Для Кремля приближается март 1953-го
16-08-2026 17:08
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Это было предсказано это сорок лет назад.
«Всегда и везде парадоксальная логика стратегии определяет исходы – знают ли об этом участники или нет».
Эдвард Люттвак. «Стратегия: логика войны и мира» (1987)
В максимальной силе – максимальная уязвимость
В опубликованной недавно статье в The Moscow Times, ставшей популярной среди многих внимательных читателей (и законно добравшейся до вершины рейтинга) ее автор – военный историк Константин Гайворонский – доказывает, что Владимир Путин усвоил главные уроки Первой мировой. Избегает тотальной мобилизации, сжег альтернативные центры легитимности и заблокировал популярным генералам доступ к власти. Сравнивая текущий режим с тоталитарной устойчивостью СССР в 1941 году и Третьего рейха в 1945-м, автор делает вывод: система лишена механизмов для революции образца февраля 1917 года и фундаментально устойчива.
Гайворонский прав: сегодня система устойчива. Но что происходит после исчезновения арбитра, какова механика? Заговор марта 1953-го: тогда система тоже выглядела монолитной – и рухнула в течение недель после смерти вождя не потому, что была слаба.
Нам нравится его диагноз дня сегодняшнего, но не его вывод. Для этого понадобится якорь, в качестве которого мы выбрали выдающегося американского аналитика Эдварда Люттвака и его знаменитые книги. Гайворонский описывает устойчивость путинизма, а по парадоксальной логике Люттвака, именно эти три «усвоенных урока», идеально защищающие режим от революции снизу, неизбежно превращаются в ловушки. Закрыв все двери от возможного наступления революции 1917 года, путинизм лишь замуровал себя сам – гарантировав, что финалом будет внутренний силовой разлом.
Люттвак же предлагает не линейную логику, а парадоксальную оптику. Применим ее для двух конкретных примеров.
Ловушка «Разделяй и властвуй»
Каждое стратегическое преимущество порождает собственную уязвимость, пишет Люттвак. Путин удерживает ФСБ, Росгвардию, армию, «Роснефти» и «Газпромы» в состоянии управляемой конкуренции, что функционирует при живом арбитре, но ведет к катастрофе без него. Чем эффективнее система подчиняется арбитру сегодня, тем катастрофичнее она работает без него завтра. В книге «Госпереворот» Люттвак описывает как это работает против действующего правителя: после исчезновения арбитра включается кризис преемничества, что ведет к межклановой борьбе за транзит без координатора.
Путин создал среду, питающую оба механизма в разное время и по разным причинам. Гражданское общество уничтожено, альтернативная легитимность выжжена, но госаппарат функционирует. Согласно концепции Люттвака это и есть идеальная среда для одновременного наступления сценариев. Не учтена им только корпоративная солидарность силовиков: ФСБ, ГУ ГШ и Росгвардия объединены общим институциональным интересом – сохранением системы как сословия. Впрочем, горизонтальный иммунитет работает, когда все штатно. В условиях острого дефицита ресурсов он разрушается через «дилемму заключенного»: каждое ведомство боится, что соседнее арестует его руководство первым. Так горизонталь корпоративной солидарности превращается в гонку на выживание. И во взаимное уничтожение.
Делегирование силы
К мятежу июня 2023 года также применима парадоксальная инверсия Люттвака. Путин создал ЧВК как противовес Генштабу, наделив Пригожина критической массой ресурса. Но инструмент балансировки обрел собственные интересы. И парадокс делегирования силы был предсказуем (если бы кто-то читал Люттвака!). После уничтожения Пригожина Кремль «огосударствил» ЧВК. «Серый сектор» зачищен – и здесь Гайворонский прав: механизм изменился. Но огосударствление не устраняет парадокс, а переносит его внутрь. Штатная вертикаль при живом арбитре выглядит как лояльность. При кризисе поиска преемника та же вертикаль становится ареной аппаратной борьбы за ресурс. Андрей Белоусов и его предшественники накапливали институциональный вес именно потому, что система это поощряла. Это не тот же механизм, что обеспечил взлет и популярность Пригожина – но аналогичный по результату: Гинденбург (о его роли в Германии отлично написано у Гайворонского) теперь не вне МО, а внутри него. Невидим – но не исчез.
