В 1869 году (144 года назад)
Родилась Мирра Лохвицкая русская поэтесса, близкая к символизму, основоположница русской "женской поэзии" XX в. Русская поэтесса, подписывавшаяся псевдонимом Мирра Лохвицкая; сестра Тэффи и Н. А. Лохвицкого.

[350x4]

Моя душа, как лотос чистый [300x402]
В томленьи водной тишины,
Вскрывает венчик серебристый
При кротком таинстве луны.

Твоя любовь, как луч туманный,
Струит немое волшебство.
И мой цветок благоуханный
Заворожен печалью странной,
Пронизан холодом его.
<1897>







[350x4]

Хотела б я свои мечты,
Желанья тайные и грезы
В живые обратить цветы,-
Но... слишком ярки были б розы!

Хотела б лиру я иметь
В груди, чтоб чувства, вечно юны,
Как песни, стали в ней звенеть,-
Но... порвались бы сердца струны!

Хотела б я в минутном сне
Изведать сладость наслажденья,-
Но... умереть пришлось бы мне,
Чтоб не дождаться пробужденья!
<1889>

[350x4]

В историю литературы вошла как «русская Сафо»: в лирике (сборники «Стихотворения», кн.1-5, 1896-1904; «Перед закатом» опубликован в 1908 с предисловием К. Р.), отмеченной мелодичностью и изяществом стиха, воспевала чувственную любовь, языческую страсть, свободу чувств.

Наиболее привлекательны стихи Мирры для тех, кто интересуется демонологией, колдовством , а в особенности же историей любви чертей к земным женщинам.




«В балладах Лохвицкой, воспевающей тайны шабашей и дьявольских поцелуев, дышит энергия такой правдивой страсти, что невольно соглашаешься с известным утверждением Авксентия Поприщина, будто женщина сама влюблена в черта», — пишет Амфитеатров в книге «Дьявол».

Инкубы и суккубы, принимающие человеческий облик и по ночам посещающие своих любовников, страсть земной женщины, которая, познав ласки дьявола, с презрением отвергает ухаживания обычных мужчин, мечта стать оборотнем — все это темы экзотических поэм Мирры Лохвицкой, благодаря которым поэтесса обрела немалую популярность и которые, судя по всему, немало ее волновали:

«Хочу я быть свободную волчицей
...Пугать мужчин, и женщин, и детей
Вонзать клыки в трепещущее тело
И забавляться ужасом людей».

* * *

Ляг, усни. Забудь о счастии.
Кто безмолвен — тот забыт.
День уходит без участия,
Ночь забвеньем подарит.

Под окном в ночном молчании
Ходит сторож, не стуча.
Жизнь угаснет в ожидании,
Догорит твоя свеча.

Верь, не дремлет Провидение,
Крепко спят твои враги.
За окном, как символ бдения,
Слышны тихие шаги.

Да в груди твоей измученной
Не смолкает мерный стук,
Долей тесною наученный,
Сжатый холодом разлук.

Это — сердце неустанное
Трепет жизни сторожит.
Спи, дитя мое желанное,
Кто безмолвен — тот забыт.

Сумерки

С слияньем дня и мглы ночной
Бывают странные мгновенья,
Когда слетают в мир земной
Из мира тайного виденья...

Скользят в тумане темноты
Обрывки мыслей... клочья света.
И бледных образов черты,
Забытых меж нигде и где-то...

И сердце жалостью полно,
Как будто жжет его утрата
Того, что было так давно...
Что было отжито когда-то...
11 февраля 1894

* * *

Быть грозе! Я вижу это
В трепетанье тополей,
В тяжком зное полусвета,
В душном сумраке аллей.

В мощи силы раскаленной
Скрытых облаком лучей,
В поволоке утомленной
Дорогих твоих очей.

Мирра Лохвицкая и Константин Бальмонт

[442x523]