Роман Каплан — душа «Русского Самовара»
08-07-2018 11:59
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Это цитата сообщения ulakisa Оригинальное сообщение
Роман Каплан — душа «Русского Самовара»
Легендарный нью-йоркский ресторан «Русский Самовар» — не просто заведение а-ля-рюсс, где можно утолить голод борщом, но сакральное место русскоязычной культуры зарубежья, «земля обетованная» советской и русской эмиграции Нью-Йорка.
И. Бродский и М. Барышников были его совладельцами, но душой ресторана всегда оставался гостеприимный хозяин-интеллигент Роман Каплан. Не только, и не столько, или даже вовсе не ресторатор-бизнесмен, но филолог и искусствовед, на равных с великими поэтами знающий и любящий поэзию, разбирающийся в тонкостях изобразительного искусства и обладающий отменным литературным вкусом. Немудрено, что он сумел собрать вокруг себя — и в своем «Самоваре», и по жизни — ярких и уникальных представителей русской и мировой культуры.
Сколько строк было посвящено ему и его ресторану, сколько картин, книг, фотографий, автографов, альбомов для гостей хранят эти стены. Легче сказать, кто здесь не бывал, чем перечислять тех, кто посетил «Самовар», от политиков до звезд шоу-бизнеса, все самые известные эмигранты и именитые современники, как из России, так и из других стран. «Русский Самовар» всегда был в списке мест, обязательных к посещению в Нью-Йорке. Здесь читались только что написанные стихи известных поэтов, выставлялись будущие шедевры искусства, сюда мог зайти М. Ростропович и просто поиграть для гостей и даже спеть, здесь можно было оказаться в один день на ужине с И. Бродским и М. Барышниковым, М. Плисецкой, М. Мастрояни, Л. Минелли или Б. Стрейзанд. В«Самоваре» отмечали дни рождения, свадьбы, юбилеи и провожали в последний путь С. Довлатова, И. Бродского, Л. Лосева и других легендарных эмигрантов.
«Русский Самовар» славился своими настойками домашнего приготовления, которые вы лично делали, не так ли?
Я вспомнил, что когда-то, в старые добрые времена, дворяне сами делали водку в своих поместьях. Один друг прислал мне как-то книжку 1802 года издания, в которой было больше 1000 рецептов настоек на водке. И я попытался некоторые из них возродить, хотя, конечно, многих ингредиентов в наше время уже не найдешь.
У нас в «Самоваре» было около 25-ти разных настоек. Поначалу я, действительно, делал их сам. У меня был друг, замечательный фотограф, он уже умер, Лев Нисневич, некоторые его прекрасные работы можно увидеть у меня в ресторане.
Сначала я придумал рецепты семи настоек, Лев снял замечательные фотографии маленьких рюмочек с этими настойками и подписал — «семь чудес света». Потом настоек уже стало больше. Слава Ростропович научил меня делать чесночную настойку под названием «пейсаховка», а рецептом хреновой настойки поделились художники Комар и Меламид.
Сначала я открыл «Самовар» на этом же месте с несколькими партнерами, дела шли хорошо, потому что это место находится рядом с Бродвеем, театрами, люди приходили после спектаклей, друзья захаживали, но потом начались проблемы: требовался ремонт, прямо возле «Самовара» началась стройка, и наше здание получилось скрытым от глаз пешеходов, нужны были деньги, чтобы продолжать существование и выкупить доли партнеров. Как раз тогда Иосиф получил нобелевскую премию, до этого денег у него никогда и не было. Я не сразу, но решился попросить его о помощи. А он уже, в свою очередь, решил позвать за собой и Барышникова. Конечно, я понимал, что партнерство с Бродским и Барышниковым — это большое дело, но не особенно об этом думал. На тот момент очень нужны были деньги. Они оба согласились войти в долю, сделав это, конечно, более всего из симпатии ко мне и желания помочь, нежели строя планы по получению прибыли. Они всегда могли прийти в ресторан, привести друзей, отмечать дни рождения и праздники. Ресторан вообще особой прибыли не приносил, это был проект для души. За Иосифом и Мишей в «Самовар» потянулись талантливые и известные люди из мира искусства и литературы, знаменитые голливудские, бродвейские и европейские артисты.
