Хелен Грейнер (Helen Greiner), родившаяся в Британии, переехала в США вместе со своими родителями, когда ей было пять лет. Получив в 1990 году в Массачусетском технологическом институте степень бакалавра машиностроения и магистра информатики, она вместе с одним преподавателем и своим сокурсником создала компанию iRobot, чтобы заниматься производством практичных роботов для массового потребителя, корпораций и военных. Среди прочей продукции компания разработала маленького подвижного робота PackBot, который может вести разведку в опасных ситуациях, а также робот-пылесос Roomba, предназначенный для уборки в доме. В 2008 году Грейнер создала стартап CyPhy Works, который занимается конструированием летающих роботов, или дронов. Редактор Foreign Affairs Гидеон Роуз (Gideon Rose) взял у нее в начале ноября интервью.
— Да. Я расспрашивала брата обо всяких деталях «Звездных войн» — он все это знал — и выяснив, что R2-D2 играл Кенни Бейкер, я сказала: «Что ты имеешь в виду — кто-то играл R2-D2? Я думала, что он робот!» Между прочим, из первых эпизодов мы узнали, что R2-D2 передвигался по воздуху, потому что он никак не мог продраться через джунгли на планете Татуин, не мог подняться по лестнице. Вот почему мне пришлось заняться летающими роботами.
— Упорство и настойчивость — на тот случай, если первая пришедшая в голову идея не принесла тебе миллиард долларов. Способность идти избранным путем, преодолевая любые преграды.
— Ну, iRobot мы учредили в 1990 году, а первый инвестиционный капитал получили лишь в 1998-м. Подписку на акции открыли в 2005-м. Это была очень долгая дорога к успеху.
Думаю, дело не только в везении и правильном выборе времени. В большей степени это способность рождать великолепные идеи, делая это в нужный момент. Компания Uber, например, не добилась бы успеха в 1990-х, потому что тогда у людей не было смартфонов.
То же самое и с роботами. Великолепный пример — доставка при помощи беспилотников. Сейчас время думать об этом, но заниматься этим рано, так как пока еще нет соответствующих технологий, и остаются некоторые барьеры в нормативных правилах и в сознании. Поэтому наша стратегия такова: мы сейчас собираем воедино все детали, готовим технологии, чтобы через пять лет быть в полной готовности. Я думаю, что именно тогда наступит нужное время.
Не могу сказать, что я всегда добивалась успеха. Например, в 2000 году я попыталась сделать робота, подключенного к интернету. Сегодня VGo, Suitable Technologies, Double Robotics и некоторые другие производители делают чудесных роботов с подключением к интернету. А я попыталась сделать это в 2000 году. Идея была неплохая; я думаю, люди будут использовать телеприсутствие для самых разных дел. Но время было выбрано неправильно; тогда было слишком рано. Тогда в большинстве домов даже не было подключения к интернету. У интернета не было оптических сетей с переключением, как сегодня. Поэтому с годами я усвоила, что важна не только сама идея - важен выбор времени для реализации этой идеи.
— Да, и именно на этом мне нравится играть, потому что можно всю жизнь идти впереди всех-всех, и никуда не прийти. Хороший предприниматель правильно выбирает время — но не для того, чтобы заниматься той или иной технологией сейчас, а чтобы предвидеть, что можно будет сделать через несколько лет с момента начала работы. Таким образом, все сходится в одной точке: технология готова, рынок готов, и все на месте для того, чтобы продвигать успешный продукт.
— Это иной подход к инновациям в робототехнике? Отличается ли он от того, что было раньше?
— Раньше роботы были для лабораторных показов. Мы собирались вместе, и каждый мог увидеть, как робот делает нечто крутое. «Ох и ах, робот что-то делает. Это великолепно». Мы изменили эти подходы, чтобы роботы попали в руки к обычным людям. Их можно использовать как настоящих солдат в тяжелых условиях: они - прочные, надежные, простые в использовании. Их можно применять дома, и это не какая-то там мудреная техника, а весьма практичное устройство, которым люди пользуются ежедневно.
— Думаю, да. Дело в том, что идей в робототехнике — девать некуда, и демонстрационные показы это подтверждают. Уходит много бессонных ночей и много пота, чтобы подготовить робота к демонстрации, но когда ты занимаешься производством, приходится думать о таких вещах как финансовые обязательства, цепочки снабжения, логистика. То есть, о самых разных аспектах, чтобы робот оказался в руках у человека. Сейчас изготовлено десять с лишним миллионов роботов Roomba, и это изменило отношение людей. Они больше не говорят: «Смотрите, робот что-то делает!» они пользуются ими. Роботы появились у людей дома. И люди ощущают пользу от них.
