Татьяна Алексеева - филолог, выпускница филфака МГУ, кандидат филологических наук. Специалист по творчеству Н.С. Лескова.
Бильд-редактор педагогического журнала (ИД «Первое сентября»).
Но это — самая внешняя канва. В душе я по-прежнему считаю (как и в детстве), что путешествие в глубину своего восприятия — главное жизненное занятие
(а заодно — и самое увлекательное). Именно там обнаруживается, что времени и смерти нет, что в сердцевине жизни —
и самого себя — непостижимая тайна... что у нас всегда есть внутренний собеседник... и что душевный мир развивается по тем же законам,
что и физический — волнообразно, циклично, вызревая, расцветая, теряя по осени листья, переживая зиму...
Для меня не так важно, по какой из дорог я путешествую (в каждом конкретном случае), — через поэзию или прозу.
Но поэтическая дорога — быстрее, короче. Хотя проза — универсальнее. В поэзии ландшафт виден сразу — с птичьего полета.
В прозе приходится изучать местность подошвами и со всеми по дороге знакомиться — с кустами, собаками, встречными прохожими.
Словом, они по-разному со-общительны: в прозе — больше собеседников, в поэзии — ближе расстояния. Что предпочесть — не знаю..
Татьяна Алексева. Автокомментарий.
...
ТАТЬЯНА АЛЕКСЕЕВА
ТЮРЬМА ДЛЯ БОГА
прозаические миниатюры
РОДИНА
Настоящая родина — именно душа человека. То бескрайнее и внушительное, что никогда не меняется внутри, хотя способно переживать все времена года: засыпать и задумываться зимой, мрачнеть и печалиться осенью, плодоносить летом и доверчиво открываться новому — весной.
Нарочно перепутала порядок, ведь в каждой душе-стране — своя последовательность времён. Мой — именно такой: от зимы — к осени, от лета — к весне. Весна — последняя на моём внутреннем календаре, а зима — начало. Потому так дорого здешнее пространство «вечной зимы», где сугробы лежат по полгода, а небо — белое, как антарктические льды.
Ещё ничего нет, всё безжизненно и уныло, а я уже чувствую вздроги кореньев и ростков. Хотя знаю: в моей стране после зимы наступает осень. Значит, дальше будет только хуже. Первые ростки сгниют, их истопчут, завалят мусором и истребят дотла. Только вечный дождь и чернота, похожая на осевший пепел…
Радостное лето расцветает на этом пепелище как-то неявно — под разговоры о том, что всё безнадёжно, мир катится в тар-тарары и ждать тут больше нечего. Переживание «ухудшений» оказывается столь плодоносным, что деревья наперегонки покрываются фруктами, а кусты стонут от ягод. И всё это — самых непредсказуемых форм, из коих треугольные груши не банальнее квадратного арбуза.
А весна придёт в самом конце, когда все странности исчерпаются и останется только надежда на вечность, трепет к зелёному листу и любовь, которую не вытравишь, потому что она и есть та земля. Точка опоры.
Снег — вечная новость. Когда он созревает медленно, робко стучит в окна, кружит над домом, ищет гнездо, к нему успеваешь привыкнуть. Знаешь, что вот-вот появится. Ляжет и вскоре растает, но одной ногой он уже здесь.
Но если коробочка на колёсиках (или с крылышками) вдруг перебрасывает в пространство, любовно укутанное, ушедшее под снег, как Атлантида, там понимаешь, что манна небесная всё долгое странствие по пустыне питала душу, а не тело. У них совсем разный рацион. Белки, жиры, углеводы, калории… Но ни в одной кулинарной книге не говорится о силе обновления и неизвестности.
Душа питается знанием о своём неодиночестве. Ежегодно ей приходит письмо из неведомой дали. Почерк всегда разный, а бумага одна. Пахнет сокровенной радостью, не рвётся и не мнётся. И каждый раз застаёт врасплох. «Снег!» — передают все друг другу благую весть, потрясая конвертом (каждый – своим).
Кто-то о нас позаботился, положил на голову мягкую ладонь, взъерошил волосы… Улыбнулся: «Я тут, с вами». Глазами той руки не увидишь, но письма приходят.
Небо обрушилось мириадами звёздочек, разрисовало дворы лунными дорожками. Свет и сияние, тишину и свежесть можно собирать горстями. Только в обратную сторону письмo не пошлёшь. Адрес всегда зачеркнут. Неизвестный благодетель хочет оставаться «инкогнито».
Оборотная сторона страха — желание заполучить «насовсем». Страх и желание — в одной упряжке. Но если приглядеться к сбывшемуся «насовсем», может ли что-то быть ужаснее? Руки заняты — ими уже невозможно грести, они не взмахнут дирижерской палочкой или кистью, не ухватятся за пилу или лопату… «Насовсем» — наручники, жадно окольцевавшие запястья.
Иллюзия ненасытности держится, пока силуэт скользит между деревьями, а ты гонишься следом, изнемогая от страха «не смочь». Но если к счастливой находке тебя приговорили пожизненно, страх «не заполучить» всё равно воскреснет — и перекинется на другое… «Не заполучить» обратно возможность выбора и ухода так же страшно, как не догнать убегающий приз.
Тюрьма для Бога — вот что мы пытаемся создать, заковав Его в вечность. Придумав «вечность», будто бы она существует. Растянутые Распятием руки — свидетельство и встречная исповедь: «Я ради вас — НАВСЕГДА на этих галерах…».
Фарисеи, Рим, империя Александра, множество других империй — всё хотело застыть на века. Бог уберег нас от Ада «вечности», взяв его на Себя. Позволил насовсем приковать Себя к Кресту. После, было, вырвался из пут, вознёсся… Но в каждом храме Его приковывают заново.
Ответ на комментарий Нина_Симоненко #
Нина, ничего не знаю об Алексеевой, но ее рассуждения заинтересовали. Придется полюбопытствовать. Но иногда бывает так: Лесков - это работа, отчасти тематика кафедры, а миниатюры - для души, желание выразить словесно накопившиеся мысли. В этом случае одно другому не мешает. И иллюстративный материал Сабина подобрала интересный: расплывчатый, как и многая современная живопись, но соответствующий теме.
Ответ на комментарий ГалаМаг #
Я подумала, когда погружаешься в чье-то творчество с головой, ты его (автора) уже любишь, а это накладывает отпечаток, который не сотрешь. Будешь мысли свои сверять, язык, стиль. Тут я не только этого не увидела, а усмотрела прямо противоположное Лескову. Галочка, но это всего лишь моё мнение, и оно субъективно.
Ответ на комментарий Нина_Симоненко #
Ниночка, а вот я Алексееву хорошо понимаю: есть работа, есть увлечение. И нужно как-то эти два мира совместить, пока не выйдешь на пенсию. Это уже очутившись на свободе можно заняться любимым творчеством.
Ответ на комментарий ГалаМаг #
Галочка, а Вы еще не на свободе? О себе-то я знаю, что со всей страстью погружаюсь в одно какое-нибудь дело, будь то работа или увлечение. Но все мы разные, я согласна!
Ответ на комментарий Нина_Симоненко #
Нина, я на свободе, но в "оковах". В отличие от Вас могу увлекаться несколькими проблемами сразу, поэтому всегда в раздумье - какой отдать предпочтение. Заниматься одной - устаю, приходится переключаться.