Это благополучнейшая страна, не знавшая никаких войн, никаких революций, потрясений, но там совершенно мёртвая зона в смысле духовности. И жизнь там — это напрасно прожитая жизнь, я так считаю. Мы могли тоже туда уехать, и мы знали, какие трудности нас в России ждут. Сколько времени без квартиры маялись, было трудно, и климат уж больно суровый. И всё равно были счастливы.

Будучи в Харбине и занимаясь, мы всё время делали это с прицелом, что поедем на Родину. И всё, что мы писали, — это всё пригодится, говорил Борис Николаевич. Тогда и я стихи писала; и все его сочинения, Записи, рассказы и стихи, которые мы теперь публикуем, — всё это делалось для Родины. Мы верили, что если тогда было нельзя, то потом будет можно. Так оно и получилось.

Что Борис Николаевич говорил о будущих задачах России?

Он говорил то, что сказано в Учении Живой Этики. А в Учении говорится так много о будущей России: о её расцвете, о том, какая она будет, что это будет оплот мира во всём мире. Он ждал, верил, надеялся, что до этого доживёт. Но, к сожалению, он ушёл раньше времени.

Если бы он не «болел» Россией, он не поехал бы сюда, что было в его возрасте совсем не так просто. И он не был уверен, провезёт ли свои Записи. Он их провёз. Это было чудо. Потому что на границе отбирали все несоветские издания. Всё было очень жёстко. А мы всё провезли — и книги, и Записи. Это была явная Помощь. Это было так называемое обыкновенное чудо, которому я удивляюсь до сих пор, потому что другие не провезли.

То есть на границе смотрели, видели и тем не менее оставили?

И тем не менее не видели. Это было на границе, станция называлась Отпор. Они просмотрели наши сундуки: имеется ли там антисоветская литература, имеется ли оружие или ещё что-нибудь, — всё осмотрели, но ничего не увидели. И это было необыкновенно. Я так молилась, за Записи больше всего. А если бы я без книг осталась, например? Я читала без перерыва всё время, каждый день, делала много выборок на разные темы, стихи писала и со стихами ехала в Новосибирск. Часть «Капель» уже была написана. Так что такие бывают вещи: смотрят и не видят. Помните, есть такая легенда о том, как ехала группа людей и им было Сказано: «Стойте неподвижно». Подъехали разбойники и говорят: «Там какие-то люди? Да нет, это деревья или камни». И проехали мимо. У нас было то же самое — они увидели всё, что мы везли с собой: бельё, одежду, обувь, подушки, одеяла. Это было великое чудо, за которое я до сих пор не перестаю благодарить. Настолько это важно было! Особенно Записи и все письма, которые Елена Ивановна писала Борису Николаевичу, — всё было привезено.

Борис Николаевич не мог получить квартиру в Новосибирске и поехал в маленький городок Венёв. (Это Тульская область, четыре часа езды от Москвы.) Там дали ему в конце концов очень маленькую квартиру без удобств. Жилось ему очень трудно. Я ездила к нему каждое лето во время отпуска. Останавливалась в гостинице и каждый день приходила заниматься с ним. За год у меня накапливалось много вопросов по Учению, с Борисом Николаевичем все эти вопросы разрешались. Сейчас у меня накопилось много записей бесед с ним.

Были ли у Б.Н.Абрамова новые ученики в Тульской области?

Прямых учеников не было. К нему приезжали москвичи, которые много лет занимались сначала теософией, потом Живой Этикой. Они с ним познакомились и ездили к нему на беседы, но это не были ученики.

Н.К.Рерих, насколько известно, дал кольца ученичества двум ученикам.

Да, совершенно верно. Я точно знаю кому — Абрамову и Хейдоку. У Хейдока на руке было это кольцо. У Абрамова я тоже видела кольцо, хотя он его на руке не носил.

Почему Записи Б.Н.Абрамова называются «Грани Агни Йоги»? Это продолжение, или дополнение, или объяснение Учения Живой Этики?

Грани — это стороны одного и того же предмета. Мы можем взять любой огранённый предмет, скажем, вазу с многими гранями или плоскостями — она едина, но имеет много сторон — она многосторонняя. Грани — это части целого, и они помогают это целое понять, они его дополняют. Чтобы охватить предмет, или какую-то мысль, или книгу со всех возможных сторон, нужно рассматривать грани все вместе, потому что если их не принимать все, а только какую-то одну сторону, то это получится односторонне и плоско. Агни Йога имеет так много аспектов, так много граней, что нужно отметить это и подходить к этому как можно шире. Книги эти [«Грани Агни Йоги»] чрезвычайно полезны, потому что они не суживают великое понятие Агни Йоги до какого-то одного пункта или мысли, но, наоборот, очень расширяют подход к ней.

«Грани Агни Йоги» читаются легче, чем Живая Этика.

Потому что тот, кто писал «Грани», — ближе к нам по цепи Иерархии. Ведь цепь идёт от самого Высшего, потом — Елена Ивановна, Николай Константинович, потом ученики. Абрамов был принятым учеником Николая Рериха, о чём имелись письменные подтверждения. Эти письма нам показывались. Поэтому «Грани» доступнее, поскольку Борис Николаевич ближе к нам по духовной ступени. Его духовная ступень по сравнению с нашей очень велика, но по сравнению со ступенью Елены Ивановны и Николая Константиновича он, конечно, к нам ближе, поэтому нам «Грани» и понятнее. Никакого расхождения между тем, что давали Рерихи, и тем, что даёт Абрамов, нет, но он даёт это в более доступной форме. Точно так же законы математики всегда остаются неизменными, но в первом классе математика преподаётся не так, как в седьмом классе, и не так, как в одиннадцатом, хотя это всё та же самая математика. Так же и тут.

Не происходит ли отход от первоисточника, данного через Елену Ивановну и Николая Константиновича Рерихов?

От первоисточника никакого отхода не происходит, потому что свои Записи, образцы их, в своё время Абрамов посылал Николаю Константиновичу и Елене Ивановне, и она полностью подтвердила их Высокий Источник. И эти письма имеются. Так что никакого отхода ни в малейшей степени нет.

В Учении Живой Этики сказано: «Все имейте Учителя на земле». Что для Вас значило быть ученицей Б.Н.Абрамова? Что Вы вкладываете в понятие земного Учителя?

То, что говорится об этом в Учении; что земной Учитель — это связь с Высшим, связь с Великим Учителем, и это Контакт. В Учении сказано: «Все имейте Учителя на земле». Но это не так просто. Для меня это имело огромное значение, потому что Борис Николаевич Абрамов всегда давал те советы, которые действительно были мне нужны; указывал мне на мои ошибки, недостатки, критиковал — я была всегда ему очень благодарна за это; или, наоборот, за что-то хвалил — это тоже имело для меня огромное значение. Словом, я полностью доверяла ему, как Посреднику между мной и Великим Учителем.

 

О  Б.Н. Абрамове
З.Н.Чунихина. МОЩЬ МЫСЛИ

Несломимая вера, подкреплённая знанием. Она зажигала окружающих, давала силы. Он не только верил, он знал, и это действовало убедительно. Он делился своими знаниями. Каждая его фраза была откровением.

Большая устремлённость и сильная творческая мысль, направленная на Благо! Это чувствовалось окружающими и носило характер непреложности. Сила мысли его была велика! Во всём сквозила убеждённость. Его мысль была действенна, она не раз несла помощь людям, которые часто и не знали, откуда она исходит. Он щедро делился своим огоньком.

С благодарностью вспоминаю его духовную поддержку, его слова утешения в тяжёлые минуты жизни! Много мудрых слов было сказано, которые вошли в мою память.

