Мессианские ожидания человечества в творчестве Николая Рериха.

 

Д.Н. Попов, Музей Николая Рериха; Нью-Йорк

Одно из наиболее заметных мест, как в литературном, так и в художественном наследии Николая Рериха занимает тема ожидания близкого явления человечеству нового Аватара, который станет духовным вождём всей планеты, чей приход ознаменуется переходом к Новой Эпохе гармонии и процветания. Эта тема красной нитью проходит по книгам и эссе художника-мыслителя и постоянно проявляется в его картинах с первой половины 1920-х до середины 1930-х годов.

                                        Мистика американского Юго-Запада
 

Эта тема стала занимать творческое воображение Николая Рериха с самого начала 1920-х годов в США, где вместе с супругой, сыновьями и несколькими близкими единомышленниками он начинает регулярно записывать послания и наставления незримого Учителя, которого постепенно начинает воспринимать как Махатму Мориа, духовного наставника Е.П. Блаватской. Здесь же Рерихи погружаются в изучение «Тайной доктрины», главного труда основательницы современной теософии.

В 1921 году Николай Рерих отправляется в длительную поездку по легендарному Юго-Западу США, которая становится первым этапом подготовки к предстоящей ему большой экспедиции по Центральной Азии.

Н.К. Рерих. Пещеры в скалах. Нью-Мексико. 1921

Н.К. Рерих. Пещеры в скалах. 1921

Эпический размах словно инопланетных пейзажей, мистическая таинственность причудливо выветренных и размытых потоками воды каньонов, «прекрасное сказочное царство индейских поселений», всё это завораживает Рериха-художника. А многочисленные остатки давно покинутых полупещерных жилищ древних культур будят воображение как Рериха-археолога, так и Рериха-мистика.

Тем более, что записываемые от имени Учителя сообщения дают пищу для полёта мысли и визуализаций.

«Явлю чистое спокойствие космоса в Аризоне. <...> надо быть готовым встретить Меня. Думаю, горный воздух поможет» (16 июня 1921). «Моё чудо лучше явится в Аризоне». «Зовём вас в горы Нью-Мексико. <...> Луч Мой Ловец получит в Санта-Фе. Луч Мой Урусвати узрит в Санта-Фе» (3 июля 1921). «Счастье новое над вами – Руководитель ваш явится в Санта-Фе» (27 июля 1921). «Явление Моё всё приближается» (2 августа 1921).*

* Рерих Е. И. Манускрипты-дневники в печатном виде. Тетрадь 2

Обещанное явление Учителя всё приближается, обретая место и время...

В вечерней записи 18 августа читаем: «Дорогою в Клифф-Двеллерс (Cliff Dwellers) [букв. Скальные Селения] надо найти то место, где чисто растёт сосна. <…> Рерих счастлив [будет] увидеть Меня первым. Другие не поверят ему, художнику, явлению Мастера. На дороге Мексики, считаю, увидите Меня. <…> увидите Меня и ярко явлю вам Себя».

Речь идёт о ныне известном и посещаемом туристами месте неподалёку от Сан-та-Фе (столица Нью-Мексико), где в древности располагался весьма обширный район полупещерных поселений культуры анасази. Это Каньон Де Лос Фрихолес в Национальном парке Банделье. Именно Адольф Банделье (1840—1914) первым исследовал этот комплекс памятников. Его дело в масштабе всего Юго-Запада продолжил Эдгар Ли Хьюитт (1865—1946), который рекомендовал и помог посетить Рериху это место. Здесь художник создал большую серию зарисовок и несколько живописных полотен.

Н.К. Рерих. Кива Альковного Дома в Пуэбло Тьюоньи. Каньон Де Лос Фрихолес

 

В записях Рерихов видно, что их особое внимание обращается на Скальные Селения Каньона Де Лос Фрихолес: «Я считаю нужным “Ущелье Мории” назвать новую картину. Счастливую сюиту закончить задумал Рерих. Рерих явит родину царицы Мексики. Дворец стоял на месте церкви Мигуэля. Клифф-Двеллерс – священное место» (18 августа 1921). «[Камень, Сокровище Солнца] Лежал в Новой Мексике» (7 октября 1921)**.

