В сосновом бору на песке земля укрыта серо-белым ковром. В сухую погоду он похрустывает под ногой, как сухарь, а поднимешь кустик — крошится в пальцах. Это ягель, олений мох. Лёгкий, весь в мелких веточках, будто крохотное деревце без листьев. По виду не угадаешь, сколько ему лет. А он все свои годы помнит — и показывает тому, кто присмотрится.

Начнём с того, что это и не мох вовсе. Мох — растение, а ягель — лишайник: гриб и водоросль, сросшиеся в одно тело. Гриб даёт дом и влагу, водоросль кормит их обоих на свету. Корней у такого тела нет, оно просто лежит на земле. Оттого в сушь ягель ломкий, как печенье, а намокнет под дождём — делается мягким и упругим.

Присмотритесь к одному кустику. Веточка поднимается вверх и делится надвое. Чуть выше каждая половинка снова делится, и ещё, и ещё — ярус над ярусом, как маленькое дерево в развилках. Вот в этих развилках и спрятан счёт.



А счёт такой: новый ярус ветвления ягель даёт примерно раз в год. Тянется он вверх, макушкой, а снизу понемногу темнеет и отмирает. Выходит, число развилок от светлой макушки до тёмного низа — это и есть годы живой части.

Так же, если подумать, прикидывают возраст молодой сосны. Каждый год она выбрасывает новый венчик веток — мутовку; сосчитал мутовки, прибавил немного на первые годы, вот и возраст. Сосна над головой и ягель под ногой ведут один счёт — только у сосны ярусы в рост человека, а у ягеля в палец.


Годовой шаг у ягеля крошечный. За всё лето он подрастает едва на несколько миллиметров — оттого ярусы и сидят так тесно, что сосчитать их можно, лишь нагнувшись вплотную.

Придумал считать так ленинградский ботаник Владимир Андреев. Ещё в середине прошлого века он ездил по северу и пересчитывал на кустиках развилки — чтобы знать, за сколько лет выеденный олений корм отрастает заново.

Дело в том, что ягелем кормится северный олень, и зимой это едва ли не вся его еда. Но олень, когда корма вдоволь, скусывает только мягкие макушки — те самые последние годы прироста. Нижнее, потемневшее, он не трогает. От этого ягель быстро отрастает, и через два-три года стадо может вернуться на то же место.


А полвека спустя способ Андреева проверили заново — уже не на глаз, а по углероду в самом лишайнике. Цифры почти совпали. Кустик и правда считал свои годы верно, надо было научиться его читать.


Осенью, после дождя, когда серо-белый ковёр в бору станет мягким и перестанет хрустеть под ногой, присядьте и поднимите один кустик — только не срывая. Сосчитайте развилки, сверху донизу. Это его годы. И где-то над вами ровно так же, мутовками, ведёт свой счёт сосна.
Источник

Спасибо за ваши комментарии!