 

Нужны продолжатели, которых не остановит ничто.
Великое наследие надо претворить
в конкретные формы, доступные людям.
Грани Агни Йоги. 1955, 548

В переломный момент истории развития человеческой цивилизации, на смене эпох и рас, из Твердыни Знания в мир пришло Учение Живой Этики. Учителя' предупредили: «На пути к Миру Огненному напомним о Последнем Зове»2. Грозные космические сроки, когда должна решиться судьба планеты, приблизились вплотную. О нашем времени в Учении сказано: «Мир содрогается от напряжения. События нагнетаются. На всех планах энергии Света состоят из всех устремлений создать лучшее будущее и удержать Мир от разрушения»3.

Давая Учение Живой Этики — тот самый «Последний Зов» человечеству, — Великие Кормчие планеты предусмотрели возможность помочь землянам и в том, чтобы дать расширенное представление о многих аспектах Высшей Мудрости, изложенных в Учении.

Рерихи пришли в мир не одни, за ними шли их ближайшие, готовые к выполнению своей части Великого Дела. «Мои трансформаторы Света», «цементировщики пространства», «передатчики Лучей, из Твердыни идущих» — так называет Великий Учитель способных без искажений воспринимать мысли, идущие из Мира Горнего, и передавать их людям.

Таким чистейшим посредником, получавшим Знания от Великих Индивидуальностей, а позднее и от Рерихов, смог стать Борис Николаевич Абрамов. «Мой сын Борис» — так называла его Матерь Агни Йоги, Елена Ивановна Рерих. Она видела Бориса Николаевича своим ближайшим помощником в совместной работе над её сокровенными архивами.

[400x539]

Борис Николаевич Абрамов

[400x308]

Б.Н. Абрамов. Акварель

 

Записи Б.Н. Абрамова известны сейчас как «Грани Агни Йоги». Дальние Миры и возможность общения с ними, непостижимый в своём величии и значении образ Матери Мира, призыв Cтарших Братьев к человечеству о сознательном сотрудничестве, который можно реализовать только путём борьбы с наростами духа, и методы этой борьбы — всё это лишь малая часть тем Живой Этики, которые рассматриваются в этих книгах.

С 1993 года тексты бесед Б.Н. Абрамова с Учителем Света стали доступны всем. Появление «Граней Агни Йоги» совпало с тем временем, когда книжные прилавки заполнились писаниями всевозможных «контактёров», а их выступления собирали огромные залы. Смутить неискушённых людей, находящихся в духовном поиске, обвалом текстов, идущих из Тонкого Мира, было несложно. Перед Наталией Дмитриевной Спириной стояла труднейшая задача: предупреждая о лжеисточниках и их авторах, в то же время утверждать имя Бориса Николаевича Абрамова и его труды. В полной мере эту позицию разделял и издатель «Граней Агни Йоги» Борис Андреевич Данилов, проделавший немалую работу, чтобы Записи Абрамова увидели свет. В тот период оба они — духовная ученица Бориса Николаевича и издатель его Записей — работали в тесной связи, совместно решая вопросы публикации.

Наталия Дмитриевна, вспоминая, как в Харбине, на занятиях по Живой Этике, Борис Николаевич читал принятые им Сообщения, написала в предисловии к первому тому «Граней»: «Луч Учителя, идущий через эти Записи, высвечивал то, что мы раньше не замечали или недомысливали. (...) ...Записи незаменимы, как спутники книг Живой Этики. Они делают книги ближе к нам. Тот же неиссякаемый поток мысли Учителя струится через них и, воспринятый ближайшим к нам иерархическим звеном, становится доступнее для нас. В помощь идущим за Основоположниками последователям по сложным, извилистым тропинкам земной жизни, самоотверженным труженикам Общего Блага, даются эти труды. И по мере продвижения по пути духа они будут всё более и более оценены».

Впервые публично о своём духовном учителе Наталия Дмитриевна рассказала ещё до выхода «Граней» в радиопередаче «Путь духа», прозвучавшей по новосибирскому радио в апреле 1991 года. Ясно и определённо она подвела итог: «Таким образом, став принятым учеником (Рерихов. — Ред.), Борис Николаевич стал звеном в иерархической цепи и, в свою очередь, присоединил и нас к ней»4.

Известность и авторитет Наталии Дмитриевны к тому времени были уже очень высоки. Никогда и никому не навязывая своего понимания, она была бескомпромиссна во всём, что касалось Записей Б.Н. Абрамова, и если о них заходила речь, прямо высказывала своё мнение, невзирая на то, с кем приходилось об этом говорить, а часто — и сражаться, утверждая Высокий Источник этих Записей. Всё, касающееся миссии её духовного учителя и наставника жизни, было для Наталии Дмитриевны свято.

Пять лет назад в двух заключительных томах писем Елены Ивановны Рерих к разным корреспондентам, изданных Международным Центром Рерихов, были опубликованы её письма и к семье Абрамовых. Свидетельства Е.И. Рерих стали широко известны, чем была поставлена последняя точка в этом вопросе. Однако до настоящего времени не прекращаются попытки низвести тексты Записей, данные Учителями через Абрамова, уравняв их с другими, полученными якобы из Высшего Источника, — никем и ничем не подтверждённые, разве что самомнением их получателей.

В нашем сообщении скажем о текстах Николая Александровича Зубчинского — бывшего ученика Бориса Николаевича Абрамова, работы которого опубликованы под псевдонимом Уранов.

Говоря об этом, коснёмся очень серьёзного, основополагающего вопроса, который должен решить для себя каждый человек, взявший в основу своего мировоззрения Учение Живой Этики. Это вопрос Иерархии, вопрос иерархической цепи. Целая книга Учения посвящена этому вопросу, много говорится о нём и в других книгах Учения. Сурово сказано и об отступничестве: «Каждая порванная нить свивается петлёй. Смысл не в устрашении, но лишь в желании лучших достижений»5.

Обратимся к событиям 18-летней давности. В 1995 году, узнав, что Международный Центр Рерихов собирается издавать труды Уранова, Наталия Дмитриевна Спирина и Борис Андреевич Данилов обратились в МЦР с письмами, в которых выразили своё отношение к готовящейся публикации.

Из письма Н.Д. Спириной: «Я была очень обес­покоена, узнав, что Ваше издательство собирается выпустить "ментаграммы" ("Жемчуг исканий") Николая Уранова (Зубчинского) по рекомендации Л.М. Гиндилиса. Этот труд относится, к сожалению, к той категории, о которой писала Е.И. Рерих: "Удивительно сознание людское! Оно готово поверить любому самоутверждённому и ничем не подтверждённому земному авторитету, передавшему весть, полученную якобы из Высшего Источника" (31.07.1937). Дело в том, что Уранова я знаю очень давно. Он мой земляк по Харбину (Китай), и, кроме того, он, так же как и я, был учеником Бориса Николаевича Абрамова, но потом, вскоре по приезде на Родину, отказался от Абрамова под тем предлогом, что он якобы "перерос своего учителя". (...) Сейчас немало людей, у которых открываются медиумистические способности, и они начинают воспринимать сообщения из тех слоёв Тонкого Мира, которым они соответствуют по своему духовному и нравственному уровню, и не более того. Но, как правило, эти люди приписывают себе контакт не менее как с Учителем Учителей, Высшим Разумом или Господом Богом. То же можно сказать и об Уранове, который, порвав со своим земным Гуру, оторвавшись от своего иерархического звена, стал записывать сообщения на темы Живой Этики с добавлением домыслов, своих и приходящих к нему из Тонкого Мира, где, как известно, немало персонификаторов, выдающих себя за Великих Учителей и диктующих свои измышления тем, кто им доверился.

Нужно ли изданием материалов из такого сомнительного источника отвлекать людей от первоисточников, данных через Елену Ивановну Рерих, знание которых необходимо сейчас как никогда?»6

Обращения из Сибири результата не дали. До настоящего времени труды Уранова распространяются МЦР, там же прошли и так называемые «Урановские чтения».

