Берберова

Нина Николаевна

(26.07.1901 – 26.09.1993)

Русская писательница, поэтесса, педагог, автор документально-биографических исследований и мемуаров

Берберова Н. Н. Курсив мой: Автобиография / Вступ. ст. Е. В. Витковского; Коммент. В. П. Кочеткова, Г. И. Мосешвили. — М.: Согласие, 1999. — 736 с.

Насколько четко и проникновенно сказано: "У каждого человека есть свои тайные, чудесные воспоминания - детства, или молодости, или даже зрелости, какие-то особенно драгоценные клочья прошлого. Какой-то летний день, берег моря, чьи-то слова, или чье-то молчание, или разговор.

Мы знаем, что от этого воспоминания в реальной жизни не осталось ничего: молодые и старые его участники либо умерли, либо неузнаваемо изменились, самый дом сгорел, сад вырублен, местность трижды переменила название, может быть, на том месте разросся дремучий лес или наоборот - сделали новое море. Мы с этим своим воспоминанием совершенно одни на свете, с ним наедине (точно сон, когда мы тоже со сном наедине), мы с ним с глазу на глаз.

И когда мы умираем, то эти прелестные, тонкие, тайные, только в нас существующие видения тоже умирают. Их никто никогда не восстановит. Каждый человек есть сосуд, в котором живут эти мгновения. Аквариум, в котором они плавают".

Ряд деталей:

Единственная дочь выходца из армян и русской матери из тверских помещиков,

В четырнадцать познакомилась с Анной Ахматовой и Александром Блоком

В двадцать присутствовала на заседании поэтической студии «Звучащая раковина», руководимой Николаем Гумилевым

В двадцать один уехала в эмиграцию с мужем Владиславом Ходасевичем.

Три десятилетия прожила во Франции, после войны переехала в США, где долгие годы преподавала в Принстонском университете.

Обширный архив Н. Н. Берберовой, включающий переписку с И. А. Буниным, З. Н. Гиппиус, Д. С. Мережковским, А. И. Куприным, М. И. Цветаевой и другими, хранится в библиотеке Йельского университета.

Из воспоминаний:

Лев Лосев:.,Бродский очень уважал вдову Ходасевича Нину Николаевну Берберову и как сильную независимую личность, и «как остаток большого огня». В 1989 году Берберова после почти семидесяти лет эмиграции съездила в Россию. Несмотря на очень теплый прием и на то, что всю жизнь на Западе она исповедовала взгляды влево от центра, на родине ей не понравилось. Вскоре по возвращении она столкнулась с Бродским на одной вечеринке и принялась рассказывать ему о своих – безотрадных – впечатлениях. «Я смотрела на эту толпу, – сказала она об аудитории на ее выступлении, – и думала: пулеметов!» Бродский, слушавший до сих пор сочувственно, на эту риторическую фигуру воскликнул: «Нина Николаевна, нельзя же так!» – «Что нельзя?» – нахмурилась Берберова. «Ну, нельзя так, не по-христиански...» – «Я этих разговоров не понимаю», – сказала Берберова и повернулась к Бродскому спиной. Бродский и сам мог брутально пошутить (о Москве: «Лучший вид на этот город – если сесть в бомбардировщик» – «Представление»), иногда раздражался, бывал резок, но он ни к кому не испытывал ненависти,,.

***

Судя по переписке Берберовой, Бродский собирался приехать к ней в Принстон в начале октября 1972-го, но по каким-то причинам его приезд был отложен. Встреча состоялась на две недели позже, на поэтическом вечере Бродского в Нью-Йорке.

Через несколько дней после этого вечера Берберова послала Бродскому письмо. «Дорогой И. Б.! — писала Берберова. — Вы спросили меня: как было? И я ответила: хорошо. Это относилось к полному залу, к звучанию, к переводам <…>, к внимательному отношению публики, даже к погоде… Но не сказанным осталось впечатление от стихов, которое для меня, конечно, было не только главным, но и единственным важным. Да, я поняла, что Вы теперь розовеете, когда Вас хвалят за Пиллигримов (или Пилигриммов) и за Коня. Вы шагнули далеко от них. Но Вы шагнете еще дальше, и мифологический период тоже отойдет, во всем своем блеске, величии и таланте, в прошлое».

Фрагмент очерка "Нина Берберова и третья волна эмиграции". Журнал "Звезда", номер 10, 2018