И. Бродский и В. Шильц. Париж. 1986 г. Из архива Михаила Исаевича Мильчика. 

 

Летом столицы пустеют. Субботы и отпуска

     уводят людей из города. По вечерам -- тоска.

     В любую из них спокойно можно ввести войска.

     И только набравши номер одной из твоих подруг,

     не уехавшей до сих пор на юг,

     насторожишься, услышав хохот и волапюк,

 

     и молча положишь трубку: город захвачен; строй

     переменился: все чаще на светофорах -- "Стой".

     Приобретая газету, ее начинаешь с той

     колонки, где "что в театрах" рассыпало свой петит.

     Ибсен тяжеловесен, А. П. Чехов претит.

     Лучше пойти пройтись, нагулять аппетит.

 

     Солнце всегда садится за телебашней. Там

     и находится Запад, где выручают дам,

     стреляют из револьвера и говорят "не дам",

     если попросишь денег. Там поет "ла-ди-да",

     трепеща в черных пальцах, серебряная дуда.

     Бар есть окно, прорубленное туда.

 

     Вереница бутылок выглядит как Нью-Йорк.

     Это одно способно привести вас в восторг.

     Единственное, что выдает Восток,

     это -- клинопись мыслей: любая из них -- тупик,

     да на банкнотах не то Магомет, не то его горный пик,

     да шелестящее на ухо жаркое "ду-ю-спик".

 

     И когда ты потом петляешь, это -- прием котла,

     новые Канны, где, обдавая запахами нутра,

     в ванной комнате, в четыре часа утра,

     из овала над раковиной, в которой бурлит моча,

     на тебя таращится, сжав рукоять меча,

     Завоеватель, старающийся выговорить "ча-ча-ча".

 

 

Это стихотворение Иосиф Бродский написал в 1977 году и посвятил подруге - Веронике Шильц.  Спустя десять лет после первого. Хотя некоторые литературоведы ставят этот факт под сомнение. Пожалуй, стоит дополнить картину их взаимоотношений. Она была переводчиком прозы и поэзии Бродского на французский язык. Автор ряда публикаций о нём. И что важно, но сомневаюсь, нужно ли было - способствовала посмертному исполнению желания поэта быть погребённым в Венеции. Вместе с Бенедеттой Кравери сумела добиться соглашения с городскими и муниципальными властями города о перезахоронении его праха из Нью-Йорка на о. Сан-Микеле.