Отход Зубчинского от своего духовного руководителя, о чём неоднократно рассказывала Наталия Дмитриевна, начался ещё в Харбине. Сообщения, полученные Борисом Николаевичем в 1958 году, напрямую касаются этих событий. Приведём слова Учителей, комментирующих процесс отрыва Зубчинского от своего иерархического звена.

Учитель говорит: «Отношение друга изменилось в корне, сам стал умён. Потому от дальнейших попыток доказывать что-то или делиться своими знаниями надо отказаться. Приемлемость отсутствует — и всё обратится против. Так закрывшееся сердце мимо пройдёт готового открыться ему Источника Знания, Данного Мною»7.

Эту тему продолжает Матерь Агни Йоги: «Словам не верь, они не выражают того, что скрыто за ними. Нет прежнего друга. Испытание не выдержал. Надо перевести в подготовительный класс. Если друг ценности Записей не понимает, утерян контакт. (...) Тебя умаление происходит, и тем умаляют Даваемое через тебя Владыкой. Вред глубже, чем кажется. Восприемник предполагаемый не выдержал даже предварительного испытания. Надо дать время, и оно или вновь сблизит, или ещё отдалит. Время сейчас разделения. Низводить себя не давай, ибо нами поставлен»8.

Сообщение от Гуру: «Так запишем ещё в книгу опыта жизни: друзья познаются во времени. Много ли верных осталось у нас? А сколько их было, ходящих вокруг и получающих много. Оторвавшийся от непосредственного звена пресекает свой путь, пока кто-то, и где-то, и когда-то вновь на себя его тягость не примет. Мы уклоняемся от цепь связи порвавших»9.

Вопрос о Зубчинском затрагивался и в переписке Бориса Николаевича и Наталии Дмитриевны. Читая фрагменты писем, касающиеся супругов Зубчинских — Борис Николаевич рассматривает их как одно целое, — хорошо ощущаем, что для него ситуация ясна: отрыв в духе уже произошёл, и никакие попытки возобновления отношений, чего очень желали Зубчинские, не спасут положение. И хотя Борис Николаевич пишет очень кратко, сдержанно, мы не можем не почувствовать, как тяжко ему дался отход «предполагаемого восприемника». Даже в воспоминаниях он не хочет касаться того, что связано с этим человеком. В письмах к Наталии Дмитриевне он именует Зубчинского не иначе, как «дядюшка Лены», ни разу не назвав его по имени. С Леной — племянницей Зубчинского — Борис Николаевич общался, интересовался её жизнью, расспрашивал о ней Наталию Дмитриевну. Лена входила в число тех, кого Наталия Дмитриевна по указанию Бориса Николаевича знакомила с его Записями.

Из письма Бориса Николаевича от 5 апреля 1965 г.: «Получил ещё письмо от дядюшки Лены. Моё письмо он получил. Предлагает прислать лекарства, которые трудно достать, предлагает помощь. Сожалеет, что я не могу сдвинуться с места, и, видимо, очень хочет писать. А ведь я ему прямо сказал, что ворошить прошлое не хочу, неужели не понимает почему. Но больше отвечать им не буду. Если же Лена опять к ним поедет, то объясните ей и попросите передать, чтобы письмами больше не беспокоили».

В одном из писем Борис Николаевич характеризует Зубчинского популярной фразой из комедии Грибоедова: «А он не потерпит никого и ничего, кто "может сметь своё суждение иметь"» (30 декабря 1969 г.). В другом пишет: «Он же на Вас сердит особенно за то, что не восхитились тем, чем восхищался он, и за то, что перестали им самим умиляться. Но и это касается лично только Вас и меня. (...) Я-то не ссорился, просто перестал держать их у сердца. И это опять-таки не моя вина» (4 ноября 1970 г.).

Из письма от 12 декабря 1970 г.: «Получил от Лениного дядюшки цитату, по словам дядюшки от самого Владыки, и уверяет меня, что это действительно так. Словом, деваться некуда, слушай и умиляйся, хотя её содержание прямо противоположно тому, что говорила Елена Ивановна, и моему убеждению. Не зря Вы переживали».

Из писем Бориса Николаевича мы узнаём, насколько непримиримым было отношение Наталии Дмитриевны к Зубчинским. Высказывая своё определённое мнение о Зубчинском и подтверждая его своим поведением, Наталия Дмитриевна — единственная из ближайшего окружения Бориса Николаевича — делает то, что не может сделать он сам, — она защищает своего учителя.

Несмотря на ясно выраженное нежелание Бориса Николаевича возобновлять отношения с Зубчинскими, они не прекращают настойчивых попыток восстановить их, в том числе и через Альфреда Петровича Хейдока. Привлечённый Зубчинскими, он очень активно берётся за решение этой задачи.

Скажем немного о А.П. Хейдоке. О нём говорится в письмах Николая Константиновича Рериха, его неоднократно упоминает и Елена Ивановна. Талантливый литератор, он писал рассказы, сказки, эссе, очерки. А.П. Хейдок, так же как и Б.Н. Абрамов, получил от Н.К. Рериха кольцо ученичества.

Судьбы Абрамова и Хейдока сложились по-разному. Уехавшему в 1947 году в СССР Альфреду Петровичу пришлось пройти через репрессии. После ссылки, с 1956 года, он жил в Казахстане. Б.Н. Абрамов, как мы знаем, вернулся на Родину в 1959 году, о его жизни после возвращения мы говорили в первой части сообщения.

Прошли годы. О том, что после многих лет безвестности объявился Хейдок, Борису Николаевичу сообщила Наталия Дмитриевна. По письмам Бориса Николаевича чувствуется его желание встретиться с Альфредом Петровичем. Он надеется и даже не сомневается, что Хейдок верно поймёт и почувствует его миссию восприятия Высоких Записей.

В письме к Наталии Дмитриевне от 16 июля 1968 г. Абрамов говорит: «Конечно, и мне хотелось бы поделиться с Петровичем своими впечатлениями: рассказать ему о своей жизни. Всё, что Вы знаете обо мне, я рассказал бы и ему, при условии, что это при нём и останется. Мне бы хотелось, чтобы он имел представление о том, что Вы так любите и хотите иметь10, и также и о Матери. (...) Расскажите о нашей жизни, болезни жены... и как Вы занимались. Очень бы хотелось и мне повидаться. Может, он сможет и у нас побывать? Что он думает делать? Ведь ему уже много лет, старше меня на 5 лет».

Судя по переписке, в 1969 году Хейдок встретился с Наталией Дмитриевной. Эта встреча произвела на Наталию Дмитриевну крайне неприятное впечатление, и вызвано это было отрицательным отношением Альфреда Петровича к Записям, получаемым Борисом Николаевичем. Она тут же сообщила об этом Абрамову.

В ответ Борис Николаевич пишет, что вскоре после встречи Наталии Дмитриевны с Хейдоком и резкого разговора между ними Хейдок получил его письмо, которое, по словам Абрамова, «сняло словно пелену с его глаз, он поверил каждому его слову, понял свою ошибку и тотчас же решил исправить всё, что он сделал и что от него зависит. Мне не писал, т.к. кто-то сказал ему, что я не желаю с ним переписываться. К Вашим словам и ко всему, что Вы говорили, он отнёсся предвзято и с предубеждением, т.к. кто-то... убедил его, что стихи мои и всё прочее ничего не стоят, т.к. источник вдохновения весьма невысок. Он этому поверил, отсюда и неприятное впечатление от Вашего разговора. Ему что-то наговорили и налгали обо мне, и поэтому, пишет он мне, "я вступил в яростный спор с Н.Д., во время которого наговорил резкие слова по твоему адресу, как мне не следовало говорить. За эти слова я у тебя прошу прощения и, зная, что ты знаешь мою страстную натуру, надеюсь, что ты меня простишь. Я сам себе удивился, что так вспылил. Вскоре затем я получил твоё задержавшееся письмо — оно меня сразу убедило в твоей правоте. И тогда я понял, что вредный туман сплетни около тебя надо рассеять, и решил приложить к этому все усилия. Уже кое-что в этом направлении сделал". (...) К Вам и он, и я останемся признательными на всё будущее, что Вы дали возможность рассеять злостную, тонко задуманную и имеющую в потенциале следствие, клевету. Кому она на руку? Об этом можно подумать! Не только меня ею хотели унизить и умалить! Поссорить людей легко, но подумать о следствиях этой ссоры и понять её смысл можно, лишь зная хвостатых. (...) Когда с человеком не видишься тридцать лет, сомнение подбросить легко...» (5 августа 1969 г.).