— Инновации возможны без предпринимательства, но я не думаю, что предпринимательство возможно без инноваций. Это вовсе необязательно те инновации, которые мы используем для создания вещей, являющихся абсолютной новинкой с технической точки зрения. Но предпринимательству обязательно нужны инновации, чтобы предприниматель добивался успеха.
— Не знаю, великие они или нет. Это люди, у которых возникают идеи-фикс по разным поводам. Типа, я хочу, чтобы были роботы. Поэтому я предприниматель. Я страстно хочу, чтобы мир заполнился роботами.
— Да, но вспомним, что я начинала в 11-летнем возрасте. Думаю, страстное увлечение придает упорство и настойчивость в преодолении возникающих препятствий, если ты не какой-то там великий гений типа парней из Google. Если ты приходишь в бизнес, просто чтобы делать деньги, тебе будет трудно.
Для меня главное в том, что сбываются мечты. Когда мы начинали работу в iRobot, то считали бы себя чрезвычайно успешными, получись у нас продать хоть тысячу роботов, потому что в то время никто подвижных роботов в таких количествах не продавал. (Я не веду здесь речь об автоматизированных системах управления в промышленности, потому что этим люди занимаются десятилетиями.)
— Во многом это одно и то же. Это любовь к технике и технологиям. Могу честно сказать, что если бы я не занималась этим в компаниях, я бы занималась этим у себя в гараже. Я появилась в такое время, когда можно добиваться успеха в бизнесе, занимаясь любимым делом. Но родись я лет на десять раньше, у меня, наверное, была бы настоящая работа и хобби в гараже (роботы).
— Думаю, да, но не в вопросах финансирования, потому что венчурные капиталисты зарабатывают этим себе на жизнь. Государство должно способствовать, обеспечивать условия. Я верю в кластеры, и у нас в районе Бостона есть кластер робототехники, опирающийся на Массачусетский технологический институт и iRobot. Сейчас в робототехнике работают сотни начинающих компаний, и это по-настоящему здорово. Способствовать тому, чтобы сообщество робототехников собиралось вместе — мне кажется, в этом государство как раз и может сыграть определенную роль. Я являюсь представителем президента по глобальному предпринимательству, и это можно использовать в дипломатической деятельности.
— Они выполняют разные задачи в инновационной экосфере. Если ты работаешь в университете, ты обязательно должен заниматься тематикой, рассчитанной на 20 лет вперед. Если ты работаешь в стартапе, и занимаешься тематикой, рассчитанной на 20 лет вперед, то твои инвесторы будут недовольны. А государство для того, чтобы создавать условия, создавать равные условия для всех: власть закона, один набор правил для всех людей, политика, обеспечивающая существование венчурного капитала. Государство также решает задачи в областях, относящихся к национальной безопасности. Google, может, и лечит рак, но я не думаю, что эта компания вдруг возьмет и начнет вкладывать деньги в укрепление нашей обороноспособности.
— Как и все остальное в мире, это обоюдоострый меч. С одной стороны, статистика показывает, что женщины собирают менее 5% венчурного капитала в стране, а поэтому такие вещи для них затруднительны. С другой стороны, если ты выделяешься среди коллег, люди это запоминают. Из этого надо извлекать только хорошее, а все прочее игнорировать, и тогда все будет хорошо.
— В разных странах предпринимательство финансируется по-разному? Или это особенность Америки?
— Я думаю, Соединенные Штаты лидируют в мире по предпринимательству. Я натурализованная гражданка Америки, поэтому мне нравится говорить, что я американка по выбору, а не по случайности. Я очень рада, что мои родители приехали сюда, когда я была ребенком, потому что это действительно та страна, где все возможно, где ты можешь многого добиться. Закончить вуз, сразу открыть компанию, а затем превратить ее в крупнейшую компанию в области робототехники — для меня это буквально сбывшаяся мечта. Но мне кажется, другие страны видят, как это делается у нас, и это хорошо для мира, потому что предприниматели создают рабочие места, создают предприятия. Конкуренция стимулирует дальнейшее развитие и ускоряет поступательное движение мира.
— Роботостроение становится все более глобализованным, но иногда безосновательно. Там, где я работаю сейчас, над созданием беспилотников, чрезмерно много различных норм и правил [в США]. Это выводит созданную у нас отрасль за пределы страны посредством американских военных инвестиций. Бестолковые правила Федерального авиационного управления выталкивают предприятия по производству беспилотников в Европу, в Канаду и в другие места. Так что и у государства есть свои недостатки. Важно даже при обеспечении безопасности людей делать так, чтобы правила и регулирующие нормы помогали американской промышленности, а не вредили ей.
