Русский поэт Серебряного века, создатель школы акмеизма, прозаик, переводчик и литературный критик.

Жизнь прервалась в 35 лет. 

 

Одно из первых и наиболее известных стихотворений (сонет) Н.С. Гумилева

 

Я конквистадор в панцире железном,

Я весело преследую звезду,

Я прохожу по пропастям и безднам

И отдыхаю в радостном саду.

 

Как смутно в небе диком и беззвездном!

Растет туман... но я молчу и жду

И верю, я любовь свою найду...

Я конквистадор в панцире железном.

 

И если нет полдневных слов звездам,

Тогда я сам мечту свою создам

И песней битв любовно зачарую.

 

Я пропастям и бурям вечный брат,

Но я вплету в воинственный наряд

Звезду долин, лилею голубую.

 

Последнее фото Николая Степановича Гумилева, сделанное Моисеем Соломоновичем Наппельбаум. 1921 год.

 

В час вечерний, в час заката

Каравеллою крылатой

Проплывает Петроград...

И горит на рдяном диске

Ангел твой на обелиске,

Словно солнца младший брат.

 

А у нас на утлой лодке

Только синие решётки

Перекрещенных штыков.

Где лобзавший руку дамам

Низко кланяется хамам -

Видно, жребий наш таков.

 

Я не трушу, я спокоен,

Я - поэт, моряк и воин,

Не поддамся палачу.

Пусть клеймит клеймом позорным -

Знаю, сгустком крови чёрным

За свободу я плачу.

 

Но за стих и за отвагу,

За сонеты и за шпагу -

Знаю - город гордый мой

В час вечерний, в час заката

Каравеллою крылатой

Отвезёт меня домой.

 

Это стихотворение было написано на стене камеры. Кто его автор, остается загадкой. 

 

--------------------

 

"В истории изучения жизни и творчества Гумилева происходит, как это всегда бывает с наследием великих поэтов, много чудес. Чудом - иначе и сказать нельзя - спустя полвека после трагедии августа 1921 г. нашелся свидетель, который был в камере на Шпалерной, уже после расстрела «таганцевцев» и видел, что было написано Гумилевым на этой страшной стене. «Эту надпись на стене общей камеры № 7 в ДПЗ на Шпалерной навсегда запомнил Георгий Андреевич Стратановский (1901 - 1986), арестованный осенью 1921 г. по «делу», к которому не имел никакого отношения. Впоследствии, он занимался переводами, преподавал в Университете (был доцентом). <...> По вполне объяснимым причинам Г. А. Стратановский предпочитал не делать общественным достоянием свои тюремные воспоминания, хотя, конечно, ему было что рассказать и написать. Об этом знали только в его семье» (Эльзон М. Д. Последний текст Н. С. Гумилева // Николай Гумилев. Исследования и материалы. Библиография. СПб., 1994. С. 298). Легализация имени Гумилева в СССР совпала со смертью Г. А. Стратановского, и ту тайну, которую он хранил в течение шестидесяти пяти лет, передал миру его сын.

 

Последними словами Гумилева были:

 

Господи, прости мои прегрешения, иду в последний путь.

Н. Гумилев"

 

--------------------

 

Юрий Зобнин "Николай Гумилев - поэт Православия"