[286x19]

[320x260]
Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
А слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища…

Осень 1933

В мае 1934 года за это стихотворение Осип Мандельштам был арестован и сослан сначала в Чердынь-на-Каме, а затем – в Воронеж.
После ссылки жил в Калинине. Но вскоре Осип Эмильевич Мандельштам снова был арестован и умер в пересыльном лагере на Второй речке на Дальнем Востоке 27 декабря 1938 года.

[286x19]

В самом конце 1909 года в Петербурге начинает выходить литературный журнал «Аполлон». В литературном отделе этого журнала заседали будущие акмеисты во главе с Николаем Гумилёвым. В девятом номере за десятый год были впервые опубликованы пять стихотворений Осипа Мандельштама, которые сразу были замечены критикой и читателями.



В поэзию Осип Мандельштам входит через символистов, увлекается творчеством Блока, Белого, Вяч. Иванова, но вскоре круг его общения и интересов меняется. На «башне» Иванова он знакомится с Анной Ахматовой, женой Николая Гумилёва. Дружбу с ней Мандельштам пронёс через всю свою жизнь. Этот дружественный союз стал одним из самых больших подарков судьбы для поэтов, подарил миру столько прекрасных стихов. Вот, например, посвящение Мандельштама Анне Ахматовой:

В пол-оборота, о печаль, [250x330]
На равнодушных поглядела.
Спадая с плеч, окаменела
Ложноклассическая шаль.

Зловещий голос – горький хмель -
Души расковывает недра:
Так – негодующая Федра -
Стояла некогда Рашель.


В 1911году начинает работать основанный Гумилёвым «Цех поэтов». На заседаниях Гумилёв, Ахматова, Мандельштам, Зенкевич, Лозинский. По воспоминаниям Ахматовой, в «Цехе» Мандельштам очень скоро стал «первой скрипкой».

Участники «Цеха» менялись, кто-то уходил, кто-то оставался. Из него, из литературных споров и бесед, воодушевлённые лекциями и стихами Анненского, вышли и заявили о себе в 1913 году акмеисты. Их было шестеро – Гумилёв, Городецкий, Ахматова, Мандельштам, Зенкевич и Нарбут. Оставляя символизм девятнадцатому столетию, они шли вперёд, в новый век с новыми идеями, убеждениями и формами.

В 1912 году начинает работать «Бродячая собака». Мандельштам любит бывать в этом подвале, где собирается вся столичная богема, слушает выступления поэтов, сам читает свои стихи. В 1913 году на свои деньги поэт выпускает первую книгу своих стихов «Камень». Ему 22 года. Он стал зрелым поэтом. Практически все стихи из этой книги широко известны. «Дано мне тело…», «Только детские книги читать…», «Сусальным золотом горят…» и многие другие, среди которых знаменитое

Образ твой, мучительный и зыбкий,
Я не мог в тумане осязать.
“Господи!”- сказал я по ошибке,
Сам того не думая сказать.

Божье имя, как большая птица,
Вылетело из моей груди!
Впереди густой туман клубится,
И пустая клетка позади…






А 28 июля 1914 года началась Первая мировая война.

После ухода Николая Гумилёва на фронт его выбирают синдиком «Цеха поэтов».

Имя Мандельштама овеяно славой, но пока только лишь в поэтической среде. В 15 году в Коктебеле, на знаменитой даче Максимилиана Волошина поэт знакомится с Мариной Цветаевой, на следующий год она посещает Петроград, где они снова встречаются и сближаются. Дружба Мандельштама с Цветаевой выливается в целый ряд посвящений друг другу. Цветаева пишет ему стихи «Откуда такая нежность…», «Никто ничего не отнял…», «Ты запрокидываешь голову…», он отвечает ей «На розвальнях, уложенных соломой…», « Не веря воскресенья чуду…» и

В разноголосице девического хора
Все церкви нежные поют на голос свой,
И в дугах каменных Успенского собора
Мне брови чудятся, высокие, дугой.

И с укрепленного архангелами вала
Я город озирал на чудной высоте.
В стенах Акрополя печаль меня снедала
По русском имени и русской красоте.

Не диво ль дивное, что вертоград нам снится,
Где голуби в горячей синеве,
Что православные крюки поет черница:
Успенье нежное – Флоренция в Москве.

И пятиглавые московские соборы
С их итальянскою и русскою душой
Напоминают мне явление Авроры,
Но с русским именем и в шубке меховой.