Деформации, а не мгновенный крах
Экономика РФ не переживает тотальной «битвы ресурсов» в духе окопной войны 1916-го. Мы называем путинское государство «неопатримониальным сырьевым», потому что власть в РФ держится не на законах и институтах, а на личной лояльности правителю и распределении ресурсов среди приближенных. Да, оно обладает запасом прочности и абсорбирует давление дольше других типов государств. Но и внутренне давление реально: «гробовые выплаты» контрактникам разогнали инфляцию, кадровый голод создает узкие места, дефицит бюджета растет, рубль теряет в весе.
Это не «экономика рушится за месяцы» – это сигналы накопления деформаций, которые неопатримониальная модель откладывает «на потом», не устраняя. Андрей Клепач, главный экономист ВЭБ.РФ, сказал на закрытой сессии Никитского клуба:
Социальный кризис придет «тогда, когда его никто особо не ожидает». Как Февральская революция, которую Ленин в декабре 1916-го считал делом далекого будущего. Таков диагноз изнутри системы. Стратегическое преимущество, эксплуатируемое без ограничений, производит собственное истощение, постулирует Люттвак, которого наверняка читал Клепач. Поэтому-то смертономика и деформируется, а вслед за ней – сознание людей.
Стратегический паралич кланов и социальная кома
Казалось бы, кланы не готовятся к переделу, поскольку в условиях жесткого контроля ФСБ подобные приготовления означают их немедленное уничтожение. Но паралич не равен стабильности. Каждый клан ждет своего часа не потому, что доволен, а потому что первый, кто начинает, погибает. Это и есть классическое равновесие Нэша в условиях информационной асимметрии: каждый игрок выбирает лучшую стратегию исходя из действий других, но не знает реальных намерений и ресурсов соседа. Оно устойчивое, пока жив арбитр. При его исчезновении – мгновенно инвертируется. Так паралич становится гонкой. Политолог Дмитрий Травин пишет про книгу Дэнни Орбаха о заговорах против Гитлера: немецкие генералы были готовы действовать, но только при определенных условиях.
«Изменения зависят от появления окна политических возможностей, а оно – не столько от действий конкретных людей, сколько от сочетания объективно складывающихся обстоятельств. В том числе от случайности». Российские кланы находятся в том же состоянии: не лояльность, а расчет.
Общественная пассивность – безусловный ресурс Путина, а также нейтральная среда при кризисе преемственности. Различия с 1991 годом огромны: тогда была альтернативная легитимность – популярный Ельцин, Верховный Совет, мощное низовое демократическое движение. Сегодня протестного потенциала ноль. Это и есть опровержение аналогии Гайворонского с Москвой-1941 и Берлином-1945. Тогда общества удерживалось экзистенциальной угрозой – реальной, не придуманной. Советские граждане видели немцев под Москвой в 41-м. А сами немцы боялись возмездия в 45-м.
Кремль выдумал аналог: «война с НАТО за выживание РФ» и старается убедить общество, что это и есть тотальная война, но «малой кровью», подразумевая, что большая война обязательно будет. При этом атомизация общества и предотвращает бунт, и исключает активную защиту режима. Поэтому общество и не восстанет против Путина, но и не выйдет его защищать, как не вышли защищать СССР 22 миллиона советских коммунистов.
Гайворонский правильно отвечает на законный вопрос о революции снизу. Браво. Только вот Путин построил не защиту от февраля 1917-го, а идеальную среду для марта 1953-го.
А значит, путинизм войдет в кризис не потому, что общество восстанет, а потому что Лубянка, для которой сохранение своей власти важнее лояльности, победит ФСБ.
Люттвак предсказал это сорок лет назад.
Аарон Леа, Борух Таскин, kasparovru.com
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Для Кремля приближается март 1953-го | София_Гамерник - Дневник София_Гамерник |
Лента друзей София_Гамерник
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»