|
…Начальником Читинской тюрьмы и Петровского завода, где сосредоточили всех декабристов, был назначен Лепарский. За неимением казенных работ, – писал начальник каторжной тюрьмы в Чите, – занимаю их летом земляными работами, 3 часа утром и 2 часа пополудни, а зимою будут они для себя и для заводских магазинов молоть казенную рожь».</p> «На самом деле, ни для каких «магазинов» в труде декабристов не было нужды. Лепарский разрешал эту задачу тем, что превратил работу в прогулку или пикник с полезной гимнастикой». |
Материально декабристы ни в чем не нуждались. За 10 лет пребывания на каторге заключенные получили от родственников, не считая бесчисленных посылок вещей и продовольствия, 354.758 рублей, а жены их – 778.135 рублей и это только официальным путем; несомненно, им удавалось получать деньги и тайно от администрации».
|
«Новый Читинский острог разделялся на четыре комнаты, теплые и светлые».»В 1828 году с декабристов сняли кандалы. В том же году Лепарский «разрешил выстроить во дворе два небольших домика: в одном поставили столярный, токарный и переплетный станки для желающих заниматься ремеслами, а в другом – фортепьяно».
«Каторжная работа скоро стала чем-то вроде гимнастики для желающих. Летом засыпали они ров, носивший название «Чертовой могилы», суетились сторожа и прислуга дам, несли к месту работы складные стулья и шахматы. Караульный офицер и унтер-офицеры кричали: «Господа, пора на работу! Кто сегодня идет?» Если желающих, т.е. не сказавшихся больными, набиралось недостаточно, офицер умоляюще говорил: «Господа, да прибавьтесь же еще кто-нибудь! А то комендант заметит, что очень мало!» Кто-нибудь из тех, кому надо было повидаться с товарищем, живущем в другом каземате, давал себя упросить: «Ну, пожалуй, я пойду». Сторожа несли лопаты. Под предводительством офицера и под охраной солдат с ружьями заключенные отправлялись в путь. Под звон кандалов пели они свою любимую итальянскую арию, революционную «Отечество наше страдает под игом твоим», или даже французскую Марсельезу. Офицеры и солдаты мерно шагали под такт революционных песен. Придя на место, завтракали, пили чай, играли в шахматы. Солдаты, сложив ружья в козлы, располагались на отдых, засыпали; унтера и надзиратели доедали завтрак заключенных». |
В Петровской их ждало новое помещение на 64 комнаты. Холостякам – по одной, женатым – по две.
|
«Номера были большие, – пишет Цейтлин, – у женатых они скоро приняли вид комнат обыкновенной квартиры, с коврами и мягкой мебелью».»Получались русские и иностранные газеты и журналы. Декабрист Завалишин исчисляет общий книжный фонд Петровской тюрьмы в 500.000 названий. Проф. Гернет считает это число возможным, принимая во внимание огромную библиотеку Муравьева-Апостола».
«Кн. Трубецкая и кн. Волконская жили вне тюрьмы, на отдельных квартирах, имея по 25 человек прислуги каждая». «Работали понемногу на дороге и на огородах. Случалось, что дежурный офицер упрашивал выйти на работу, когда в группе было слишком мало людей. Завалишин так описывает возвращение с этих работ: «возвращаясь, несли книги, цветы, ноты, лакомства от дам, а сзади казенные рабочие тащили кирки, носилки, лопаты… пели революционные песни». «Декабристы фактически не несли каторжного труда, за исключением нескольких человек, короткое время работавших в руднике», – признает сам проф. Гернет |
В советское время был создан миф о несчастных страдальцах — декабристах. Но почему-то никто не говорит о настоящих жертвах этого бессмысленного бунта. В то время как среди членов тайных обществ, заваривших эту кашу, убитых было немного, всю прелесть картечи ощутил на себе простой народ и втянутые в бойню солдаты. Воспользовавшись нерешительностью мятежников, Николай успел перебросить артиллерию, по восставшим выстрелили картечью, народ и солдаты бросились врассыпную, многие провалились под лед и утонули, пытаясь переправиться через Неву. Итог плачевен: среди черни — 903 убитых, малолетних – 150, женщин – 79, нижних солдатских чинов – 282.
В последнее время набирает обороты следующая версия причин мятежа. Если пристально вглядеться - все ниточки ведут к Константину, в котором и можно видеть истинного заказчика. Декабристы-революционеры, хранившие в столах бумаги о переустройстве России, принятии конституции, отмене крепостного права, почему-то начали заставлять солдат присягать Константину. Зачем люди, выступающие против монархии, это делали? Может быть, потому что их направлял тот, кому это было выгодно. Неслучайно Николай, начав следствие по восстанию, а он лично присутствовал при допросах, сказал, чтобы не искали виновных, но всякому давали возможность оправдаться, уж он-то наверняка знал, кто за этим стоит.
С. Г. Нечаев, глава общества «Народная расправа», «всей великой ектенией» должна была погибнуть августейшая семья, включая выданных за границу великих княжон и их потомство. Чтобы уже никто не претендовал на престол. Для возникновения смуты и для распада империи. Для повторения событий 17 века.
Историки сейчас изучают внутренние распри в кругу заговорщиков и знают, что на Московском съезде 1821 г. впервые в русской истории поднимался вопрос о разбойничьих экспроприациях — деньгах для революции. Что слежка друг за другом и вскрытие писем не были чужды героям 14 декабря. Их поведение после ареста в крепости настолько шокирует начинающих исследователей, что пришлось придумать два взаимоисключающих мифа. Дворянин-де отвечает по первому спросу, поэтому арестованные ничего не скрывали, называли товарищей, рассказывали все, что знали.
Другой вариант: декабристы хотели произвести впечатление крупной организации, чтобы правительство испугалось и пошло на уступки. Так, князь С. Г. Волконский на первом же допросе перечислил имена 22 членов общества, часть из которых оказалась вовсе непричастна. То есть оговорил людей.
Писались покаянные письма императору, предлагались услуги по раскрытию «всех сокровенных сторон заговора». В надежде спасти себя признавались почти наперегонки. Едва ли не больше всех показал К. Ф. Рылеев. Хотя никаких методов физического воздействия к арестованным не применялось. Подобные факты очень бы хотелось найти ранней советской историографии. Но увы…
Именно А. И. Герцену — работавшему в Англии, мы и обязаны декабристским мифом.
Типография «Колокола» и «Полярной звезды» располагалась в Лондоне.