
«В детстве меня завораживал фильм „Обыкновенное чудо“, в нем была гениальная музыка и совершенно бесподобные диалоги. Уже будучи редактором русской классики, я прочла оригинал Евгения Шварца и еще целую плеяду его пьес: и для взрослых, и для детей. Все-таки надо быть настоящим волшебником, чтобы творить умные, добрые и в то же время хлесткие сказки, которые потом цитирует и стар и млад».Наталья Завьялова, шеф-редактор группы русской классической литературы

«Стыдно убивать героев для того, чтобы растрогать холодных и расшевелить равнодушных. Терпеть я этого не могу».
«Человеческие души, любезный, очень живучи. Разрубишь тело пополам — человек околеет. А душу разорвешь — станет послушней, и только. Нет, нет, таких душ нигде не подберешь. Только в моем городе. Безрукие души, безногие души, глухонемые души, цепные души, легавые души, окаянные души. Знаешь, почему бургомистр притворяется душевнобольным? Чтобы скрыть, что у него и вовсе нет души. Дырявые души, продажные души, прожженные души, мертвые души».«Дракон», Евгений ШварцКадр из фильма «Убить дракона», 1988Это говорит Дракон о своем городе и о людях, которых он «лично покалечил». А еще это слова о времени, в котором люди жили и еще пытались улыбаться и по мере сил творить добрые дела.Боялся темноты и ложился на рассвете
Страх темноты преследовал Шварца с детства, когда в потемках ему, по воспоминаниям драматурга, чудились «крайне страшные живые существа». Но и среди этих чудовищ был добрый конь, которого он вызывал свистом.В годы сталинских репрессий Шварц панически боялся, что ночью за ним придут. Чтобы не быть застигнутым врасплох (и, возможно, не предстать перед конвоем в одном белье), он выработал привычку ложиться спать, когда уже светало.Много читал и обожал покупать книги
Шварц читал очень много, и современники удивлялись, когда он успевает это делать. «Вечером возьмет у тебя книгу или рукопись, а утром, глядишь, уже идет возвращать», — вспоминал Леонид Пантелеев. Плохие произведения он не дочитывал — бросал на второй странице, даже если книга была авторским даром близкого ему человека.«Книг он не собирал, не коллекционировал, как вообще ничего в жизни не копил», — пишет Пантелеев, но «покупать книги было для него наслаждением», и особенно он «любил ходить к букинистам, откуда приносил покупки самые неожиданные». Например, это мог быть настенный календарь 1889 года, сборник воспоминаний декабристов или сонник.Евгений Шварц, 1947 годКруг чтения Шварца был хаотически широк: классики, современная проза, философия, биология, социология, физика, сказки, мемуары, путешествия. А самой глубокой любовью до последнего дня оставался Антон Павлович Чехов: его рассказы, пьесы, письма и записные книжки он перечитывал многократно.Писал «на вдохновении», потому что план убивал чудо
Шварц органически не выносил планов и синопсисов. Режиссер Николай Акимов, первый постановщик его пьес, вспоминал:«Иметь с ним дело трудно из-за его неорганизованности — он не признавал плана и не умел его сочинить. План рождался по мере писания диалога, и тогда же возникали непредусмотренные логикой ходы и даже персонажи».Евгений Шварц садился писать первый акт, не зная, чем все закончится, и герои рождались прямо в диалоге, как по волшебству. А вот финалы могли несколько раз мучительно переписываться и дорабатываться прямо во время репетиций.Делал из нескольких сказок одну
Пьеса «Голый король» — это не пересказ сказки Андерсена. Шварц взял три истории — «Свинопаса», «Принцессу на горошине» и «Новое платье короля» — и создал свое оригинальное произведение, где персонажи из разных сюжетов встречаются, влюбляются и сталкиваются с человеческой глупостью. Так драматург поступал неоднократно. Из сюжета о храбром рыцаре, убившем дракона, родилась острая и страшная пьеса «Дракон». Завязка и герои «Тени» и «Снежной королевы» были взяты у Андерсена, а дальше Шварц сотворил свое собственное волшебство: из знакомых ингредиентов возник новый мир, в котором сказочные и театральные условности начали работать по законам реальной жизни.Кадр из фильма «Каин XVIII» 1963 года по пьесе Евгения ШварцаНаписал «Золушку» для конкретной актрисы
В 1930-х годах актриса Янина Жеймо сыграла в немых короткометражных фильмах «Разбудите Леночку» и «Леночка и виноград» по сценариям Евгения Шварца. Она пережила блокаду Ленинграда, тяжелый развод, депрессию и паралич. И вот в послевоенной Москве актриса встретила режиссера Надежду Кошеверову. «Янечка, вы должны сыграть Золушку!» — воскликнула она. Взяла Жеймо под руку и повела к заведующему сценарным отделом Комитета по делам кинематографии Помещикову. Тот был не против поставить сказку Шарля Перро, тем более что недавно в Большом театре прогремел балет по ее мотивам. Но кто будет сценаристом? «Шварц», — ответила Кошеверова.Эта была весна 1945 года. Невероятная радость витала в воздухе, — и это ощущение праздника Шварц перенес в свой текст.«Вдруг я неожиданно испытал чувство облегчения, словно меня развязали. И с этим ощущением свободы шла у меня работа над сценарием. Песенки получались легко, сами собой. Я написал несколько стихотворений, причем целые куски придумывална ходу или утром, сквозь сон», — вспоминал он.
«Смотрели его три раза. Один раз пропустили на публике... Спектакль имел успех. Но потребовали много переделок».