«Нет положения, в котором кошка была бы неграциозна»

Иосиф Бродский

  Кошки сопровождали поэта всю жизнь и Иосиф Бродский относился к ним с особенной любовью. Неоднократно в своих произведениях он признавался, что и сам в следующей жизни хотел бы быть котом.

  Бродский утверждал, что в кличке всяческого уважаемого кота должен присутствовать звук «с», в юности у поэта был любимый кот Оська.

Летняя музыка

 Ария кошек

Наши щёчки волосаты.

Наши спинки полосаты,

словно нотные листы.

 Лапки — чудо красоты!

Красоты мы необычной,

выгнут хвост,

как ключ скрипичный.

Мы в пыли его влачим

и в молчании — звучим.

1965?

На фотографии: с любимым котом Осей у себя в «шкафу», 1960 г.

 В воспоминаниях Иосифа Бродского упоминается огромный и буйный кот Глюк, который жил в «Комарово» у соседей Анны Ахматовой, с которой дружил Бродский.

  Ахматова говорила про этого матерого зверя: «Ну, знаете, это уже не кот, это целых полтора кота». Как-то Ахматова заметила схожесть этого рыжего котищи с Бродским, да и сам поэт признавался, что если кем-нибудь он и хочет стать в будущей жизни, так только котом — усатым и хвостатым.

  Вот его зарисовка кота Глюка: «Открывается старая, шуршащая… дверь и из-за нее выглядывает пушистая прелесть… знатный кот, всем котам кот…».  

  Людмила Штерн, с которой Бродского много лет связывали дружеские отношения, вспоминала: «Мама выиграла двухнедельного котенка в преферанс и объявила конкурс на лучшее имя. Картежное имя Пас предложил Бродский, и его единодушно одобрили». Бродский своего крестника обожал. Кошки вообще являлись его любимыми животными.      Как-то он сказал: «Обрати внимание — у кошек нет ни одного некрасивого движения».

  Пушистый и пепельный, без единого постороннего пятнышка, Пасик был царственно горделив… В канун 1963 года хозяйка кота предложила издать новогодний журнал, целиком посвященный Пасику. В выпуске этого журнала принял участие и Бродский, обратившийся к коту с высокопарной одой.

О синеглазый, славный Пасик!

Побудь со мной, побудь хоть часик.

Смятенный дух с его ворчаньем

Смири своим святым урчаньем.

Позволь тебя погладить, то есть

Воспеть тем самым, шерсть и доблесть.

Весь, так сказать, триумф природы,

О честь и цвет твоей породы!

О средоточье серых красок!

Ты создан весь для смелых ласок.

Ты так прекрасен, так прелестен,

Ты стоишь гимнов, лестных песен,

О, Паси! Что под стать усладе,

Что чувствует поэт при взгляде

На дивный стан! Но это чувство

Бессильно выразить искусство.

Теряя дар письма и слова,

Стенаю: Где резец, Канова?

Увы! Где ноты, Шостакович?

Где Элиасберг, Рабинович,

Где Лев Толстой? — здесь нужен классик.

синеглазый, славный Пасик,

Ты дожил до худого часа.

О небо! Где же кисть Пикассо?!

 Пусть Вайда стонет в море пьянства,

А Чаплин в океан пасьянса,

В сей ПАСИФИК пустился смело

Прекрасный Пасик! Что за дело?

Смеясь, урча и торжествуя,

Пойдем с тобой на Моховую,

И там у Эйбочки без страха

Узнаем адрес Авербаха.

Коня! Оставлю специальность

Или, презрев официальность,

Помчусь на самолетах быстрых

В Москву, в Москву, в Совет Министров.

Исхлопотать бы, чтоб в столице

Тебе, красавец круглолицый,

И пенсион , и кисть Пикасса,

И массу сала вместо мяса…

И, коль прельщу своей особой,

Достану и диплом особый,

Чтоб компенсировать отчасти

Твое утраченное счастье,

Чтоб мог потом ты самолично,

Свернув бумажку символично

Махать повсюду этой ксивой…

О Пасик! Ты такой красивый!»

Я пробудился весь в поту:

мне голос был — «Не всё коту —

сказал он — масленица. Будет —

он заявил — Великий Пост.

Ужо тебе прищемят хвост».

Такое каждого разбудит.

1969?

  Герой оды Пасик. 1962г. Фото И. Бродского 

 Сохранились имена некоторых котов поэта Иосифа Бродского. Приятели

помнят, что в Ленинграде у него была Кошка в Белых Сапожках.

  Еще одному питерскому коту Самсону посвящено стихотворение.

