Источник: http://fanfics.info/load/0-0-1132-0-17
Часть 1, часть 2, часть 3, часть 4
[631x700]
Поцелуй
[237x22] Глава 12. Король кубков
В правильном положении: Помощь, сострадание, верный друг, доброта и понимание.
В перевернутом положении: Обман, бесчестите, безучастие, нехороший совет, мошенничество.

Подняв взгляд, парень начал разглядывать сам памятник – огромный кусок странного камня, из которого торчало что-то похожее на стрелку часов. Она была не очень высоко, Калеб протянул руку и, коснувшись ее, тут же порезался – стрелка была острая, словно нож со всех сторон. Прямо на его глазах она сначала медленно, но все набирая скорость, начала движение.
Калеб, словно зачарованный, смотрел на нее, стоя под проливным дождем – стрелка двигалась намного быстрей секундной – это создавало впечатление, что время здесь тоже идет быстрее.
Поглядывая на гвоздь в груди, из-под которого все еще сочилась кровь, Калеб пошел вдоль одной из улиц. В голову пришла мысль зайти в какой-нибудь дом. Выбирать было не из чего, они все выглядели одинаково. Калеб даже стучать дважды не стал, когда после первого стука не последовало никакого ответа.
Внутри дома все было таким же бесцветным. Мебель, предметы быта, даже верхняя одежда на вешалке у входа – все находилось на месте, все необходимое для жизни людям, которых нигде не было. На кухне была посуда, но не было еды. В шкафу оказались плащи и шляпы, но нигде не нашлось вообще какой-либо другой одежды. Позже, покидая дом, Калеб взял пальто из черной плотной ткани из шкафа и надел по голому телу - оно одинаково было ничьим, а от здешней погоды у него уже зуб на зуб не попадал. В комнатах верхнего этажа были кровати, аккуратно застеленные белоснежным постельным бельем, на прикроватном столике лежала расческа, в его ящике были иголки, наперстки, черные и белые нити, а также громадные портновские ножницы. Взяв их, Калеб сел на кровать, очень осторожно разрезал уже ненужные швы на спине и вытащил их из кожи. Ощущения были гадкие, но оставить их на месте было как минимум неразумно. После этого он снова оделся и сунул ножницы в карман, ведь это очередное путешествие в очередной безумный мир могло оказаться не менее непредсказуемым, чем предыдущие.
На втором этаже нашлась также детская комната – она создавала ощущение, что родители подготовили все для появления ребенка, но он тут так и не поселился. На полках стояли рамки без фотографий, а на маленьком столике посреди комнаты – белый тряпичный кролик.
Покинув дом, Калеб поднял воротник пальто, у которого, как оказалось, даже запаха не было. Ветер все усиливался, дождь бил в лицо грубыми холодными каплями. Было холодно и некуда идти. Он знал, что Алиса где-то здесь, но, как найти ее, не представлял. Улицы и дома все были одинаковыми – куда бы он ни шел, казалось, что стоит на месте.
Он ступал и думал над тем, насколько кардинально она изменила его жизнь. Красивая и необычная девушка, затерявшаяся на фоне суматохи громадного города – ключ в миры больше похожие на чьи-то сны или мечты, хоть и сильно искаженные.
От раздумий его отвлекло движение замеченное впереди. Калеб пошел быстрей и вскоре наткнулся на еще одно занимательное создание, которое, впрочем, не обратило почти никакого внимания на его появление.
Это был белый кролик, достаточно жуткий на вид – он стоял на двух задних лапах и был одет в подобие красного фрака и цилиндр с прорезями для ушей. Ростом он был Калебу примерно по пояс, в лапах держал раскрытый зонтик и карманные часы с разбитым стеклом, что-то бормоча себе под нос.
Приблизившись, Калеб сначала выждал несколько минут, но кролик не выявлял ни агрессии, ни вообще какой-либо заинтересованности в нем.
- Простите, вы не знаете, где Алиса? – спросил Калеб без предисловий.
Строением тела кролик не отличался от остальных представителей своего вида, но вполне уверенно стоял на двоих лапах и резво перемещался по улице туда-сюда. Безумные его глаза вращались в орбитах, но, когда они наткнулись взглядом на Калеба, кролик встрепенулся и, как показалось, минуту разглядывал его. Через миг он кинулся к парню, словно куда-то опаздывал.
- О, мой бедный мальчик! Мы катастрофически не успеваем!