** Рерих Е. И. Манускрипты-дневники в печатном виде. Тетрадь 2

К тому же Е.П. Блаватская в изучаемой Рерихами в то время «Тайной доктрине» сообщает, что загадочная Патала (обратная земля) индийских упанишад это вовсе не подземное царство, а противоположная сторона планеты, Новый Свет и в первую очередь Мексика. Именно здесь, по её версии, находилось царство нагов (нагуалей – жрецов-шаманов мексиканских индейцев, наследников погибшей Атлантиды), куда предпринял путешествие царевич Арджуна (ученик Кришны) и где он взял в жёны Улупи (дочь царя нагов). Связь Новой Мексики с именем Махатмы Мории, воплощение Е.И. Рерих в качестве царицы, чей дворец стоял в районе Каньона Де Лос Фрихолес, путешествие любимого ученика Кришны, аватара бога Вишну, который периодически в должное время является человечеству, дабы восстановить утраченное благополучие и рассеять духовное невежество, – всё это для Николая Рериха наполняет эти края (их природу, памятники, культуру коренных жителей) особым содержанием.

Н.К. Рерих. Гранд-Каньон. 1921

 

А посещение такого грандиозного чуда природы, как Гранд-Каньон, придаёт американскому Юго-Западу полноформатное монументально-эпическое звучание в творческом воображении художника. Именно в этот пейзаж Николай Рерих помещает сюжет, пожалуй, самого загадочного из написанных им в Америке полотен, которое носит условно обобщённое название «Гранд-Каньон». Причудливая, вымытая и выветренная тысячелетними процессами стена грандиозного каньона, загадочное изваяние на её краю, едва различимое в общем массиве скалы, группа людей, выходящих откуда-то из этой скалы и сливающихся с ней до почти полной неразличимости... Всё это создаёт впечатление таинственного процесса, содержание и смысл которого не поддаются истолкованию и разгадке.

Однако если посмотреть на духовную культуру основной части коренного населения Аризоны и Нью-Мексико – народов пуэбло и навахо, то мы увидим, что все мифы о появлении их предков на земле дружно повествуют об их изначальном путешествии по подземным мирам, откуда они и вышли наконец на поверхность в некоей незапамятной древности. Там же, в счастливом подземном мире, для пуэбло находится и обитель душ умерших. Поэтому для этих людей крайне важна культовая взаимосвязь с тем миром, откуда все они изошли и куда им предстоит вернуться. Так, у племён пуэбло символический проход в подземный мир является неотъемлемой частью любой кивы – особого сооружения для отправления всех обрядов и церемоний.

По верованиям живущих в Аризоне хопи, а также зуни и акома западного Нью-Мексико, «место появления» их предков на поверхности земли затеряно где-то в Гранд-Каньоне. Его источенные тысячелетними ветрами и потоками стены изобилуют самыми причудливыми фигурами, которые производят впечатление рукотворных изваяний и сооружений. А множество выходящих в эти стены пещер ещё остаются неисследованными. Всё это до сих пор порождает легенды о вратах в подземный мир, древних гигантах и затерянных городах.

И сегодня умы белых и краснокожих американцев волнует загадочная публикация 5 апреля 1909 года в «Аризона Газетт» (Arizona Gazette). Это захватывающий рассказ об открытии огромного рукотворного пещерного комплекса, представлявшего собой целый подземный город на полсотни тысяч человек с захоронениями мумий гигантов трёхметрового роста, статуями и иероглифическими надписями.

Пожалуй, именно этими мифами и легендами и навеян загадочный сюжет картины Николая Рериха. Таинственная каменная фигура на самом краю вдающегося внутрь каньона края стены имеет явно культовый характер, а степень её истёртости временем говорит о глубочайшей древности. Да и выходящие из тёмной пещеры на каменный выступ перед изваянием люди, чьи фигуры почти неразличимы на фоне скалы, выглядят как духи, а, скорее, как ожившие статуи, словно это перволюди, дети самой Матери-Земли. Уже через два года, в Гималаях, дальнейшее развитие этого сюжета привело художника к созданию ныне хорошо известного полотна «Сжигание тьмы» из серии «Его страна».