Конечно, это был большой козырь. Если в ресторан ходят Бродский и Барышников, да к тому же, являются там соучредителями, это привлекает людей.
У Бродского был в ресторане свой любимый столик. А что он больше всего любил здесь выпить и поесть?
Он всегда садился за самый крайний столик справа, за которым мы сейчас сидим, подальше от всех, чтобы было немного укромно и откуда, в то же время, виден весь зал. Иосиф любил крепкие настойки: хреновую водку и имбирную. Пельмени любил, селедку, холодец, на праздники всегда просил приготовить ему гуся. Раз в месяц обязательно наведывался.
А что предпочитает Михаил Барышников?
Он тоже довольно часто заходил, да и сейчас бывает. Миша любит винегрет, селедку, выпить может любую настойку.
Что самое главное в дружбе?
Искренность. Когда у тебя нет никаких сомнений в человеке. Почти все люди, которых я встречал, оборачивались ко мне какой-то невероятно доброй стороной. Я никак не могу в это поверить. Щедрость и широта души моих друзей меня потрясает.
А с Бродским вы познакомились еще в Ленинграде?
Думаю, это случилось году в 60-м,в то время поэзия была очень популярна и всеми любима, поэты выступали во многих клубах и на разных площадках. На одном из таких поэтических вечеров мы и познакомились. Иосиф был впечатлен тем, что я знаю иностранные языки, звонил мне иногда, уточнял этимологию каких-то слов. Мы встречались на улице, на чтениях и выступлениях, у общих друзей, я несколько раз бывал у него дома. Но я никогда не осмеливался назвать его другом.
Почему вы так любите самовары?
С детства люблю. Нравится их форма, каждый самовар по-своему красив и уникален, это штучный товар, ручная работа. У меня большая коллекция самоваров, почти все они стоят в ресторане, а некоторые у меня дома. Я ездил по разным аукционам, антикварным магазинам, где мог, их покупал. Самовар ведь всегда был центром семейного стола, это символ тепла и уюта, домашнего очага. Однажды Сергей Довлатов нашел на барахолке самовар, купил его на последние деньги и нес пешком через весь город, на проезд у него уже не хватило. Потом сидел всегда за столиком рядом со своим самоваром.
Правда, что винегрет в «Самоваре» делают по рецепту Юза Алешковского?
Да-да, правда. Юз пришел однажды в ресторан, поел, потом спустился на кухню и показал ребятам, как якобы надо правильно делать винегрет. Я уж не помню, по-моему, он в него фасоль добавил. Борщ тоже делают по его же рецепту, а пельмени — по рецепту его жены.
Те, кто близко не знаком с вашей биографией, полагают, что вы — лишь легендарный ресторатор культового «Самовара». Но это далеко не полный ваш портрет. По образованию вы филолог и искусствовед, кандидат наук. Не случайно, что вокруг вас собралось столько талантов из мира литературы и искусства.
Поэзию и иностранные языки я любил с ранних лет, самостоятельно учился по книгам. Закончил педагогический институт имени Герцена, где специализировался на английском и французском. Кроме этих языков, знаю немецкий, неплохо польский. Последний взялся изучать, конечно, под влиянием Иосифа, он был очень увлечен польским. Латынь еще учил и люблю ее безумно, иврит знаю. Кроме того, прилично владею итальянским, тоже изучал его самостоятельно. Еще я учился в Академии художеств и потом в аспирантуре при Эрмитаже, но аспирантуру не смог закончить, вернее, не дали: начались неприятности с советской властью. Те же самые люди, которые через год начали травлю Бродского, собрали компромат и на меня. Про меня были напечатаны жуткие статьи в газетах.
Я вообще был из тех молодых людей, которых называли «штатниками», любил все американское: литературу, язык, музыку. В те времена ведь было запрещено общаться с иностранцами. А я с ними общался, теперешней молодежи не понять, что нас могли за это арестовать или за то, что тебе книжку запрещенную подарили или дали почитать. Меня отовсюду исключили, хотя потом оказалось, они и не имели права этого делать, только Верховный суд был вправе принять такое решение.