Хейдок едет к Абрамовым в Венёв и по возвращении пишет: «Дорогая Наталия Дмитриевна! Я, безусловно, причинил Вам боль во время нашего последнего разговора и очень прошу Вас простить меня за это — я был неправ. Я только что вернулся из Москвы. Пять дней провёл у Бориса Николаевича и Нины Ивановны. Наша встреча была очень сердечной. Все недоразумения между нами сожжены — их нет и больше не будет. Остаётся огромная радость за труд Б.Н. Враждебные элементы много приложили усилий, чтобы нас поссорить. (...) Может быть, нам с вами удастся ещё когда-нибудь встретиться. Я был бы рад такой встрече. Шлю Вам самые сердечные пожелания!» (20 октября1969 г.).

Несмотря на столь покаянное письмо, отношение Наталии Дмитриевны к Альфреду Петровичу осталось настороженным. Негодование, вызванное первоначальным отношением Хейдока к Борису Николаевичу и его Записям, не мог сгладить даже сам Борис Николаевич. Он неоднократно возвращался
в письмах к этому вопросу, стараясь примирить Наталию Дмитриевну с первой реакцией Хейдока.

Из письма Абрамова от 16 января 1970 г.: «Кстати, он написал Вам осенью письмо, ответа не получил и думает, что Вы обиделись или письмо не получили. А Вы, если же действительно обиделись, не обижайтесь больше. Ведь если ставить каждое лыко в строку и ничего не прощать, то и жить невозможно, ибо сучки в глазах есть и у нас. А если напишете, да ещё пару строчек добавите из того, что когда-то его возмущало, а сейчас приводит в восторг, то и он, если попросите взамен, пришлёт Вам тоже, но то, чего нет у Вас. Вот и получится хорошо, и круг безысходности будет пробит».

Борис Николаевич просит Наталию Дмитриевну переписывать для Альфреда Петровича имеющиеся у неё тексты Записей: «Он и меня просит, но разве его аппетит можно насытить. Я видел, как он насыщался до одурения, до полного перенасыщения, пока не сказал, что больше не может, устал» (30 ноября 1969 г.).

Забегая вперёд, приведём слова Учителя, относящиеся к реакции Хейдока на Записи Бориса Николаевича. Это Сообщение Борис Николаевич получил в 1972 году, за несколько месяцев до ухода: «Вот посетил друг после более тридцатилетней разлуки и говорил беспрерывно до полной исчерпанности сил. Подумайте, полезна ли была подобная болтливость и не были ли результаты её разрушительны, хотя и говорил он о вещах, близких сердцу и имеющих касательство к Учению»11.

Все харбинцы из окружения Абрамова знали, что Николай Зубчинский был самым старшим и любимым его учеником. Вскоре после встречи с Б.Н. Абрамовым Хейдок едет в гости к Зубчинским и там сразу же, без раздумий, принимает их объяснение причины расставания Николая Зубчинского с Борисом Николаевичем. Более того, Альфред Петрович больше не внимает доводам самого Абрамова и его неоднократным просьбам не заниматься этим вопросом. Много горечи принесли Борису Николаевичу упорные попытки Хейдока из лучших побуждений — так он это понимал — «исправить ситуацию».

Из письма Бориса Николаевича к Наталии Дмитриевне от 2 марта 1971 г.: «Теперь в своём миротворческом экстазе он взывает к моей совести, чтобы я забыл прошлое и помирился. И это всё он делает, несмотря на мои повторные просьбы не писать и не заниматься этой канителью, которая только углубляет взаимо­непонимание. Но я и не ссорился, а просто перестал думать. (...) Печально то, что всё, что я ему пишу, отскакивает от него как от стены горох, не производя на него впечатления, и он долбит своё. То, что ему там [у Зубчинских] говорят, по его словам, не подлежит ни малейшему сомнению. Я же проявляю ошибочное отношение. (...) Считаю, что он не имел морального права вмешиваться в то, что его не касается, и я ему об этом сказал, но он долбит своё. Вот уже никак не думал, что втянут в эту воронку. (...) "Мне", говорит, "пришла прекрасная просто мысль помирить вас. Вот я и стараюсь". (...) Воображаю, что они намудрят, и особенно обидно, что это делает одарённый и способный человек, которому идёт восьмой десяток и который всё время трудится не покладая рук. (...) Но, увы, виноват во всём я сам. Покойный сын Дорогого (Ю.Н. Рерих. — Ред.) мне сказал, что не надо ему писать. Прошло десять лет, думал, что человек изменился, и... написал. А вот результаты! (...) Грустно, когда одарённые люди не видят у себя перед носом».

В последующих письмах Борис Николаевич вновь возвращается к этой теме, констатируя, что активное вмешательство Хейдока в его отношения с Зубчинским продолжается: «Он — как глухарь, за своими словами теряет способность слушать и понимать, когда говорят другие», — пишет Абрамов 28 октября 1971 г. Об этом же сокрушается и Нина Ивановна: «Жаль, что Петрович всё дует в свою дудку, несмотря на все объяснения. Ощущения Ваши верны. Хотелось бы о многом поговорить, но уже когда встретимся» (без даты).

Слова Учителя от 2 февраля 1972 г.: «Держались тобою, как будут держаться теперь — сук подрубивши, за который держались? Но не доходят слова, и уши оглохли — их тьма заложила. Когда-то поймут, но что пользы — упущенные возможности не вернутся. Страшно это ослепление тьмою, когда очи не видят, смотря, и уши не слышат, хотя слова проникают в мозг. Но воля свободна избрать путь тьмы или Света. О Чаше разбитой давно уже Сказал. Пытался ты склеить обломки. Но такие сосуды не радуют к празднику духа. (...) Ступень одиночества духа столь же неизбежна, как и период бездомного хождения. Оставленный всеми, лишённый всего, себя победивший в себе и крест свой принявший приходит ко Мне победитель»12.

Итог «понимания» А.П. Хейдоком миссии Б.Н. Аб­рамова и деятельности Н.А. Зубчинского следующий. В 1981 году, через месяц после ухода Зубчинского, Хейдок пишет статью «Жизнь — подвиг», посвящённую его памяти. Труды Зубчинского он называет «золотыми ключами к Завету Майтрейи — Учению Живой Этики», а самого Зубчинского «великим по­движником, одним из величайших людей современности», «Прометеем, приносящим огонь Неба на Землю». Можно только сожалеть, что в своей экзальтации Хейдок забыл, что огонь Неба на Землю принесли Рерихи, но никак не Зубчинский.

А.П. Хейдок прожил долгую жизнь — 98 лет. За год до своего ухода, уже ослепший, он приехал в 1989 году из Змеиногорска в Новосибирск на конференцию, посвящённую 110-летию со дня рождения Е.И. Рерих, с докладом «Подвиг Матери Агни Йоги», который прочла его секретарь-попечитель Л.И. Вертоградская.

«Иерархия не значит устойчивость покоя, но устойчивость среди борьбы»13, — сказано в Учении. Отношение Наталии Дмитриевны Спириной к Борису Николаевичу Абрамову навсегда останется примером стойкости и абсолютной преданности своему духовному учителю.