Самсон, домашний кот

Кот Самсон прописан в центре,

 В переулке возле церкви,

И пока мы в классе пишем,

Он слоняется по крышам

Как звезда по небосводу,

А в ненастную погоду,

Отказавшись от прогулки,

На событья в переулке

Смотрит с миной безучастной

Из окна в квартире частной.

Вот он влез на подоконник…

По земле идет полковник.

У него в петлице пушка.

По стеклу летает мушка.

Размышляя о глаголе,

Дети бегают по школе.

Чересчур похож на гнома

Старичок из гастронома.

Тащит сетку, та полна.

Что там в сетке? Ветчина?

Непонятно, хоть убей!

В небе восемь голубей.

Вечер клен задел, снижаясь.

Кот мурлычет, погружаясь

В беспорядочные грезы.

Каждый глаз — как лист березы.

Обеспеченный ночлегом,

Он сочувствует коллегам:

Тот — водичку пьет из Мойки,

Тот — поужинал в помойке,

Тот — вздремнул на полчаса,

Тот — спасается от пса,

Тот — совсем больной от стужи…

Многим, муррр, конечно хуже…

Не могу им всем помочь,

Потому что скоро ночь,

Это мне не по плечу,

Потому что… Спать хочу…

Кран ворчит на кухне сонно:

«Есть ли совесть у Самсона?»

  В квартире в Нью-Йорке на Мортон-стрит у Бродского жил большой рыжий кот по прозвищу Большой Рыжий (Big Red). После его смерти поэт поместил фотографию кота в рамку и поставил на свой рабочий стол.

  Вообще к рыжим котам у Иосифа Александровича было особенно трепетное отношение. Он и себя частенько рисовал в образе рыжего кота. Собственный горький жизненный опыт заставлял сопереживать всем гонимым и лишенным родного крова.

Стихотворение о бездомном коте

Он был тощим, облезлым, рыжим,

Грязь помоек его покрывала.

Он скитался по ржавым крышам,

 А ночами сидел в подвалах.

Он был старым и очень слабым,

 А морозы порой жестоки.

У него замерзали лапы,

Точно так же, как стынут ноги.

Но его никогда не грели,

Не ласкали и не кормили.

Потому что его не жалели.

Потому что его не любили.

Потому что выпали зубы.

Потому что в ушах нарывы.

Почему некрасивых не любят?

Кто-то должен любить некрасивых.

  Бродского начали преследовать, начиная с 1963 года на всех уровнях, а 13 февраля 1964 года арестовали за тунеядство. На следующий день в камере у него случился сердечный приступ.

   Его обвинили в тунеядстве, хотя к этому времени его стихи регулярно печатались в детских журналах, издательства заказывали ему переводы. О подробностях процесса весь мир узнал благодаря московской журналистке Фриде Вигдоровой, которая присутствовала в зале суда.

Записи Вигдоровой были переправлены на Запад и попали в прессу.

Судья: Чем вы занимаетесь?

Бродский: Пишу стихи. Перевожу. Я полагаю…

Судья: Никаких «я полагаю». Стойте как следует! Не прислоняйтесь к стенам! <…> У вас есть постоянная работа?

Бродский: Я думал, что это постоянная работа.

Судья: Отвечайте точно!

Бродский: Я писал стихи! Я думал, что они будут напечатаны. Я полагаю…

Судья: Нас не интересует «я полагаю». Отвечайте, почему вы не работали?

Бродский: Я работал. Я писал стихи.

Судья: Нас это не интересует…

  Гонения продолжались до мая 1972 года, когда Бродскому предоставили выбор – психиатрическая лечебница или эмиграция. Иосифу Александровичу уже доводилось бывать в психбольнице и, как он говорил, она была намного страшнее тюрьмы. Бродский выбрал эмиграцию.

  В 1977 году поэт принял американское гражданство. В письме, которое отец Иосифа, Александр Иванович Бродский, пишет сыну в ссылку, есть призыв не унывать и брать пример с котов, которые всегда оптимистичны.

  Еще до эмиграции Бродский страдал стенокардией. В 1978 году ему сделали операцию на сердце, американская клиника направила официальное письмо в СССР с просьбой разрешить родителям Иосифа выезд для ухода за сыном. Сами родители 12 раз подавали прошение поехать к сыну, но каждый раз им отказывали. С 1964 по 1994 годы Бродский перенес 4 инфаркта, он так ни разу больше и не увиделся с родителями. Его мать умерла в 1983 году, а через год не стало и отца.

  Смерть родителей еще больше подкосила его здоровье. Значительную часть американской жизни Бродский провел в одиночестве, когда единственным членом его семьи был любимый кот по имени Миссисипи.