В 1972 году я уехал в Израиль, хотя всегда мечтал оказаться в Америке.
Сразу по приезду в Нью-Йорк я работал полгода ночным портье, но вскоре мне повезло, я стал директором галереи русского искусства Э. Нахамкина.
В те годы как раз была большая мода на русское искусство, картины советских художников очень хорошо продавались, были популярны. Я еще по Ленинграду знал и М. Шемякина, и О. Целкова, и многих других. А моя квартира находится прямо напротив галереи на Мэдисон авеню, и после закрытия все обычно шли ко мне на продолжение. Я что-то всегда готовил, любил большие куски мяса запекать, выбегал из галереи, уменьшал огонь на плите, поливал соусом и обратно. Когда гости приходили, все было уже не просто вкусно, а чрезвычайно вкусно.
У «Самовара» был предшественник — ресторан «Калинка». Что с ним случилось?
Этот ресторан мы с Нахамкиным выкупили у предыдущих владельцев, он находился прямо в моем доме. Моя жена Лариса к тому времени уже устала от постоянных гостей в нашем доме и однажды в сердцах сказала мне, что если я так люблю всех кормить и поить, то мне надо открыть ресторан, и тогда все друзья сразу же перестанут нахаляву ко мне ходить. Но «Калинка» была, скорее, дневным кафе, туда было приятно сходить на обед, помещение было маленькое, за ужином не разгуляться. А я хотел создать такое место, где бы по вечерам собирались друзья, и так появился «Самовар».
В этом помещении, где сейчас уже много лет находится ваш «Самовар», должна быть особенная аура, ведь здесь когда-то жил сам Фрэнк Синатра.
Он, правда, здесь жил, на втором этаже. Я сначала раздумывал, брать ли это помещение, но, когда узнал, что оно связано с именем Синатры, больше не сомневался.
Расскажите про ваши знаменитые альбомы, в которых друзья писали вам стихи, оставляли свои автографы и делали рисунки.
Я не сразу до этого додумался, но потом решил, что ведь, действительно, каждый день у меня бывают поразительные люди, личности с мировой славой, и мне хотелось, чтобы они оставили о себе что-то на память. Мне было интересно, как они узнали про это место, каковы их впечатления. Некоторых я знал, других нет, но всех просил что-то написать. Кто-то рисовал, другие сочиняли стишки или просто писали смешные и добрые слова.
В феврале 2018 года в Москве на аукционе было выставлено и продано более 700 экземпляров из вашего архива, 50 из них связаны с именем Бродского. Среди них рисунки, книги, фотографии, альбомы со стихами и автографами, салфетки, на которых экспромтом писали знаменитые ваши гости. Почему вы решили продать это богатство?
Понимаешь, все, что не было в «Самоваре» или не хранилось в моей квартире, просто лежало в ящиках, a тут в Нью-Йорк приехала моя знакомая, представительница аукционного дома «Антиквариум», и предложила выставить альбомы и другие экспонаты на продажу, потому что кто-то там ко всему этому проявил интерес. И я решил, почему бы и нет. Отдал 90 процентов архива, что-то оставил себе. Картины, подаренные мне или купленные мною, я не продавал, они так и остались на стенах «Самовара» и у меня дома.
Мемуары написать не хотите? Ведь вам есть что рассказать. В атмосфере ресторана, под водку и закуску, уверена, многие изливали вам душу и делились секретами, как ни с кем другим.
Мой друг Анатолий Найман написал замечательную книгу «Роман с Самоваром». Очень симпатично у него получилось рассказать и про «Самовар», и про моих гостей, и про меня самого. Он — мастер слова и лучше, чем он, я обо всем этом не расскажу. Поэтому не пишу и не буду. А секреты и должны оставаться секретами.
Чем же был «Русский Самовар»? Литературным клубом? Эксклюзивным салоном?
У Василия Аксенова были такие стишки, он мне их в альбом написал:
Входи сюда, усталая мужчина,
И отдохни от чужеземных свар.
Нам целый мир покажется чужбиной,
Отечество нам «Русский самовар!