В конце 1990-х годов, спустя много лет после ухода Б.Н. Абрамова, Наталии Дмитриевне нередко приходилось отвечать на вопросы, касающиеся её земного учителя и его учеников, а также так называемых «посланий сверху». Так, на встрече с представителями Рериховских обществ она сказала: «Появляются контактёры, получающие вести из "высшего источника". Эти источники очень индивидуальны и зависят от степени духовности получающего. Предпочтительней ими не пользоваться, а держаться Указанной нам Иерархической Цепи: Учитель, Его ближайшие ученики Рерихи, а за ними Б.Н. Абрамов, признанный ученик Рерихов; и через него давалось то, что нужно было на данный момент. Записи Б.Н. Абрамова являются сопутствующим пособием для изучающих Учение Живой Этики (Агни Йогу)».

«Я вспоминаю прискорбный случай, когда самый старший, любимый ученик Б.Н. Абрамова сказал, что перерос его, — и оторвался полностью. Сам стал получать записи, не принял Записи Бориса Николаевича — и в результате остался в своём гордом одиночестве. Образцы своих записей он присылал, я их читала. Там не было того, что я называю "вибрациями"; он черпает это из себя и ничего нового не добавляет, не расширяя понятий, это только какие-то перепевы.

Борис Николаевич говорил: "Близких мне людей я держу у сердца". Его ученик, который отказался от него, стал о нём очень неуважительно говорить. И Борис Николаевич сказал страшную вещь: "Я перестал держать его у своего сердца". И всё. Он его не осуждал, он перестал держать его у своего сердца, и тот остался сам по себе. Это страшно для будущего, хотя он этого мог и не заметить в своём величии. Он очень возвеличил себя».

Завершая разговор о Записях Б.Н. Абрамова, приведём слова Учителя: «...Записи эти — для всех, идущих вперёд, к вершинам духа. Идут все, значит — для всех. И сила дана в них, сила преобразовывать и преображать временную и растущую сущность обновляющегося человека. И будут читать их миллионы и благодарить тебя, принявшего на свои плечи задачу облегчить путь восхождения духа. Владыка Остаётся Владыкой, но ты — человек, такой же, как и собратья твои, далеко не достигший ещё совершенства. И слово твоё, зовущее и зажигающее дух, не может не быть близким и понятным тем, кто будет проходить тою же дорогой. Уже никто не вправе бросить упрёк, что твой голос звучит с недоступных вершин духа, духа, достигшего ступени Великого Учителя, что высота твоя отделена от людей целым большим Кругом Эволюции. Но ты — человек, и не может быть оправданий для них и ссылок на невозможность указуемых достижений. Вот для чего нужны близкие ученики — дать близкий пример возможности применения Учения в жизни. Многих могла бы отпугнуть невозможность достичь всего, о чём указуется в Записях, но пусть поймут, что даётся на тысячелетия роста»14.

«Нужно помнить, — сказано в Учении, — что и земные силы не откликаются без письма. Такой же ток, совершенно вещественный, возникает при сознательном обращении к Иерархии»15.

Мы очень надеемся, что наши земные учителя Борис Николаевич Абрамов и Наталия Дмитриевна Спирина, судьбы которых неразрывно связаны, чувствуют наше устремление к ним, единый благодарный отклик наших сердец на их земной подвиг.

1 Строка из стихотворения Н.Д. Спириной.

2 Мир Огненный. III. 328.

3 Там же. 327.

4 Спирина Н.Д. Полное собрание трудов. Т. 1. Новосибирск, 2007, С. 269.

5 Надземное. 29.

6 С материалами на эту тему можно познакомиться в журнале «Перед Восходом» № 6 за 1995 год.

7 Грани Агни Йоги. 1958. 455.

8 Там же. 456.

9 Там же. 457.

10 Речь идёт о Записях Б.Н. Абрамова.

11 Грани Агни Йоги. XIII. 234.

12 Там же. 16.

13 Иерархия. 233.

14 Грани Агни Йоги. 1955. 432.

15 Мир Огненный. I. 268.

 

I. «Свидетельство Ваше будет очень нужно...»**

Всё больше людей, изучающих Учение Живой Этики, приобщается к Записям Бориса Николаевича Абрамова, собранным в книгах «Грани Агни Йоги». Записи, разъясняющие и дополняющие отдельные положения Учения, становятся необходимыми — востребованность этих книг растёт с поражающей быстротой. Так же стремительно возрастает интерес и к личности самого получателя Высоких Сообщений.

В 9-ти томах полного собрания писем Е.И. Рерих, изданных Международным Центром Рерихов в Москве, опубликованы, в том числе, и письма Елены Ивановны, адресованные Борису Николаевичу и Нине Ивановне Абрамовым. Таким образом, они стали доступны широкому кругу читателей.

Тексты этих писем хранятся также в архиве Наталии Дмитриевны Спириной. В скором времени в Издательском центре Сибирского Рериховского Общества «Россазия» письма Е.И. Рерих к семье Абрамовых выйдут отдельным изданием.

Сначала коснёмся главного — великой миссии Бориса Николаевича Абрамова, о которой свидетельствует Елена Ивановна Рерих.

Известные нам сегодня письма Елены Ивановны к Абрамовым охватывают период с 1936 по 1955-й год — год её ухода. Их переписка длилась девятна­дцать с половиной лет.

Письмо Е.И. Рерих к Б.Н. Абрамову. Фрагмент 
[400x357]

ЕЛЕНА ИВАНОВНА РЕРИХ 

[400x520]

В первом же письме от 14 апреля 1936 года Е.И. Рерих говорит: «Сердце моё уже давно устремлено к Вам. Не ответила на первое письмо, ибо очень нездоровилось тогда, но не было дня, чтобы не вспоминала и не думала о Вас. Много задушевного слышала я от Н[иколая] К[онстантиновича] и Юрия о Вас и о всём содружестве. Несомненно, что нечто большое связывает меня с Вами, ибо иначе не укрепилось бы это памятование. Да и Сам Вл[адыка] Сказал: "Напиши им"».

Так началась эта переписка. И несмотря на то, что с первых писем их отношения сразу определяются как отношения духовной матери и сына, проходит 16 лет, прежде чем Елена Ивановна приоткрывает Борису Николаевичу всю глубину их теснейшей связи, насчитывающей сотни веков: «Сын Мой спрашивает — "Кто — я?" Скажу — сын Вел[икого] Духа и верной земной спутницы Его... Страница этой жизни запечатлена в древней индусской "МАХАБХАРАТЕ"...» (6.11.1952). Отметим, что события, описанные в этом древнеиндусском эпосе, учёными-историками датируются временем, превышающим 3100 лет до н.э.

«...В сердце храню каждую Вашу Весточку, — пишет Елена Ивановна через несколько месяцев. — И Ваше июньское письмо, родной Б[орис] Н[иколаевич], глубоко тронуло меня, и я не раз перечитывала его. Так хотелось бы дать почувствовать Вам всю ласку, всю ту устремлённость духа, которой окружаю Вас и всех наших милых содружников. Радуюсь, что Вам удалось привлечь молодые души. Растите Ваш сад прекрасный. Но пусть не изнеживаются сладкими мечтаниями, но готовятся к по­двигу жизни. Пусть сумеют вместить радость духа с суровостью подвига. Родная страна потребует много духовных сил, много терпимости и терпения. Но чем труднее подвиг, тем радостнее на сердце истинного служителя Общего Блага. Учите молодых великому терпению всегда и во всём. Самый великий человек тот, кто велик в терпении» (28.01.1937).

