Идея быстрого строительства недорогих домов возникла в СССР ещё в 1930-х годах. Именно она породила панельки — простые здания из готовых типовых блоков. Впоследствии они лишились всякого наружного декора, однако первые московские панельные дома были отделаны так, что больше походили на итальянские палаццо. Так появилось одно из подобных сооружений — Ажурный дом на Ленинградском проспекте в Москве.

Ажурный дом (Дом-аккордеон, дом Бурова) — памятник экспериментального жилищного строительства в стиле ар-деко, расположенный в Москве на пересечении Беговой улицы и Ленинградского проспекта. Был возведён архитекторами Андреем Константиновичем Буровым и Борисом Николаевичем Блохиным в 1939—1940 годах методом крупноблочного строительства. Проект разрабатывался как вариант типовой застройки, совмещающий экономичность сборного домостроения и художественную выразительность.

Мысль о том, что в столице нужны многоэтажные дома, которые можно строить быстро и относительно дёшево, возникла в 1930-е годы. В 1935-м появился генеральный план реконструкции города, который предполагал, что значительную часть Москвы заполнят типовые строения. Частью этой работы стало возведение здания по проекту Бурова и Блохина.

Ажурный дом не был первой пробой в блочном строительстве. Чуть раньше в Москве появилось несколько зданий, созданных по той же технологии, — например Бриллиантовый дом на Большой Полянке. Архитекторы использовали похожие решения: типовой недорогой каркас из больших панелей заводского производства и индивидуальный декор поверх него.

Первые панельки облицовывали так, чтобы они выглядели как кирпичные дома: их покрывали плитками, похожими на камень, и скрывали швы между ними. Однако Буров и Блохин решили, что конструктивное решение необходимо подчеркивать, а не скрывать. Ажурный дом стал первой панелькой, которую архитекторы украсили резными блоками, при этом не закрыв швы между крупными частями. Видимость строительного принципа была важной особенностью.

Дом строили методом крупноблочного строительства из двух типов блоков: несущих внутренних и ажурных внешних. Буров ввел несколько технологических новшеств. Блоки были достаточно тонкими — 5–7 сантиметров, но выдерживали московские морозы и не трескались благодаря особому долговечному составу бетона.

И внутренние, скрытые за украшениями, и внешние декоративные блоки изготовили серией на заводах по универсальным шаблонам. Готовый комплект привозили на строительную площадку по частям и уже там соединяли в общую конструкцию.

Ажурный дом должен был положить начало строительству подобных зданий по всей стране. Осуществить замысел помешала Великая Отечественная война. Для 1930-х годов технология его возведения была новаторской и экономически целесообразной. Однако в послевоенное время, когда в СССР спешно строили множество новых домов взамен разрушенных, начинание Бурова и Блохина оказалось слишком сложным.

Изначально Ажурный дом возводился как жилье для работников авиационных заводов. Когда строительство завершилось, в него въехали военные высоких чинов, авиаконструкторы, инженеры и творческая интеллигенция. В число самых известных обитателей Ажурного дома входили поэт Константин Симонов и актриса Валентина Серова — они были супругами. После войны часть квартир превратилась в коммуналки.

Внутри Ажурный дом был устроен нетипично. На каждом этаже располагались 18 квартир уменьшенного метража, крошечные кухни занимали площадь около двух квадратных метров. Компактные жилые пространства совмещались с просторными холлами и широкими лестницами.

Внутри Ажурный дом был устроен нетипично. На каждом этаже располагались 18 квартир уменьшенного метража, крошечные кухни занимали площадь около двух квадратных метров. Компактные жилые пространства совмещались с просторными холлами и широкими лестницами.

Исследователи архитектуры считали, что Андрей Буров создал гибрид раннесоветского дома-коммуны и американских отелей среднего класса. Он ездил в командировку в США и изучал здания гостиниц. Именно там он позаимствовал для Ажурного дома идею длинных и широких общих коридоров — пространств для досуга и общения. Предполагалось, что в них жильцы будут проводить свободное время не только с семьями, но и с соседями.

В Америке же Буров заинтересовался идеей создать специальный этаж, где размещались бы нужные всем жильцам службы. На первом этаже Ажурного дома должны были расположиться магазины, детский сад и ясли, бюро бытовых услуг, где можно было бы заказать готовую еду, уборку и стирку, и отдельная столовая-ресторан.

В основе идеи устроить точку общественного питания были те же принципы, что и в концепции домов-коммун. К концу 1930-х годов архитекторы отказались от мысли, что жильцов можно полностью освободить от готовки и обеспечить их только столовской пищей. В квартирах Ажурного дома устроили кухни, но совсем небольшие, рассчитанные на то, чтобы разогреть готовое блюдо. Есть жильцы должны были в столовой на первом этаже. Чтобы посещать домовые службы было удобнее, архитекторы предусмотрели внутренние переходы из холла на первый этаж.

В годы Великой Отечественной войны свободные помещения заняли бомбоубежища, а когда необходимость в них отпала, к проекту Бурова уже не вернулись. Часть квартир переоборудовали в коммуналки. Из запланированных служб на нежилом этаже открылась только парикмахерская.

Главной особенностью экспериментального здания стал его внешний вид. Благодаря резным узорчатым панелям оно приобрело свои народные имена — Ажурный, Кружевной дом. А «разукрашенным недорогим аккордеоном» его назвал главный архитектор Москвы Дмитрий Чечулин, который занимал этот пост после Великой Отечественной войны.

Дизайн ажурных блоков придумал Владимир Фаворский — график и книжный иллюстратор. Он предложил растительный рисунок из листьев, напоминающий ар-деко. Некоторые исследователи отмечали, что у решетчатых блоков было практическое назначение: они приглушали шум оживленного Ленинградского проспекта, маскировали балконы, обеспечивали вентиляцию.

Декоративные блоки изготовили из бетона — точно так же, как внутренние. Однако внешне они напоминали мрамор. Этого удалось достигнуть с помощью красителя, который добавляли в строительную смесь. Есть версия, что архитектор Андрей Буров хотел сперва оставить бетон неокрашенным. Но в процессе работы над блоками выяснилось, что невозможно создать сегменты одного оттенка. Из-за этого бетон подтонировали. Специалисты отмечали, что этот ход придал Ажурному дому сходство с итальянскими дворцами эпохи Возрождения.

Ещё одна причина окраски под мрамор — в том, что, согласно Генплану 1935 года, здание должно было стать частью большой новой площади.

Внутри здание оформили лаконичней. В 1930-е годы в холлах многих домов можно было увидеть лепнину и мозаики, характерные для сталинского ампира. Чтобы снизить затраты на строительство, общие пространства Ажурного дома не стали так отделывать. Украшениями служили только функциональные элементы: дубовые панели и узорчатая метлахская плитка на полу.

Архитекторы Андрей Буров и Борис Блохин работали над Ажурным домом в период, когда на советскую архитектуру одинаково сильно влияли и экспериментальный стиль конструктивизм, который подчеркивал функциональность зданий, и более традиционный неоклассицизм — пышный и величественный. В работе над Ажурным домом архитекторы совместили элементы двух направлений. Например, необходимые технические части здания вроде вентиляционных решеток и звукоизоляции были вписаны в декоративное решение фасада. Урбанист и архитектор Борис Кондаков называл метод Бурова и Блохина «освоением классического наследия с человеческим лицом».