После романа Олдингтона примеривался было взяться за что-нибудь лёгкое-развлекательное и вдруг вспомнил, что кроме Хемингуэя и Ремарка (их я, конечно, читал, пусть и в разное время) советская критика называла ещё одного писателя - классика литературы о Первой Мировой войне. Англичанин, американец, немец и, ну да, а кто же ещё! - француз. Анри Барбюс. Хотя, как сейчас я выяснил, о войне он написал гораздо раньше тех трёх - когда война ещё гремела и гробила во всю мощь.
Выбор возник, какое издание читать - том "Библиотеки всемирной литературы" или сборник из серии "Литературные памятники"? И там, и там - "Огонь", награжденный Гонкуровской премией. Интуитивно выбрал более позднее издание ("Памятники"). И не ошибся. Перевод практически тот же, к имени Валентина Парнаха добавилось ещё одно - Ольги Моисеенко. Могу ошибаться, но главная разница двух текстов в том, что из более позднего варианта исчез подзаголовок "Дневник взвода" и разные грубые словечки стали чуть ещё грубее (по нынешним меркам - совсем незначительно). Однако у самого автора был пунктик относительно таких слов. Он негодовал, когда редакторы смягчали солдатскую речь - в угоду "чистой публике".
На мой взгляд, роман "Огонь" очень сильно отличается от написанного Олдингтоном, Хемингуэем да и Ремарком тоже (хотя "На Западном фронте" читал очень давно; помню смутно). Барбюс - это же француз! Но дело даже не в этом. Мало того, что его роман состоит из разрозненных эпизодов, как бы отдельных новелл (против такого уподобления Барбюс, впрочем, протестовал: никакой это не цикл рассказов, а роман!), здесь и главного героя нет, и повествование ведётся от третьего лица множественного числа. Хотя реальный свидетель происшедших событий, хранитель памяти о них, а затем рассказчик - в действительности один: сам Барбюс, пацифист, интернационалист, отправившийся на войну добровольцем и заслуживший уважение своих товарищей и командиров смелым поведением на поле боя.
Ну и, понятное дело, никакой он не представитель потерянного поколения, в отличие от авторов, с которыми упоминался в одном ряду. Поскольку война сделала его окончательным социалистом и интернационалистом. В этом своя логика, потому что человечество, увы, так и не нашло действенного средства против войн, за вычетом разве что заклинания: эта война должна стать последней! Так что Барбюс, по сути, прав: войны может прекратить лишь объединённое человечество. Как добиться такого объединения - вопрос отдельный и громадный...
Роман же свой Анри Барбюс написал всё равно как истинный француз, поначалу утопив повествование в потоках утомительных мелочей - почти столь же невыносимых, какой была солдатская служба на той войне. Боевые действия он, показал, впрочем, с не менее тщательным натурализмом и тут достиг настоящих высот, возвел памятник литературный, настоящий, без скидок, что называется, на все времена. Не "Илиада, но - "Огонь"!
Читать дневниковые записи и письма Барбюса, дополняющие и иллюстрирующие собственно роман, было поучительно, но уже не так интересно. Закончив чтение книги из "Литературных памятников", я перешёл к более объёмистому авторскому тому "БВЛ". Роман "Ясность" показался мне куда более слабым, чем "Огонь". Барбюс писал его, окрыленный успехом первого романа, и, видимо, хотел сказать больше. Но первые главы, описывавшие гражданскую, ещё довоенную жизнь главного героя Симона Полэна, произвели на меня впечатление какого-то черновика или, быть может, синопсиса. На такой основе, наверно, можно было бы создать что-то на уровне классиков и современников Барбюса (того же Мартена Дю Гара, например), но, увы, Барбюс дальше не пошел, оставил читателю всё эту невнятную газетность и сумбур.
В главах военных он всё-таки поднялся почти до уровня "Огня" - почти, но ненадолго. Сюрреалистические картины, разворачивавшиеся в голове тяжело раненого Полэна, сменились газетной пропагандой, когда главный герой пошёл на поправку. В общем, не "Огонь".
Рассказы, дополняющие романы в сборнике "БВЛ", они тоже на самом деле ближе к очеркам, полемическим эссе. Яркие проблески таланта в них тоже случаются, но в целом это не те произведения, к которым хотелось бы возвращаться, перечитывать, открывать для себя что-то новое и т.п.
В отличие от Олдингтона и Ремарка Барбюс получил свой авторский том в советской "Библиотеке всемирной литературы", но сейчас его творчество, кажется, и впрямь переместилось в область, занимаемую исключительно литературными памятниками.