Беседовала Ольга Смагаринская, специально для журнала "Этажи"
Нью-Йорк, май 2018
Это цитата сообщения ulakisa Оригинальное сообщение
Роман Каплан — душа «Русского Самовара»
Легендарный нью-йоркский ресторан «Русский Самовар» — не просто заведение а-ля-рюсс, где можно утолить голод борщом, но сакральное место русскоязычной культуры зарубежья, «земля обетованная» советской и русской эмиграции Нью-Йорка. И. Бродский и М. Барышников были его совладельцами, но душой ресторана всегда оставался гостеприимный хозяин-интеллигент Роман Каплан. Не только, и не столько, или даже вовсе не ресторатор-бизнесмен, но филолог и искусствовед, на равных с великими поэтами знающий и любящий поэзию, разбирающийся в тонкостях изобразительного искусства и обладающий отменным литературным вкусом. Немудрено, что он сумел собрать вокруг себя — и в своем «Самоваре», и по жизни — ярких и уникальных представителей русской и мировой культуры.
Сколько строк было посвящено ему и его ресторану, сколько картин, книг, фотографий, автографов, альбомов для гостей хранят эти стены. Легче сказать, кто здесь не бывал, чем перечислять тех, кто посетил «Самовар», от политиков до звезд шоу-бизнеса, все самые известные эмигранты и именитые современники, как из России, так и из других стран. «Русский Самовар» всегда был в списке мест, обязательных к посещению в Нью-Йорке. Здесь читались только что написанные стихи известных поэтов, выставлялись будущие шедевры искусства, сюда мог зайти М. Ростропович и просто поиграть для гостей и даже спеть, здесь можно было оказаться в один день на ужине с И. Бродским и М. Барышниковым, М. Плисецкой, М. Мастрояни, Л. Минелли или Б. Стрейзанд. В«Самоваре» отмечали дни рождения, свадьбы, юбилеи и провожали в последний путь С. Довлатова, И. Бродского, Л. Лосева и других легендарных эмигрантов.
«Русский Самовар» славился своими настойками домашнего приготовления, которые вы лично делали, не так ли?
Я вспомнил, что когда-то, в старые добрые времена, дворяне сами делали водку в своих поместьях. Один друг прислал мне как-то книжку 1802 года издания, в которой было больше 1000 рецептов настоек на водке. И я попытался некоторые из них возродить, хотя, конечно, многих ингредиентов в наше время уже не найдешь.
У нас в «Самоваре» было около 25-ти разных настоек. Поначалу я, действительно, делал их сам. У меня был друг, замечательный фотограф, он уже умер, Лев Нисневич, некоторые его прекрасные работы можно увидеть у меня в ресторане.
Сначала я придумал рецепты семи настоек, Лев снял замечательные фотографии маленьких рюмочек с этими настойками и подписал — «семь чудес света». Потом настоек уже стало больше. Слава Ростропович научил меня делать чесночную настойку под названием «пейсаховка», а рецептом хреновой настойки поделились художники Комар и Меламид.
Сначала я открыл «Самовар» на этом же месте с несколькими партнерами, дела шли хорошо, потому что это место находится рядом с Бродвеем, театрами, люди приходили после спектаклей, друзья захаживали, но потом начались проблемы: требовался ремонт, прямо возле «Самовара» началась стройка, и наше здание получилось скрытым от глаз пешеходов, нужны были деньги, чтобы продолжать существование и выкупить доли партнеров. Как раз тогда Иосиф получил нобелевскую премию, до этого денег у него никогда и не было. Я не сразу, но решился попросить его о помощи. А он уже, в свою очередь, решил позвать за собой и Барышникова. Конечно, я понимал, что партнерство с Бродским и Барышниковым — это большое дело, но не особенно об этом думал. На тот момент очень нужны были деньги. Они оба согласились войти в долю, сделав это, конечно, более всего из симпатии ко мне и желания помочь, нежели строя планы по получению прибыли. Они всегда могли прийти в ресторан, привести друзей, отмечать дни рождения и праздники. Ресторан вообще особой прибыли не приносил, это был проект для души. За Иосифом и Мишей в «Самовар» потянулись талантливые и известные люди из мира искусства и литературы, знаменитые голливудские, бродвейские и европейские артисты.