— Я вижу огромный потенциал в летающих роботах, потому что с ними можно избежать многих проблем, возникающих на земле. Я думаю, мы будем ускоряться в этой области. Посмотрите вокруг: где бы вы ни находились, повсюду есть свободное пространство (в воздухе). Используя дроны, мы немного хитрим — нам не нужно преодолевать большие препятствия, не нужны меры обнаружения, классификации и все прочее, потому что в воздухе гораздо меньше всего, чем на земле. То же самое можно сказать о загородной местности, где нет улиц, пешеходов, велосипедистов. В воздухе нет деревьев, нет рек. Есть просто коридор над верхушками деревьев, дожидающийся, когда его начнут использовать для полетов беспилотников.
— В старой научной фантастике полно летающих автомобилей, реактивных ранцев и так далее. Они появятся в будущем в воздушном пространстве, или там будут только беспилотники?
— Я считаю, что такая техника придет. У нас в наземных роботах уже немало технологий, позволяющих опознавать предметы и избегать столкновений. Часть этих технологий я хочу применить в летающих роботах. Думаю, мы сможем уйти от однообразия в воздушном пространстве. Я не вижу причин, по которым дроны не смогут разделить воздушное пространство с человеком.
— На заводах и фабриках роботы работают десятки лет, и ситуация с занятостью изменилась, однако люди на заводах все равно остались. Наверное, их там стало меньше, но мы можем производить больше продукции. Если робот повышает эффективность, ты обязательно захочешь его заполучить. Технический прогресс не остановишь; мир будет и дальше двигаться вперед. Хотелось бы видеть, как повышение производительности меняет общественный договор, и как у людей появляется новое представление о рабочей неделе — четырехдневная, позднее даже трехдневная — потому что у них появится больше свободного времени, которое они смогут проводить со своими семьями.
— Думаю, имеют. Когда мы начали спрашивать людей, нужен ли им робот-пылесос, многие представляли себе Терминатора, толкающего перед собой пылесос. Мы спрашивали в основном женщин, и они оказались очень практичными: «Куда я его поставлю, он не войдет в мою кладовку». Потом мы им показали Roomba, и реакция была такая: «Да, думаю, такой мне дома пригодится». Он сам заряжается, он очень маленький, и он просто делает свою работу, и все. Отклики были очень положительные.
— На Земле живет семь миллиардов людей, и почти у всех очень хорошо получается быть людьми. Мы не пытаемся воспроизвести человека. Мы пытаемся помочь человеку, сделать его более эффективным, более результативным в работе, дать ему возможность большего добиваться при помощи робототехники.
— Каково отношение роботостроения к искусственному интеллекту?
— Роботам нужен искусственный интеллект, но искусственный интеллект можно создавать в бесплотной оболочке, скажем, в компьютерной системе. Я считаю, что искусственный интеллект у роботов пойдет иным путем, что они будут больше походить на животных или на человека, а то, что на компьютере, не будет соперничать с человеческим интеллектом, а станет его придатком. Мне кажется, людей вводит в заблуждение терминология, которой пользуются те, кто работает над созданием искусственного интеллекта. Они говорят: «Это как мозг». Но это не так. Это целиком и полностью машина, алгоритм. Когда люди говорят что-то типа «искусственный интеллект — самая страшная угроза для существования человечества», я в это не верю. Я не вижу такой угрозы. То, что существует в данный момент, не вызывает у меня никакой тревоги, и я не усматриваю в этом никакой опасности для человека.
— Нет, потому что я не видела такие технологии, которые заставили бы меня беспокоиться. Если бы увидела, то обязательно забеспокоилась бы. Проблема беспокойства обо всем на свете состоит в том, что оно заставляет человека отвлекаться от вещей, которые действительно должны вызывать у нас тревогу. Это глобальное потепление, геноцид, фундаментализм, биотехнологическое оружие и так далее. Вот это настоящие угрозы.
В начале 2000-х годов Билл Джой (Bill Joy) [в то время он был ведущим ученым в Sun Microsystems] писал статьи о том, как биотехнологии, нанотехнологии и робототехника уничтожат мир. Нам звонят из Wall Street Journal и спрашивают: «Каких злобных роботов вы там у себя делаете?» А мы типа отвечаем: «Нет никаких злобных роботов. Только пылесосы. Клянемся, только пылесосы».
— Да, но у этих людей был такой же естественный страх и ненависть к компьютерам. Кое у кого эти чувства сохранились до сих пор. Но когда компьютер стоит у тебя на столе, когда у тебя дома гудит Roomba, твоя точка зрения меняется. Вы видите, насколько это вам полезно. Когда роботы начнут доставлять посылки за 30 минут, и вам не придется ждать доставки целый день, люди начнут понимать, какие это полезные устройства, и что никакой мир они не уничтожат.
— Тот, кто говорит это, не учил историю. Люди-новаторы всегда будут находить разные вещи в разных областях, а потом объединять их и предлагать нечто совершенно новое.
Примечание: Интервью отредактировано и сокращено.