Октябрьскую революцию Мандельштам воспринял крайне скептически. Страх и насилие, воцарившиеся в Петрограде были для него неприемлемы, отвратительны.
С новой действительностью нужно было как-то научаться жить.

в 1919 году он знакомится с Надеждой Яковлевной Хазиной, двадцатилетней [270x412]девушкой, которая станет его женой и пройдёт с ним вместе через все испытания жизни.

От гражданской войны, от постоянной смены власти Мандельштам стремится уехать.

Осенью 1920 года Мандельштам бежит в Петроград. Он поселяется на Мойке, 59, в одной из комнат «Дома искусств», в котором жили многие писатели и поэты. Замученный бытовыми невзгодами, скитальчеством, бездомностью, поэт может перевести здесь дух, набраться сил, заниматься творчеством. И он пишет:







В Петербурге мы сойдемся снова,
Словно солнце мы похоронили в нем,
И блаженное, бессмысленное слово
В первый раз произнесем.
В черном бархате советской ночи,
В бархате всемирной пустоты,
Все поют блаженных жен родные очи,
Все цветут бессмертные цветы…

После трагического 1921 года, после расстрела Гумилёва и смерти Блока потянулись за границу основные творческие силы страны. Смерть Гумилёва Мандельштам переживает очень тяжело. Через десять с лишним лет, в самые страшные для себя дни в письмах к Анне Ахматовой, он повторяет « Я всегда помню о Коле». Когда от него потребуют отказаться от акмеизма, от Гумилёва, от Ахматовой, он тихо и твёрдо скажет: « Ни от живых, ни от мёртвых я не отрекаюсь».

Суруганова и оркестр - Ленинград (стихи Осипа Мандельштама)






Стихи тридцатого – тридцать четвёртого года, так называемые «Московские тетради», расходились по стране, пересказывались и заучивались людьми наизусть. О себе, о своих современниках пишет поэт «Помоги, Господь, эту ночь прожить…», « Мы с тобой на кухне посидим…», «Квартира тиха, как бумага…» и многие другие.

***
Помоги, господь, эту ночь прожить:
Я за жизнь боюсь – за твою рабу –
В Петербурге жить – словно спать в гробу!

***
Мы с тобой на кухне посидим,
Сладко пахнет белый керосин;

Острый нож да хлеба каравай...
Хочешь, примус туго накачай,

А не то веревок собери
Завязать корзину до зари,

Чтобы нам уехать на вокзал,
Где бы нас никто не отыскал

В 1933 году поэт получает в Москве, в Нащокинском переулке, маленькую кооперативную квартиру. Двумя этажами ниже живёт писатель Михаил Булгаков с женой.

В этот год в Ленинграде Мандельштаму устраивают два вечера. Он приезжает в город на Неве, где его встречали, как великого поэта. В Европейскую гостиницу, где он остановился, к нему пришёл весь литературный Ленинград. В ноябре 1933 года он пишет свои стихи Сталину – «Мы живём, под собою не чуя страны…». Терпение вождя кончилось.

В ночь с 13 на 14 мая 1934 года, когда у поэта гостила Анна Ахматова, на квартире произвели обыск, искали рукописи стихов, в частности, стихов Сталину. Мандельштама арестовали и осудили на трёхлетнюю ссылку в Чердынь на Каме. Через две недели Мандельштам заболевает, попадает в больницу, где пытаясь свести счёты с жизнью, выбрасывается из окна.

В Москве за него хлопочут Анна Ахматова и Борис Пастернак. При их помощи ссылку в Чердынь на Каме заменяют ссылкой в Воронеж. В невероятных условиях, предощущая всё, что с ним вскорости произойдёт, он живёт в Воронеже вместе с женой 35, 36 и часть 37 года.

Здесь было всё, и помощь , и редкая дружба, и наветы, гадости, подлости, и его «Воронежские тетради», последние, прощальные, торжественные стихи, наполненные торжеством и красотой правды и правоты.

Ещё не умер ты, ещё ты не один,
Покуда с нищенкой-подругой
Ты наслаждаешься величием равнин
И мглой, и холодом, и вьюгой.

В роскошной бедности, в могучей нищете
Живи спокоен и утешен.
Благословенны дни и ночи те,
И сладкогласный труд безгрешен.

Несчастлив тот, кого, как тень его,
Пугает лай и ветер косит,
И беден тот, кто сам полуживой
У тени милостыню просит.