«Содружество», о котором упоминает Елена Ивановна в письмах, написанных в тридцатые годы, — это старшее поколение содружников, сформировавшееся во время приезда Н.К. Рериха в Харбин. В него, в частности, входила Екатерина Петровна Инге, о которой говорится в некоторых её письмах. О «младшем содружестве» — учениках Бориса Николаевича Абрамова — речь пойдёт дальше.

Идут годы. Теснейший духовный контакт устанавливается у Елены Ивановны с Борисом Николаевичем и Ниной Ивановной Абрамовыми. В письмах Елены Ивановны ощущаются такой накал любви, желание оберечь и духовно укрепить их, которые невозможно описать, это можно только почувствовать.

С материнской нежностью обращается она к Борису Николаевичу, ободряя его и поддерживая проявление его высокого дара: «Родной мой Борис, мой Бхакти-Йог, письма Ваши — мне радость. Чую прекрасную душу Вашу и радуюсь приобщению к красоте Йоги Сердца» (4.12.1950).

Йога, как мы знаем, в переводе с санскрита значит «связь, единение с Высшим». Йога Сердца, или Бхакти-йога, — это йога Любви. Это путь преданности и полной отдачи себя любви к Божественному. Это не только самый трудный путь к единению с Высшим, который мало кому по силам, но и самый непонятный для многих. Как пишет Елена Ивановна, «путь Бхакти несёт скорее к Цели, и потому продвижения на этом пути следуют скорее, но болезненнее, и на самых высоких ступенях приходится проходить через большие страдания... Но, конечно, достижения настолько прекрасны, что страдания становятся желанными, ибо они приводят близко, близко к цели, к слиянию в Духе в Огненном Мире...» (6.05.1953).

Есть Запись Бориса Николаевича, касающаяся этого вопроса: «Нельзя любить, не отвергнувшись от себя. Люди окружающие причиняют человеку постоянную боль, и эти уколы вызывают злобу и раздражение в его личности. Малое "я" требует идеальных условий для любви, неосуществимых на настоящем уровне земного человечества. Потому заповедь о любви неразрывно связана с самоотвержением или освобождением от своей личности. Тогда можно ощутить любовь в своём сердце и в своей малой мере уподобиться солнцу» (29.01.1958).

«Теперь Скажу Вам, родной мой сын Борис, — пишет Елена Ивановна, — ценю Ваши письма, в них изливается Ваша страстная любовь к Учителю, и так называемые "Мои письма к Вам", которые Вы получаете и сами пишете, являются результатом всё той же любви к Вел[икому] Вл[адыке]... Именно Вел[икий] Вл[адыка] шлёт Вам ответ в той форме, которая Вам сейчас наиболее близкая» (21.05.1951).

писей находится в поле зрения Елены Ивановны. Укрепляя Бориса Николаевича, который, по его собственным словам, никогда не страдал самомнением, она пишет: «А сейчас очень прошу любимого сына не сомневаться ни в чём и хранить лишь великую Любовь и оявить лучшее служение В[еликому] Вл[адыке] — и это всё. Все неточности, если таковые окажутся в Ваших записях, будут исправлены Вл[адыкой]. Потому не смущайтесь ничем, но просто любовно и в полной вере пишите, что слышите или что пишет Ваша рука... Много способов имеется в распоряжении В[еликого] Уч[ителя] при передаче Его Мыслей близким ученикам и сотрудникам. Вы же названы Сыном и были им
не однажды, и Сыном любящим и преданным, и потому стали таким близким. Близость эта ткёт новую страницу, и страницу прекрасную, ибо сознательно и под непосредственным Водительством Самого В[еликого] Вл[адыки]... Только обладатель полного бескорыстия и желания служить общему благу при высоконравственной жизни может оявиться провод­ником Сил Света» (21.12.1952).

Редко в каком из писем Елена Ивановна не затрагивает тему Родины, тему возвращения в любимую страну. Из письма, написанного через три года после ухода Николая Константиновича: «Часто с Юрием думаем о Вас, — пишет она. — Да, нет ничего прекраснее путей сердца, только они доведут до радости, до цели... Уедем, когда будет дан Совет. Тяжкое трёхлетие пронеслось, и теперь вступим в новую полосу, лучшую для нашей родины, ибо ей не страшны никакие враги, она под Лучами Света новой эволюции... Все Силы Света хранили и хранят нашу Родину. Никакие устрашения ей не страшны. Любите Родину. Служите ей всем сердцем, всеми помыслами Вашими» (18.04.1950).

Верой и надеждой на возвращение и скорое свидание наполнены все письма Елены Ивановны начала пятидесятых годов: «Итак, родные, перед нами и Вами — Новая Ступень... Готовьтесь к интереснейшему, хотя, может быть, и нелёгкому путешествию. Встретимся и будем сотрудничать в самой тесной близости. Знайте, родные, что люблю Вас, думаю о Вас, ибо мне нужны близкие, доверенные люди» (25.05.1952). «Лучшие мысли около Вас и нашей любимой Родины» (21.05.1951).

Нетрудно представить, что мог, при всей его утончённости, чувствовать Борис Николаевич, читая такие строки: «Сын мой будет мне очень нужен. Сын, который посвятит всё своё время именно работе В[еликого] Вл[адыки] по приведению в порядок и систему всех моих записей и по рекордированию нигде не записанных замечательных происшествий, явлений и всего необычного, накопившегося за нашу долгую жизнь» (6.11.1952).

А как нужны были самой Елене Ивановне письма из Харбина и как ожидала она их! Вот фрагмент одного из писем: «...На днях долетело Ваше письмо, но, Боже, в каком ужасном виде! Ничего прочесть нельзя. Чернила настолько слились и страницы слиплись, что всё превратилось в одну сплошную массу. Я чуть что не заплакала. Несколько раз мы с Юрием пытались выбрать отдельные слова, но никакой связи не могли найти. Вероятно, мешок с письмами, пересылавшийся в наш Калимпонг, попал в реку и там пролежал несколько дней... Посылаю Вам несколько листиков местной бумаги, может быть, на них чернила держатся лучше. Пакеты ещё не принимают, а то послала бы Вам несколько блокнотов» (12.07.1950).

[400x605]
НАТАЛИЯ ДМИТРИЕВНА СПИРИНА.
Фото, посланное Е.И. Рерих 

[400x616]

О том, что значили письма Бориса Николаевича для Елены Ивановны, мы узнаём и из Записей Бориса Николаевича. Так, в Записи, сделанной в 1972 году — за несколько месяцев до его ухода, — Учитель говорит о жертвенности Служителей Света. Их не щадят ни ученики, ни почитатели, которые «ослеплены хорошестью своею и не подозревают, как неистово поглощают они чужую энергию. Ведь они так устремлены и так хотят знать, что подобные соображения им даже не приходят в голову. Бережность в отношении того, от кого они получают, явление редкое необычайно. Обычно требуют: дай, дай, дай, а имеют ли право на получение и понимают ли, чего это стоит дающему, до сознания получателей не доходит... Может быть, поймёте сейчас, чего стоили Матери Агни Йоги обращающиеся к Ней и почему Она так ценила твои письма, не требующие от Неё ничего»1.

Можно только догадываться о силе любви и благоговения, которые изливались из сердца Бориса Николаевича на обретённую им духовную Мать. «Родной Мой сын Борис, — пишет Елена Ивановна, — чую Вашу любовь к Матери Мира и к матери Агни Йоги. Яро принимаю дар Вашего сердца и буду оберегать и яро хранить его до нашей встречи, уже приближающейся. Конечно, буду счастлива иметь Вас ближайшими сотрудниками, настоящими сыном и дочерью на последних днях моей воплощённой жизни среди людей» (19.11.1951). «И принимаю Вашу любовь и верю, что оявитесь преданнейшим сыном, который поможет мне в моей самой любимой работе, и надеюсь, что работа эта останется Вашей жизненной задачей и после моего ухода, который не за горами. Всё же успею передать то, что нужно» (17.09.1952).

