[466x700]
Она была необычной. Заметной. Стильной -в один оттенок и сумочка и мобильный.
Глаза лукавые, можно сказать, субтильна.И все летела, как бабочка на огонь…
Она из породы неугомонных кошек,таких это внешне кукольно-милых крошек,
в зрачках у которых – эхо от сладкой дрожи,и спрятанная усмешка:«попробуй-тронь…»

Она казалась многим до жути странной,и вечерами плескалась часами в ванной,
всегда мечтая украсить запястье раной,еще решить бы, откуда начать, и чем –
красиво, верно, кафельная стена и цепочка капель…Слышишь, как ночь сминает в ладонях мысли?
Утром, совсем иная,она у зеркала молча наносит крем,

и ставит чайник – ровно на чашку кофе.Свободно и независимо. Чем не профи
в искусстве распинания на Голгофе себя самой в хрупкой утренней тишине?
И это вот одиночество - чем не средство,единственно верный способ расстаться с детством,
оставив долю цинизма себе в наследство и жажду вешаться. Завтра же. На ремне

от фирменных джинсов с лейблом и прочей мутью…Сидишь тут, как попугайчик, глядишь на прутья,
а клетка - теснее, уже… Хотя не суть, и живут другие похуже в десятки раз…
Ну нет, пожалуй, вроде бы все нормально, пускай одна, - и чего? Велика печаль! Но
впадать в депрессию в общем-то, аморально…Звонок.Ответит презрительно, парой фраз

пошлет бой-френда под пригороды Парижа,а если точнее - куда ему будет ближе
всего, у пояса, на дециметр пониже.И бросит трубку. Все.Поздно.Ждала - вчера.
Посмотрит в окошко. После - вздохнет устало.Добавит немного сахара: ложка - мало…
И усмехнется печально: «Я так и знала.Не зря казалось - жизнь чересчур щедра».

Она не привыкла плакать без их свиданий,да, ей пополам количество оправданий,
и личность, не оправдавшую ожиданий,она стирает. Бесстрастно и быстро. Влёт.
А дальше все как обычно: метро-работа.Водитель, притормозивший у поворота.
«Чего ты такая?» - в офисе спросит кто-то…
И может, тогда она ему не соврёт…
(Алина Марк)