Шефнер Вадим Сергеевич
(30 декабря 1914 (12 января 1915), Петроград — 5 января 2002, Санкт-Петербург)
Русский советский прозаик, поэт и переводчик, фантаст, журналист, фронтовой корреспондент.
ПЕСТРЫЕ ЗАМЕТКИ
Свою автобиографию Шефнер начинает так:
“Рождён я в Петрограде 12 января 1915 г. Мать моя, Евгения Владимировна Шефнер, — дочь вице-адмирала Владимира Владимировича фон-Линдстрема. Отец мой, Сергей Алексеевич Шефнер, — пехотный подполковник; отец его, Алексей Карлович Шефнер, был военным моряком. Он оставил России добрую память о себе: во Владивостоке есть улица капитана Шефнера, а возде дальневосточного порта Находки — мыс Шефнера”.
И хотя это было написано уже в середине 1990-х гг., когда дворянская родословная не только перестала быть порочащим обстоятельством, но, наоборот, — истинная или выдуманная, стала весьма престижна, Шефнер писал в графе “социальное происхождение” — “из дворян” и в те времена, когда иными это всячески скрывалось. Правда, сам он объяснял: “Узнали бы, что солгал, так ещё хуже было бы…”
Супруга — Екатерина Павловна Григорьева (1922—2000). Сын — Дмитрий Вадимович Шефнер (1946—2021).
С 1938 года занимался в поэтическом семинаре-студии «Молодёжное объединение» при СП СССР (руководитель — А. И. Гитович, к работе в семинаре также приглашались Ю. Н. Тынянов, А. А. Ахматова, Н. А. Заболоцкий, М. М. Зощенко и др.), где близко сошёлся с поэтами В. А. Лифшицем и А. Т. Чивилихиным. В 1940 году издал первую книгу стихов «Светлый берег».
В записной книжке Вадим Шефнер на склоне лет обронил фразу: «Иногда хочется прожить подольше не для того, чтобы увидеть новое, а чтобы полнее изучить старое».
Глоток
До обидного жизнь коротка,
Не надолго венчают на царство, —
От глотка молока до глотка
Подносимого с плачем лекарства.
Но меж теми глотками — заметь!—
Нам немало на выбор даётся:
Можно дома за чаем сидеть,
Можно пить из далёких колодцев.
Если жизнь не легка, не гладка,
Если в жизни шагаешь далёко,
То не так уж она коротка,
И бранить её было б жестоко.
Через горы, чащобы, пески,
Не боясь ни тумана, ни ветра,
Ты пошел от истоков реки —
И до устья дошёл незаметно.
Вот и кончен далёкий поход,—
Не лекарство ты пьешь из стакана:
Это губы твои обдаёт
Горьковатая зыбь Океана.
Непрерывность
Смерть не так уж страшна и зловеща.
Окончательной гибели нет:
Все явленья, и люди, и вещи
Оставляют незыблемый след.
Распадаясь на микрочастицы,
Жизнь минувшая не умерла, —
И когда-то умершие птицы
Пролетают сквозь наши тела.
Мчатся древние лошади в мыле
По асфальту ночных автострад,
И деревья, что срублены были,
Над твоим изголовьем шумят.
Мир пронизан минувшим. Он вечен.
С каждым днем он богаче стократ.
В нем живут наши прошлые встречи
И погасшие звезды горят.
В октябре 1962 г. Чуковская записывает за Ахматовой:
“…о стихах Тарковского, Корнилова, Самойлова, Липкина — вот это и будет впоследствии именоваться «русская поэзия 60-х годов». И ещё, пожалуй, Бродский. Вы его не знаете.
К перечисленным в приведенном разговоре именам А.А. имела обыкновение прибавлять Марию Петровых, а иногда ещё три имени: Александр Гитович, Наум Коржавин и Вадим Шефнер.”…
“…в начале шестидесятых годов он, уже ранее посещавший Ахматову в Ленинграде и в Комарове, стал её соседом по писательскому дому на ул. Ленина, 34. Он бывал у неё, читал ей свои стихи.”
Из интервью Шефнера:
“А тут — борьба с космополитами. И меня один критик причислил к евреям, другие повторили. Как и прочих, стали ругать: упадочничество, неверие в советский строй… Печатать меня перестали. Года четыре это продолжалось. Занимался только переводами. Жили впроголодь. Подозреваю, что некоторые ругали, даже зная, что я не еврей… Потом началась проза, жить стало легче…”
В одной из современных статей о евреях в России вскользь брошена такая фраза: “Прекрасный человек, неплохой поэт и писатель Вадим Шефнер, которого все считают за еврея, — вовсе и не еврей, а швед. Но кого это волнует?!” Тогда, в 48-ом году, это тоже никого не волновало.
В 1973—1975 годах создал повесть (с подзаголовком «Летопись впечатлений»), в которой положил начало ещё одному пласту своего творчества — мемуарной прозе.