Ещё в одном письме Елена Ивановна адресует Борису Николаевичу такие строки: «Родной мой Борис, тронута Вашей любовью ко мне, но не слишком идеализируйте меня. Я ещё живу и хожу по Земле и полна человеческих, земных маленьких слабостей... Нам предстоит встреча с Вами, и мне тяжело сознавать и носить тот "идеальный покров", которым Вы меня окутали. Я не имею ничего, что бы меня выделяло настолько из общей массы людей, и я далеко не "святоша" и не признаю многих сентиментальностей и бываю сурова. Родной мой Борис и сын мой духовный, позвольте мне сойти с пьедестала, водружённого Вашим прекрасным, любящим сердцем, и оявиться Вам Матерью, но земного начала, ещё сильно выраженного во мне. Я опасаюсь Вашего разочарования при нашей встрече!» (18.07.1951).

28 декабря 1954 года Елена Ивановна прямо указывает цель этого воплощения Бориса Николаевича Абрамова: «Родной мой Борис, отбросьте все сомнения. Помните, что, пока Вы связаны любовью, преданностью к Великому Образу, никто и ничто не может нарушить эту связь. Конечно, понимаю сердцем, как Вам хочется слышать подтверждение об этой связи, и с радостью, троекратно, подтверждаю то, что Вы передаёте мне, как именно исходящее из Высшего Источника... Итак, не опасайтесь некоторого сомнения в себя, в свои силы, но вложите всё доверие во Вл[ады]ку и стремитесь лишь выполнить возложенную на Вас миссию — уявиться свидетелем проявлений Вел[икого] Вл[адыки]».

Итак, Борис Николаевич должен был стать свидетелем проявления Высочайшего, что может иметь место на Земле.

В нескольких своих письмах Елена Ивановна затрагивает тему Архатства2.

В письме от 21 декабря 1952 года Елена Ивановна передаёт слова Великого Учителя: «"Если сын сохранит преданность и любовь ко Мне и матери, он легко может достичь этой труднейшей ступени!" Но достижение этой прекрасной ступени приходит лишь при мужестве, терпении и терпимости», — добавляет она уже от себя.

В следующем письме: «Указан Путь Архатства, и путь этот нужно хранить, как Путь Завещанный от Сердца к Сердцу, и Ближайшие могут приобщиться к нему, но пройдя все положенные ступени, все испытания закаления и поняв наконец, что настоящее существование наше, конечно, в соединении Мира Надземного с Земным. В этой гармонии родится настоящая эволюция и смысл Бытия» (26.02.1953).

«Храните спокойствие и терпение. Вы знаете, насколько терпение является необходимым качеством для ученика, и особенно для вступившего на путь Архатства», — пишет она в марте 1955 года.

В одном из писем Елена Ивановна говорит: «Не огорчайтесь мыслью о моём уходе. Когда время это наступит, Вы будете уже вполне вооружены и продолжите работу, которой конца нет. В[еликий] Вл[адыка] не оставит Вас, да и я, после некоторого отдыха, в котором буду очень нуждаться, смогу подавать знаки привета...» (6.11.1952).

Елена Ивановна Рерих покинула земной план 5 октября 1955 года. Это было сильнейшим потрясением для Бориса Николаевича, но он продолжает всё так же вести Записи.

Накануне получения первого сообщения от Матери Агни Йоги Борис Николаевич записал слова Учителя: «Сын Мой, не бывало случая, чтобы Учитель Нарушил своё Обещание. Если оно не состоялось в определённых условиях, значит, будет исполнено оно в условиях иных, но исполнено будет. Общенью с Матерью время надо отвести и место»3.

Первое Сообщение от Матери Агни Йоги Борис Николаевич принял 3 мая 1956 года — через семь месяцев после ухода Елены Ивановны. И начиная с этого времени, все 16 лет, которые ему осталось прожить в этом мире, Борис Николаевич получает бесценные Сообщения, включающие теперь и Послания от Матери Агни Йоги: «Многое нужно сказать. Связь наша станет ещё прочнее и сильнее, чем тогда, когда я была на Земле, ибо я ныне свободна. Всё основное в Плане остаётся неизменным. Буду творить через созвучные сознания... Тетради заполняла я, тетради будешь заполнять ты своею рукой, но духом моим»4.

Вспомним стихотворение Бориса Николаевича Абрамова «Мост духа»:

Чудесной аркой соткан мост.
Мост между небом и землёю,
Нить между миром дальних звёзд
И человеческой душою.

Стрелу в полёте не согнуть,
Не заглушить пространства зовы,
Чудесный мост — кратчайший путь
Для восхожденья к жизни новой.

Обратим внимание на строки, написанные Еленой Ивановной 18 сентября 1953 года: «Мой сын Борис может много укрепиться в своей способности улавливать Мысли В[еликого] В[ладыки]. Для этого нужно мужество и терпение непреоборимое. Спасибо, родной, за переданное мне "Сообщение". Яро ношу его в сердце. Конечно, только очень близкий Дух мог это уловить. Свидетельство Ваше будет очень нужно, но, конечно, для далёкого будущего, когда будет понято Космическое Право во всей его красоте».

Из этих слов становится понятно, что Борис Николаевич переслал Елене Ивановне полученное им какое-то особенное Сообщение, которое может быть понято человечеством очень не скоро. При всём объёме раскрытых нам Знаний, мы можем только предполагать, что значит понять Космическое Право и в чём это понимание может выражаться.

В 1954 году, когда Борис Николаевич получил свидетельство от Елены Ивановны о своей миссии, он записывает такие слова Великого Учителя: «Сын Мой любимый, готовься к будущему, как готовится Матерь. Её Подготовляю, Подготовляю и тебя. Хочу, чтобы вышел для исполнения закалённым. Силу Дам людей привлекать. Магнит воли Усилю. Мощь равновесия Дам. Умножу огни и лучи самоисходящие Укреплю. Даром познавания человека Оделю. Силу ушедших Моих придётся на свои плечи тебе взять. С уходом Гуру сила твоя возросла и умножилась.
С уходом Матери возрастёт вдесятеро. Кто же посильно заменит её, не сын ли? Её высоты не достичь, но быть верным исполнителем Воли Моей и Воли Её, с Моей слитой, стать можно. А так как ближайший, то и Поручение велико. Сын в потенциале имеет все свойства Матери. Пределов его раскрытия нет. Потому значение своё надо понять неумалённо»5.

Подчёркиваем — это и следующее Сообщение были получены Борисом Николаевичем при жизни Елены Ивановны Рерих.

«Не смущайся малостью и несовершенствами своими, любящее и преданное сердце является мерилом Близости. Посмотри кругом. Миллионы людей —
кто Меня знает? Кому близок? Кто принял Учение в сердце и принял его основою жизни? Почему разбойника предпочёл книжникам и блудницу фарисеям? Не мерками человеческими Измеряю и Определяю ценность человека... Матерь твоя, Мною Поставленная и Утверждённая, великое Поручение выполняет, и ты Ей помощником верным намечен... Будешь продолжателем Её Миссии. Будешь охранителем Света, Ею принесённого людям. Будешь охранителем Сокровенного Знания, Ею оставляемого для будущего... Велик твой потенциал духа, ещё никогда в полном объёме своём на Земле не проявлявшийся при исполнении Поручения... Не малостью зерна измеряется будущее древо, но качествами невидимыми, в нём заключёнными.
А ты Мой, от Луча Моего и Света Моего рождённый на туманной заре человечества»6. Может быть, в этих словах Учителя и обозначено то Космическое право, которое имел Борис Николаевич Абрамов?..