Н.К. Рерих. Синие храмы. (Каньон). 1921

Один из посёлков хопи на вершине останцовой скалы-месы. Современное фото

 

Мотив сходства эрозионных песчаниковых скал и останцов с архитектурными сооружениями обыгран художником в серии из двух произведений с одним названием «Синие храмы». В одном из них он даже намеренно подчеркнул сходство длинной плоской вершины встающей посреди Гранд-Каньона останцовой скалы с архитектурным сооружением в стиле индейских пуэбло, которые сами порой выглядят подобно продолжению скалы.

Н.К. Рерих. Пуэбло (Таос). 1921

 

Н.К. Рерих. Искатель видения на вершине останцовой
скалы на фоне развалин Меса-Верде (Колорадо). 1921

 

Сами индейские пуэбло также привлекают пристальное внимание художника-исследователя. В этой поездке его путевые альбомы наполняются зарисовками самих посёлков, религиозных церемоний, актов индивидуальной духовной практики. Так, он делает два карандашных наброска основного из них, который именуется поиском видения.

В духовной практике североамериканских индейцев это основной метод получения откровения, позволяющий заглянуть в будущее, узнать собственное призвание, что-то важное в собственной судьбе или судьбе народа. Искатель проходит обряд ритуального очищения под руководством знахаря-жреца, который, как правило, берёт на себя духовное покровительство над ним на всё время проведения обряда. Затем искатель отправляется в уединённое место, которое является и «местом силы», создаёт себе обрядовое пространство и предаётся там строгому посту и молитвам от одного до нескольких дней, пока не получит особого видения, прямо или символически отвечающего на его запрос. На рисунках Николая Рериха мы видим фигуру искателя видения в характерном перьевом головном уборе, говорящем о том, что это не юноша, который ищет верного пути в жизни, а уважаемый вождь или жрец, которого занимает какой-то гораздо более серьёзный вопрос.

Н.К. Рерих. Рисунок к картине «Туча веленная»(?).

Орлиный танец на крыше кивы в Пуэбло Сан-Ильдефонсо). 1921

 

Н.К. Рерих. Название неизвестно. Ок. 1921

 

Наибольший интерес художника привлекло самое древнее и высокое (больше 2000 м над уровнем моря) пуэбло Таос, которое и по сей день славится своей приверженностью к традиционной культуре и консерватизмом. По-видимому, здесь он столкнулся с каким-то преданием, связанным с небесным видением, которое заставило его вспомнить о написанной им несколько лет назад в Карелии серии «Вечные всадники». На сей раз, огромный облачный всадник возникает над крышами Пуэбло-Таос. На карандашном наброске в одной из внешних дверей первого этажа чётко различима застывшая в экспрессивной позе фигура человека. В небольшом предварительном варианте картины мы её не видим, да и ракурс пуэбло взят совсем иной.

На окончательном большом живописном полотне мы видим классический вид Пуэбло-Таос на рассвете, того же всадника в небесах и ту же фигуру в центральном дверном проёме. Однако, как и в уже рассмотренном нами случае с загадочными фигурами, выходящими из пещеры в Гранд-Каньоне, этот силуэт то ли человека, то ли духа тоже едва различим. При первом общем осмотре картины он практически не-заметен.

Н.К. Рерих. Туча веленная(?). 1923

 

Мифоэпический сюжет этой картины таинственен и загадочен. Освещённое восходящим над горами солнцем древнее индейское пуэбло, хранящее тайны многих веков. Туча в форме всадника – то ли облачный символ грядущего, то ли реальный образ божественного пришествия. То ли человек, то ли бесплотный дух вестника, уже стоящего в дверях и стучащего ещё спящим хозяевам...

И мы вновь должны обращаться к собственной интуиции и чувствознанию, что-бы попытаться проникнуть в ту тайну, которую художник-мудрец вложил в это про-изведение.

Мессия

Осмысливая дальше впечатления от американского Юго-Запада и его древних индейских культур, Николай Рерих смело соединяет их с духовным наследием Европы и Ближнего Востока, мессианскими ожиданиями иудаизма и чаяниями второго пришествия в христианстве. В продолжение «Тучи веленной» он пишет в том же размере две картины серии «Мессия»: «Легенда» и «Чудо».

