В январе 1901 года Милан почти перестал шуметь.

В номере 105 гостиницы Grand Hotel et de Milan на Via Manzoni умирал Джузеппе Верди — человек, чьи оперы звучали во всех крупнейших театрах мира и чья музыка стала голосом объединённой Италии.

Верди любил этот отель. Он находился совсем рядом с театром Ла Скала, где прошли премьеры «Набукко», «Отелло» и «Фальстафа». Начиная с 1872 года композитор останавливался здесь во время приездов в Милан, и номер постепенно превратился в его городской дом.

21 января 1901 года 87-летний Верди тяжело заболел.

Весть мгновенно разлетелась по городу. Перед гостиницей начали собираться люди. Газеты публиковали медицинские бюллетени, а миланцы каждый день приходили узнать, жив ли ещё маэстро.

Чтобы не тревожить умирающего, улицу перед отелем засыпали соломой. Она приглушала стук лошадиных копыт и грохот колёс экипажей. Кучеров просили проезжать медленно, а прохожие говорили почти шёпотом.

Город, который Верди заставлял петь, теперь старался не издать ни единого звука.

27 января 1901 года в 2:50 ночи Джузеппе Верди умер. Рядом находились его приёмная дочь Мария Каррара Верди и певица Тереза Штольц.

Утром на домах появились траурные флаги. Многие магазины закрылись. Люди стояли перед гостиницей молча — словно Милан боялся нарушить последнюю паузу великого композитора.

Верди заранее распорядился, чтобы его похороны были предельно скромными.

Он не хотел торжественных речей, оркестров, хоров и официальных церемоний. По его воле гроб должны были сопровождать только два священника, две свечи и один крест. Похоронить его следовало рано утром, без музыки и почти без свидетелей.

30 января траурная повозка выехала из Grand Hotel et de Milan и направилась к Монументальному кладбищу.

Было ещё темно. Над городом висел холодный зимний туман. Организаторы надеялись, что ранний час позволит исполнить волю покойного и провести церемонию незаметно.

Но скрыть похороны Верди от Милана оказалось невозможно.

 

Тысячи людей узнали о маршруте и вышли на улицы. Они заполнили Via Manzoni, Piazza Cavour, бастионы Porta Nuova и дорогу к Cimitero Monumentale.

Рабочие снимали шапки. Женщины становились на колени. Люди молча шли за траурной повозкой, хотя официально никакого народного шествия не планировалось.

Музыка действительно не звучала.

Первое прощание с Верди прошло почти так, как он хотел: без аплодисментов, без театрального великолепия и без исполнения его произведений.

Но это были только первые похороны.

Верди завещал похоронить себя в созданной им Casa di Riposo per Musicisti — Доме отдыха для престарелых музыкантов на Piazza Buonarroti.

Он называл этот дом своей самой прекрасной работой.

Верди хорошо знал, какой жестокой бывает старость артистов. Певцы, ещё недавно собиравшие полные театры, могли потерять голос, остаться без денег и закончить жизнь в нищете. Поэтому композитор построил для них настоящий дворец — место, где пожилые музыканты могли жить достойно, продолжать играть и оставаться среди людей искусства.

Однако к моменту смерти Верди дом ещё не был полностью готов принять своего создателя. Поэтому его временно похоронили на Монументальном кладбище рядом с женой, знаменитой певицей Джузеппиной Стреппони, умершей в 1897 году.

Через месяц останки супругов решили перенести в крипту Casa di Riposo.

И тогда Милан устроил Верди вторые похороны — такие, каких Италия ещё не видела.

26 февраля 1901 года у ворот Монументального кладбища собрался огромный хор. В него вошли певцы миланских театров, студенты консерватории и музыканты, приехавшие из разных городов Италии.

За дирижёрский пульт встал Артуро Тосканини — один из величайших дирижёров XX века, лично знавший Верди.

Когда гробы Джузеппе Верди и Джузеппины Стреппони вынесли из кладбища, Тосканини поднял руки.

И 820 голосов запели:

«Va, pensiero, sull’ali dorate…»

«Лети, мысль, на золотых крыльях…»

Это был знаменитый хор еврейских пленников из оперы «Набукко», премьера которой состоялась в Ла Скала в 1842 году. Для итальянцев эта музыка давно перестала быть просто оперным номером. В ней слышали тоску по свободе, память о разделённой родине и надежду на объединение страны.

Говорят, сначала пел хор, а затем к нему начали присоединяться люди, стоявшие вдоль дороги.

Милан превратился в один огромный театр без стен и крыши.

По разным оценкам, на улицы вышло около 300 000 человек. Траурная повозка, запряжённая шестью лошадьми, медленно двигалась от Монументального кладбища к Casa di Riposo. За ней следовали государственные деятели, дипломаты, артисты, представители итальянских городов и простые люди.

Когда процессия приблизилась к последнему дому Верди, прозвучал Miserere из оперы «Трубадур».

Исторический перенос останков Верди и Стреппони подтверждён архивом Музея Тосканини: маэстро действительно дирижировал хором примерно из 800–820 голосов.

Верди похоронили рядом с Джузеппиной Стреппони — женщиной, которая была великой певицей, его спутницей, советчицей и второй женой.

На их могиле нет помпезного монумента, достойного королей. Супруги покоятся в крипте под бронзовыми плитами, а над ними находится мозаика с изображением музыки и вечной славы.

Дом, который Верди создал для старых музыкантов, продолжает работать и сегодня. Его жители проходят мимо могилы композитора, играют на фортепиано, поют и репетируют — именно так, как он хотел.

Верди просил похоронить его тихо.

Первый раз Милан подчинился его воле и проводил маэстро почти безмолвно.

Во второй раз город не выдержал.

Потому что проститься с человеком, подарившим Италии и всему миру гениальные произведения, можно было только одним способом — запев всем вместе:

«Лети, мысль, на золотых крыльях…»