II. «Передайте просьбу к молодым лучше понять посланное счастье...»***

По мере углубления в обширнейшую переписку Елены Ивановны Рерих с разными корреспондентами растёт понимание того, насколько важна была на рубеже эпох, когда шло переустройство мира, посильная помощь учеников, сотрудников и единомышленников четверым доверенным Великого Учителя — семье Рерихов. Расскажем о группе учениц Бориса Николаевича Абрамова, находившейся в поле зрения Елены Ивановны Рерих; трём из них через Елену Ивановну также шли Указания от Великого Учителя.

Эта группа была очень небольшой, в неё входили Наталия Дмитриевна Спирина — Ната, Ольга Адриановна Копецкая, Ольга Стефановна Кулинич, Лидия Ивановна Прокофьева. (Иногда на встречах присутствовала Людмила Феликсовна Страва — Мила, ученица Н.Д. Спириной.) Елена Ивановна Рерих, познакомившись с ними по описаниям Бориса Николаевича и по фотографиям, которые были ей посланы, уже не выпускает их из виду, следит за их духовным ростом, даёт советы и рекомендации. Несомненно, что всю группу вели и готовили к подвижничеству, которого требовало время, — к деятельности в России.

Группа из молодых сотрудниц начала образовываться в 1942 году. К этому времени многие из «старшего содружества» уже уехали из Харбина. Молодёжь занималась на квартире у Абрамовых еженедельно. Наталии Дмитриевне — старшей из всех учениц — в ту пору был 31 год, Ольге Копецкой — 18 лет. Позднее к ним присоединилась Лидия Прокофьева, а несколько лет спустя пришла Ольга Кулинич. На этих встречах всегда присутствовала и Нина Ивановна Абрамова.

Отметим, что переписка Елены Ивановны Рерих с Абрамовыми началась практически сразу после того, как в Америке было совершено страшное предательство, роковым образом сказавшееся не только на Делах Учителя, но и на здоровье Николая Константиновича Рериха.

Первое письмо, в котором упоминаются ученицы Бориса Николаевича и даются первые характеристики трём из них, датируется 23 января 1951 года. Елена Ивановна пишет: «Дорогие и родные мои Борис и Ниночка, получила Ваше письмо от 25 дек. со вложением портретов сотрудниц и записочки от милой Ольги (О.С. Кулинич. — Ред.). Рада была получить их, прочесть Ваши сердечные слова о каждой из новых сотрудниц». По дате письма мы видим, что Борис Николаевич представил Елене Ивановне своих учениц после того, как прозанимался с ними в течение длительного времени — около девяти лет.

Настраивая Нину Ивановну на полное выздоровление от её недуга, Елена Ивановна далее пишет: «Также и Наталия Дмитриевна не должна слишком тревожиться за свои недомогания. Сердце у неё здоровое, и это главное... Но она не должна оявляться на трудной физической работе, не должна подымать тяжести, ибо ей нужно сосредоточиться на писательстве. Она может прекрасно писать под диктовку В[еликого] Вл[адыки] и напишет прекрасные статьи и полезные книжечки. Но не должна сомневаться, а просто писать свободно, вслушиваясь в мысли и слова, ей посылаемые, — так было Сказано. Так приветствую от всего сердца новую сотрудницу и радуюсь возможности для неё уявиться на такой прекрасной и столь нужной сейчас работе».

Строки, адресованные Ольге Кулинич: «Тронула меня и Ваша приёмная дочка тонкостью чувств своих. Да, ещё в самом начале нашей деятельности в Америке нашим сотрудникам было Указано распознавать пригодность человека по его отношению к нашему Родному Н.К. Имя его было оявлено как пробный камень для всех подходивших людей, так оно и осталось».

Об Ольге Копецкой: «Ольга, конечно, видит свои прошлые жизни, и это благой знак, значит, чаша её хорошо наполнена и дух стучится». Что касается этой фразы, приведём строки из письма Наталии Дмитриевны к Ольге Копецкой от 11 августа 1997 года: «Очень хотела бы получить записи твоих снов, так как знаю — колоссальное значение им придавал Борис Николаевич».

Сделаем акцент на очень важном моменте. В опуб­ликованных письмах Елены Ивановны говорится о том, что не только у Бориса Николаевича и Нины Ивановны Абрамовых, но и у его учениц шли йогические процессы, которые протекали под контролем Великого Учителя. Мы должны понимать, что редчайший случай такого Руководства касался конкретных людей, имевших соответствующие вековые накопления духа.

В этом же письме от 23 января 1951 года Елена Ивановна передаёт следующий Совет Учителя: «Вел[икий] Вл[адыка] советует Вам начать изучать разницу между медиумами, медиаторами и Йогами. Найдёте много интересного материала и пояснений в книгах Учения. Если что непонятно, могу пояснить и добавить. Но понимание психических явлений страстно важно, ибо слишком много проявлений дешёвого медиумизма засоряют сознание людей. Необходимо продвинуться в знании сил, сокрытых в человеке, в их значении на пользу, но часто и на вред всему живущему».

Последнее кажется относящимся буквально к нашим дням, ведь проявления «дешёвого медиумизма», «утопание» в видениях Тонкого Мира и приём «указов» оттуда, к сожалению, имеют место даже в среде рериховцев.

«Также скажу, — пишет далее Елена Ивановна, — что для непосредственной эволюции на Земле медиаторы могут иметь даже больше приложения, нежели Йог, уявленный на Космическом строительстве.
В Грядущую Эпоху Земля наша обогатится многими замечательными медиаторами» (23.01.1951).

По письмам Елены Ивановны становится ясно, насколько достижения Наталии Дмитриевны Спириной отличаются от достижений остальных учениц Бориса Николаевича. «Наталия или Ната — медиатор и полезная сотрудница. Сказано: "Она... стала Мне полезной и прекрасной сотрудницей. Яро помогу ей в её работе в Моей лучшей стране". Истинно, Ната может радоваться», — пишет Елена Ивановна в мае 1951 года.

Ещё через два месяца: «Шлю самый сердечный привет и лучшие пожелания успешного продвижения Вашим милым мне сотрудницам и ученицам — Ольге и Нате. Хотела бы познакомиться с некоторыми писаниями и Сообщениями, получаемыми Натою» (18.07.1951).

Проходит два года, и в письме от 18 сентября 1953 года Елена Ивановна, говоря о том, что и Нина Ивановна, и Борис Николаевич «достигли многого, именно редчайшего Общения с Самым Наивысшим, и это незаменимое Сокровище зарабатывается не так просто, но многими жизнями, отданными на Служение Общему Благу», продолжает эту тему: «Также и милая Ната получает одобрение. Так, недавно было Сказано: "Ярая Ната притянулась ко Мне сердечными огнями, и ярая становится на путь страстной Йоги со Мною. Ярая может сотрудничать со Мною в сферах, сотрудничающих с земным планом и с Миром, оявленным как Чистилище..."». Эти слова Великого Учителя невозможно комментировать. Сказанное превышает наши представления о том, чего можно достичь в земной жизни. Подумаем, каким должен быть человек и с каким духовным багажом должен прийти в эту жизнь, чтобы, находясь в земном теле, участвовать в такой работе и, главное, — с Кем. Обратим в связи с этим внимание на cледующую фразу из письма Елены Ивановны: «...все духовные достижения разнятся именно по качеству и по степени напряжения. Никто, кроме высокого Йога-Архата, не может определить, где кончается медиаторство и начинаются высокие достижения Огненной Йоги, ибо это сокрыто от глаз физических» (23.01.1951).

«Не удивляйтесь недомоганиями Наты, — пишет Елена Ивановна, — она ведь проходит процесс приоткрытия центров, и она должна знать, насколько он бывает болезненным и какие неожиданные явления, но скоропреходящие, могут проявляться. Ничего не достигается легко, тем более утончение нервной системы и прикасание к тончайшим энергиям» (10.10.1953).

«Также и милая Ната поймёт новую космическую ( ступень  - прод.след вверх^ к полной версии понравилось! в evernote