Первая картина явно развивает сюжет «Тучи веленной». В тусклом свете едва занимающегося рассвета нам открывается характерная панорама полупустынных южных отрогов Скалистых гор в Нью-Мексико в районе Пуэбло-Таос. Обобщённый вид этого индейского пуэбло занимает левую часть среднего плана композиции. В правой части дальнего плана мы видим ту же фигуру гигантского облачного всадника. Рядом с ним огромная яркая комета с длинным и широким хвостом, которая выглядит подобно некоему орудию в его правой руке. Прямо перед ним встаёт облачный образ того же пуэбло. Что это: обозначение источника местной легенды о грядущем великом пришествии, обители ожидающих его людей или места, куда направляется Великий Всадник? Выбор ответа на этот вопрос художник оставляет нам. А на ближнем плане этого произведения юноша в облачении из средневековой Европы внимательно читает длинный свиток, в котором, несомненно, запечатлена одна из мессианских легенд христианского мира.

Это отсылает нас к пророчеству Иисуса Христа о его втором пришествии из Евангелия от Луки, предрекающего «великие знамения с неба» и явление «Сына Человеческого, грядущего на облаке с силою и славою великою» (Лк. 21:11, 27).

Н.К. Рерих. Легенда. 1923. Серия «Мессия»

Н.К. Рерих. Чудо. 1923. Серия «Мессия»

Но истинным апофеозом всей серии произведений, написанных по впечатлениям американского Юго-Запада, стала картина «Чудо», где изображена сцена уже не небесного, а земного явления Спасителя Мира.

Чрезвычайно интересны дневниковые записи близкого сподвижника художника З.Г. Фосдик о появлении замысла этого произведения: «7.I.23 <…> Н.К. <…> сказал, что перед отъездом хочет непременно написать три картины, не говоря, какого содержания. Придя домой, он решил, что на одной картине напишет мост и сияние, идущее по другую сторону моста, и людей, повергшихся ниц перед мостом <…> 8.I.23 Н. К. сделал набросок этой картины. Вечером у Рерихов Нуця [М. Лихтман, муж З. Г. Фосдик], который пришёл раньше нас всех, увидел набросок и услышал про всё. Он вспомнил очень известную легенду, которую знал с детства, о том, что, когда придёт Мессия, он придёт по мосту и все люди его встретят; то есть сюжет Н.К. буквален, только Н.К. не знал, что это относится к Мессии, когда рисовал набросок»[1].

Здесь мотив явления Великого Учителя людям Николай Рерих переносит в величественный пейзаж Гранд-Каньона. Берега текущей по нему реки Колорадо воображение художника соединяет массивным каменным мостом, как символом соединения миров: земного и небесного, плотного и тонкого, прошлого и будущего... здесь он не решается изображать образ Великого Всадника, уже сошедшего с небес на землю, но ярко и экспрессивно обозначает его приближение с дальнего берега встающим над мостом подобно солнечному восходу сиянием. Семеро вышедших навстречу Великому Пришествию людей упали на колени и склонились ниц до земли в глубочайшем почтении и не в силах вынести ослепительного света. Эта сцена вновь относит нас к христианскому кругу идей и образов, поскольку прямо соотносится с каноническим иконописным решением евангельской сцены Преображения Господня.

Однако у Николая Рериха и его «спутницы и вдохновительницы» Елены Рерих к этому времени уже формируется устойчивое представление о едином духовном покровителе человечества, который известен разным народам и в разных религиях под разными именами. Именно он воплощается среди людей как пророк, подвижник, реформатор, праведный правитель, когда надо основать новую религию или крупное государство, создать философское течение или прогрессивную социальную структуру. Он же явится миру в качестве божественного аватара на приближающейся смене эпох, когда старый, погрязший в бездуховности и материализме, мир должен будет уступить место новой эре одухотворённости и проявления высших неординарных способностей.

Уже в 1932 году художник-мыслитель так обобщает и эти представления, и сами образы, запечатлённые им на полотнах серии «Мессия»:

«В лучших выражениях говорят все старинные заветы о том светлом будущем, которому служит всё человечество, каждый по-своему.

Мессия, Майтрейя, Мунтазар, Митоло, Майтри – любовь, сострадание и весь славный ряд имён, многообразно выражающих то же самое сокровенное и самое сердечное устремление человечества. <…>

В самые мрачные времена, среди тесноты и недомыслия, особенно звучно раздавался ободряющий глас о великом Пришествии, о Новой Эре, о времени, когда человечество сумеет благоразумно и вдохновенно воспользоваться всеми суждёнными возможностями. Каждый по-своему толкует этот Светлый Век, но в одном все одинаковы, а именно, каждый толкует его языком сердца, это не безразличный эклектизм. Наоборот, как раз обратное, со всех сторон к одному. Ибо в каждом человеческом сердце, во всём царстве человеческом живёт одно и то же стремление к Благу.