Конечно, это был большой козырь. Если в ресторан ходят Бродский и Барышников, да к тому же, являются там соучредителями, это привлекает людей.
У Бродского был в ресторане свой любимый столик. А что он больше всего любил здесь выпить и поесть?Он всегда садился за самый крайний столик справа, за которым мы сейчас сидим, подальше от всех, чтобы было немного укромно и откуда, в то же время, виден весь зал. Иосиф любил крепкие настойки: хреновую водку и имбирную. Пельмени любил, селедку, холодец, на праздники всегда просил приготовить ему гуся. Раз в месяц обязательно наведывался.
А что предпочитает Михаил Барышников?
Он тоже довольно часто заходил, да и сейчас бывает. Миша любит винегрет, селедку, выпить может любую настойку.
Что самое главное в дружбе?
Искренность. Когда у тебя нет никаких сомнений в человеке. Почти все люди, которых я встречал, оборачивались ко мне какой-то невероятно доброй стороной. Я никак не могу в это поверить. Щедрость и широта души моих друзей меня потрясает.
А с Бродским вы познакомились еще в Ленинграде?
Думаю, это случилось году в 60-м,в то время поэзия была очень популярна и всеми любима, поэты выступали во многих клубах и на разных площадках. На одном из таких поэтических вечеров мы и познакомились. Иосиф был впечатлен тем, что я знаю иностранные языки, звонил мне иногда, уточнял этимологию каких-то слов. Мы встречались на улице, на чтениях и выступлениях, у общих друзей, я несколько раз бывал у него дома. Но я никогда не осмеливался назвать его другом.Почему вы так любите самовары?
С детства люблю. Нравится их форма, каждый самовар по-своему красив и уникален, это штучный товар, ручная работа. У меня большая коллекция самоваров, почти все они стоят в ресторане, а некоторые у меня дома. Я ездил по разным аукционам, антикварным магазинам, где мог, их покупал. Самовар ведь всегда был центром семейного стола, это символ тепла и уюта, домашнего очага. Однажды Сергей Довлатов нашел на барахолке самовар, купил его на последние деньги и нес пешком через весь город, на проезд у него уже не хватило. Потом сидел всегда за столиком рядом со своим самоваром.
Правда, что винегрет в «Самоваре» делают по рецепту Юза Алешковского?
Да-да, правда. Юз пришел однажды в ресторан, поел, потом спустился на кухню и показал ребятам, как якобы надо правильно делать винегрет. Я уж не помню, по-моему, он в него фасоль добавил. Борщ тоже делают по его же рецепту, а пельмени — по рецепту его жены.
Те, кто близко не знаком с вашей биографией, полагают, что вы — лишь легендарный ресторатор культового «Самовара». Но это далеко не полный ваш портрет. По образованию вы филолог и искусствовед, кандидат наук. Не случайно, что вокруг вас собралось столько талантов из мира литературы и искусства.
Поэзию и иностранные языки я любил с ранних лет, самостоятельно учился по книгам. Закончил педагогический институт имени Герцена, где специализировался на английском и французском. Кроме этих языков, знаю немецкий, неплохо польский. Последний взялся изучать, конечно, под влиянием Иосифа, он был очень увлечен польским. Латынь еще учил и люблю ее безумно, иврит знаю. Кроме того, прилично владею итальянским, тоже изучал его самостоятельно. Еще я учился в Академии художеств и потом в аспирантуре при Эрмитаже, но аспирантуру не смог закончить, вернее, не дали: начались неприятности с советской властью. Те же самые люди, которые через год начали травлю Бродского, собрали компромат и на меня. Про меня были напечатаны жуткие статьи в газетах.
Я вообще был из тех молодых людей, которых называли «штатниками», любил все американское: литературу, язык, музыку. В те времена ведь было запрещено общаться с иностранцами. А я с ними общался, теперешней молодежи не понять, что нас могли за это арестовать или за то, что тебе книжку запрещенную подарили или дали почитать. Меня отовсюду исключили, хотя потом оказалось, они и не имели права этого делать, только Верховный суд был вправе принять такое решение.
В 1972 году я уехал в Израиль, хотя всегда мечтал оказаться в Америке.