  В 1990 году Бродский счастливо женился на Марии Соццани — итальянской аристократке с русскими корнями по материнской линии.

  Его жена Мария стала звать обоих своих мужчин — домашнего бело-рыжего котяру Миссисиппи и Иосифа — котами: «Эй, коты, идите сюда!» Оба откликались на зов немедленно.

  Иногда Бродский вывозил своего кота Миссисипи из Нью-Йорка на природу в деревню Саут-Хэдли. Там вырвавшийся из каменных джунглей кот увлеченно преследовал белок, а Бродский с удовольствием наблюдал за ним из окна.

  «Я, как кот. Когда мне что-то нравится, я к этому принюхиваюсь и облизываюсь… Вот, смотрите, кот. Коту совершенно наплевать, существует ли общество «Память». Или отдел пропаганды в ЦК КПСС. Так же, впрочем, ему безразличен президент США, его наличие или отсутствие. Чем я хуже кота?» — сказал однажды  Иосиф Бродский.

  Если к Бродскому приходил гость, то свое особое расположение Иосиф Александрович выказывал тем, что предлагал разбудить для гостя… кота. Эта история получила такое негласное распространение, что появилась шутливая карикатура, на которой кот Миссисипи принимает у себя двух кошек, говоря им: «А хотите, я разбужу для вас Бродского?».

  Сохранилось множество шутливых автопортретов Бродского, где он изображает себя в виде того самого огромного и буйного рыжего кота из «Комарово».

  Некоторые друзья Бродского считали, что после смерти поэт являлся к ним в образе рыжего кота, с которым Анна Андреевна сравнивала  мастера. По свидетельству исследователя творчества Бродского Валентины Полухиной, так восприняли появление таинственного рыжего кота на могиле поэта. Она же рассказала еще одну мистическую кошачью историю, связанную с Бродским. Одному своему другу поэт обещал явиться в образе рыжего кота. Каково же было изумление приятеля, когда после смерти Бродского действительно откуда-то пришел к нему рыжий кот, пожил несколько дней и затем бесследно исчез.

  В письмах Бродского к друзьям, на книгах, подаренных им, встречается много рисунков с изображением котов, выполненных самим поэтом.

Рисовал Иосиф Александрович, как правило, между делом: на полях рукописей, на титульных листах нот, на обрывках тетрадных страниц, в письмах к друзьям и близким, иногда заменяя текст рисунками.

 Анна Ахматова в письме к Бродскому очень высоко отзывалась о его рисунках и даже сравнивала их с известными иллюстрациями Пикассо к «Метаморфозам» Овидия. 

  Режиссер Андрей Хржановский, сочтя, что графическое наследие поэта достойно отдельного внимания и что стихи его чрезвычайно кинематографичны, снял анимационно-документально-игровой фильм «Полтора кота», посвященный Иосифу Бродскому.

  В фильме кот — alter ego поэта, и экран заполнен самыми разными котами, рисованными и живыми (в роли кота поэта Бродского снимался кот писателя Битова).

  Самым «кошачьим» городом Бродский считал Венецию, ведь её символ — лев. Как пишет Бродский в эссе «Набережная неисцелимых», во время одной из поездок он устал гулять по Венеции, прислонился к стене госпиталя, чтобы отдохнуть, и подумал: «…Я кот. Кот, съевший рыбу. Обратись ко мне кто-нибудь в этот момент, я бы мяукнул. Я был абсолютно, животно счастлив».

  Поэт Иосиф Бродский умер от инфаркта в Нью-Йорке 28 января 1996 года. Кот Миссисипи очень тосковал по своему лучшему другу. Сохранился один невыносимо грустный снимок — кот Миссисипи на 40-й день после смерти Иосифа Бродского 9 марта 1996г., свернувшийся в кресле своего ушедшего хозяина.

  Иосифа Бродского похоронили по желанию жены Марии в одном из любимых городов — Венеции, на старинном кладбище на острове Сан-Микеле. Кот похоронен в «кошачьем» городе, в котором он был «животно счастлив».  На его могиле в Венеции люди до сих пор оставляют письма, стихи, сигареты Camel и виски.

  А надпись на памятнике гласит: «Со смертью не все кончается».

«Мы уходим, а красота остается. Ибо мы направляемся к будущему, а красота есть вечное настоящее». Иосиф Бродский

  В 1987 году Иосифу Бродскому была присуждена Нобелевская премия по литературе с формулировкой «За всеобъемлющую литературную деятельность, отличающуюся ясностью мысли и поэтической интенсивностью».

Источник