Через мост придёт Мессия. Каббалисты знают этот объединяющий символ. На белом коне Всадник Великий, и комета как меч Света в деснице Его. Говорит знатный абиссинец: “И у нас есть старинная легенда. Когда спаситель Мира придёт, Он пройдёт по каменному мосту. И семеро знают о приходе Его. И когда они увидят Свет, они припадут к земле и поклонятся Свету”»[2].

Здесь же он особо подчёркивает: «Разве случайно пришествие Мессии должно произойти через мост? Какой же символ ближе всего мысли об единении, о воссоединении»[3].

Этот символ так глубоко вошёл в сознание художника, что он многократно обращается к нему в своих литературно-философских сочинениях: «Лишь прекрасный Мост будет достаточно прочен для перехода от берега тьмы на сторону Света. Вы знаете, какое глубокое знание в священных Учениях соединяется с символом Моста. Через этот Мост придёт Вышний во Славе!»[4].

По общему развитию сюжета явления Мессии три картины складываются в единую образно-событийную последовательность. В «Легенде» на грани ночи и рассвета облачная фигура Великого Всадника встаёт над горной цепью близ индейского Пуэбло-Таос. В «Туче веленной» на самой заре мы видим её уже прямо над этим пуэбло. А в «Чуде» поздний восход знаменует прямое явление Спасителя Мира избранным семерым посвящённым посреди Гранд-Каньона. Таким образом, по сути, эти картины можно рассматривать как единый триптих, в котором иудео-христианские пророчества мессианского цикла загадочным образом сливаются со сказаниями индейцев-пуэбло американского Юго-Запада.

https://nowimir.ru/DATA/060042.htm

Примечания
1. Фосдик З.Г. Мои Учителя. Встречи с Рерихами. По страницам дневника 1922–1934. – 8 января 1923 года.
2. Рерих Н.К. Майтрейя // Рерих Н. К. Твердыня Пламенная. – Париж, 1932. – С. 264–265.
3. Рерих Н.К. Там же. – С. 273.
4. Рерих Н.К. Живая мудрость // Рерих Н. К. Держава Света. – Нью-Йорк, 1931. – С. 185.

 

Рерих и американские индейцы

В 1921 году, когда я знакомился с индейскими пуэбло Новой Мексики и Аризоны, у меня неоднократно вырывались восклицания: "Но ведь это настоящие монголы"

Grand Canyon

Н. К. Рерих
СЕРДЦЕ АЗИИ:

"Упоминая о монголах, необходимо указать на знаки бывшего физического единения Америки с Азией. В 1921 году, когда я знакомился с индейскими пуэбло Новой Мексики и Аризоны, у меня неоднократно вырывались восклицания: "Но ведь это настоящие монголы". По строению лиц, по некоторым подробностям одеяния, наконец, по посадке на коне и по характеру некоторых песен, все относило мое воображение за берега океана. Теперь же, когда мы изучали монголов внешней и внутренней Монголии, я невольно вспоминал об индейских пуэбло. Что-то несказуемое, основное, помимо всяких внешних теорий, связывает эти народы.

Как-то очень давно или от директора музея Академии наук В. В. Радлова, или от сибирского путешественника Потанина я слышал сказочку, вывезенную откуда-то из глубин Монголии. В поэтической форме рассказывалось, как в соседних урочищах жили два брата, горячо любившие друг друга. Но повернулся огненный подземный змей, и раскололась земля, и разлучились два брата. И тянется душа их друг к другу, и призывают они птиц отнести их вести к любимому родичу. И ждут они небесную огненную птицу, которая перенесет их через расселину и соединит разъединенных. В этом поэтическом образе не сказывается ли сущность земного переворота, о котором в символах помнит народная память?

Со мною были многие фотографии индейцев Новой Мексики и Аризоны, и я показывал их в дальних монгольских становищах. И монголы восклицали: "Это ведь монголы!" Так признают друг друга разъединенные братья."