Сразу по приезду в Нью-Йорк я работал полгода ночным портье, но вскоре мне повезло, я стал директором галереи русского искусства Э. Нахамкина.
В те годы как раз была большая мода на русское искусство, картины советских художников очень хорошо продавались, были популярны. Я еще по Ленинграду знал и М. Шемякина, и О. Целкова, и многих других. А моя квартира находится прямо напротив галереи на Мэдисон авеню, и после закрытия все обычно шли ко мне на продолжение. Я что-то всегда готовил, любил большие куски мяса запекать, выбегал из галереи, уменьшал огонь на плите, поливал соусом и обратно. Когда гости приходили, все было уже не просто вкусно, а чрезвычайно вкусно.
У «Самовара» был предшественник — ресторан «Калинка». Что с ним случилось?
Этот ресторан мы с Нахамкиным выкупили у предыдущих владельцев, он находился прямо в моем доме. Моя жена Лариса к тому времени уже устала от постоянных гостей в нашем доме и однажды в сердцах сказала мне, что если я так люблю всех кормить и поить, то мне надо открыть ресторан, и тогда все друзья сразу же перестанут нахаляву ко мне ходить. Но «Калинка» была, скорее, дневным кафе, туда было приятно сходить на обед, помещение было маленькое, за ужином не разгуляться. А я хотел создать такое место, где бы по вечерам собирались друзья, и так появился «Самовар».
В этом помещении, где сейчас уже много лет находится ваш «Самовар», должна быть особенная аура, ведь здесь когда-то жил сам Фрэнк Синатра.
Он, правда, здесь жил, на втором этаже. Я сначала раздумывал, брать ли это помещение, но, когда узнал, что оно связано с именем Синатры, больше не сомневался.
Расскажите про ваши знаменитые альбомы, в которых друзья писали вам стихи, оставляли свои автографы и делали рисунки.
Я не сразу до этого додумался, но потом решил, что ведь, действительно, каждый день у меня бывают поразительные люди, личности с мировой славой, и мне хотелось, чтобы они оставили о себе что-то на память. Мне было интересно, как они узнали про это место, каковы их впечатления. Некоторых я знал, других нет, но всех просил что-то написать. Кто-то рисовал, другие сочиняли стишки или просто писали смешные и добрые слова.
В феврале 2018 года в Москве на аукционе было выставлено и продано более 700 экземпляров из вашего архива, 50 из них связаны с именем Бродского. Среди них рисунки, книги, фотографии, альбомы со стихами и автографами, салфетки, на которых экспромтом писали знаменитые ваши гости. Почему вы решили продать это богатство?
Понимаешь, все, что не было в «Самоваре» или не хранилось в моей квартире, просто лежало в ящиках, a тут в Нью-Йорк приехала моя знакомая, представительница аукционного дома «Антиквариум», и предложила выставить альбомы и другие экспонаты на продажу, потому что кто-то там ко всему этому проявил интерес. И я решил, почему бы и нет. Отдал 90 процентов архива, что-то оставил себе. Картины, подаренные мне или купленные мною, я не продавал, они так и остались на стенах «Самовара» и у меня дома.
Мемуары написать не хотите? Ведь вам есть что рассказать. В атмосфере ресторана, под водку и закуску, уверена, многие изливали вам душу и делились секретами, как ни с кем другим.
Мой друг Анатолий Найман написал замечательную книгу «Роман с Самоваром». Очень симпатично у него получилось рассказать и про «Самовар», и про моих гостей, и про меня самого. Он — мастер слова и лучше, чем он, я обо всем этом не расскажу. Поэтому не пишу и не буду. А секреты и должны оставаться секретами.
Чем же был «Русский Самовар»? Литературным клубом? Эксклюзивным салоном?
У Василия Аксенова были такие стишки, он мне их в альбом написал:
Входи сюда, усталая мужчина,
И отдохни от чужеземных свар.
Нам целый мир покажется чужбиной,
Отечество нам «Русский самовар!
Беседовала Ольга Смагаринская, специально для журнала "Этажи"
Нью-Йорк, май 2018
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Роман Каплан — душа «Русского Самовара» | ГалаМаг - |
Лента друзей ГалаМаг
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»