак, если нам нужно строить 350 тысяч ветрогенераторов в год (или несколько меньшее количество больших ветряков) только для того, чтобы покрыть растущие потребности в энергии, потребуется 50 миллионов тонн каменного угля в год. Это около половины всей добычи Европейского союза.
Простите, если вы уже слышали об этом раньше, но у меня в каменном угле есть коммерческий интерес. И теперь получается, что благодаря ему же у меня появляются коммерческие интересы в «экологически чистой» зеленой ветроэнергетике.
Смысл рассмотрения всех этих цифр — показать, что априори абсолютно бессмысленно даже думать, что ветроэнергетика может внести какой-то существенный вклад в мировое производство энергии, не говоря уже о сокращении вредных выбросов, без разрушения планеты. Как много лет назад отметил ныне покойный Дэвид Маккей, арифметика против таких ненадежных возобновляемых источников энергии.
И давайте вложим некоторую часть нашего растущего богатства в атомную энергию и термоядерный синтез, чтобы они могли заменить газ во второй половине этого века. Вот это конструируемое, экологически чистое будущее. Все прочее — политические манипуляции, контрпродуктивные, как и климатическая политика, и, что еще хуже, приводящие ко все большему бессовестному ограблению бедных, чтобы сделать богатых еще богаче.
Бесспорных плюсов не найдено пока ни единого. Однако в инфополе сам термин «зеленая энергия» несомненно позитивен. Причем до такой степени, что в недавно принятой модели развития ВИЭ в РФ запланирована самодостаточность отрасли к 2035 году, но дотировать уже запланировано — до 2050