- Куда мы не успеваем? - удивился Калеб, которого насторожило первое за долгое время существо, которое выразило по отношению к нему немотивированное дружелюбие.
- А разве мы куда-то идем? - резонно спросил Кролик, останавливаясь перед парнем и постукивая длинным когтем по разбитому циферблату.
Это отбило у Калеба охоту еще что-то спрашивать. Хотя, чего можно было ожидать от кроля в цилиндре?
Он, казалось, над чем-то раздумывал несколько минут, а зонтик в его лапах ужасно дрожал.
- Что же тебе сказать, что же сказать? - засуетился Кролик.
- Не знаю. Вам лучше знать, наверное, - ответил Калеб, сам не понимая, почему обращается к кролю на Вы.
Но что-то в поведении его напоминало парню человека в возрасте, растерянного, робкого, уже немного слабоумного. Он немало таких людей повидал в своем привычном мире.
- Королева умерла! - ни с того ни с сего выпалил Кролик.
Калеб опешил, он задумался, о той ли самой королеве говорил его собеседник.
- Она совершила никому непонятный поступок, но в этом была вся она - непредсказуема, словно безумие.
- О каком поступке Вы говорите?
- О том самом! - громко доверительно прошептал Кролик, наклоняясь ближе к Калебу и указывая пальцем ему в грудь.
- И из-за этого она умерла? - задумчиво спросил парень.
- Ну, если предположить, что до этого она жила, то да, умерла. Нет ее больше. Зато есть ты!
Калеб только недоверчиво посмотрел на него. Из слов Кролика получалось, что Королеве спасение его жизни стоило ее собственной. Да и говорила она о том, что ему придется сражаться за Алису в честь ее имени. Возможно, она имела ввиду нечто отличное от того, что подумал Калеб? Но теперь об этом было поздно беспокоиться. Да и тогда было особо не из чего выбирать.
- Другие обитатели Страны Чудес обеспокоены твоим появлением - они уверены, что ты займешь ее место.
"Страна Чудес... Вот как..."
Это был первый раз, когда кто-то при Калебе упомянул о том, как зовется это странное место, или, скорее, набор странных мест, связанных между собой переходами.
Нелепое детское название для того, что больше походило на кошмарный сон, в котором шла постоянная борьба за выживание, вызвало странные чувства.
- И что же будет, если я займу ее место?
- Ты станешь королем, разумеется.
- Но зачем мне это? - удивился Калеб.
- О, я вижу, ты не совсем понимаешь, чем ты стал...
С мыслью, что частично он теперь чудовище, Калеб уже худо-бедно свыкся. Оказалось, он имел скудное представление о том, что творилось на самом деле.
Но договорить им не дали. В нескольких метрах от них в воздухе появились уже два огромных кошачьих глаза. Белый Кролик сдавлено пискнул, и через секунду его уже и след простыл. Два узких зрачка уставились на Калеба.
Парень буквально мог видеть, как капли дождя стекают по роговице глаз, но те даже не моргали. И только тогда он понял, что раньше его зрение на такое не было способно.
- Ну, вот ты и наградил нас всех проблемами, - тихо, но отчетливо произнес откуда-то бархатистый глубокий голос.
Калеб хотел что-то ответить, но Кот, что по всей видимости являлся владельцем голоса, хоть сам и не появлялся, перебил его.
- Знаешь, какое прозвище тебе дали те трусы, что так боятся новой тирании? Трефовый король. Так пафосно и не оригинально, - наигранно печально промурлыкал голос.
"Ну вот, теперь я еще и игральная карта..."
- Можешь быть спокоен, мне это все не нужно.
- А вот тут я с тобой не согласен, ты ведь еще не изменился до конца, ты сам не знаешь, во что превратишься.
- Так может ты меня просветишь? - открыто недружелюбно ответил Калеб.
- Почему бы и нет? - глаза прищурились. - То, что у тебя в груди, само по себе ничего не значит, но ты наверное уже догадался, что если вытащить его, то ты умрешь. Это, можно сказать, символ твоей власти, именно ее тебе отдала Королева, все чем была сама - боль, жажда мести, безграничная ненависть.
Голос замолчал на миг а потом продолжил задумчиво.
- Каждое божество, или существо сходное с ним ищет себе антипода - дьявола, воплощение зла, противоположность. Ведь жизнь не может существовать без смерти, свет без тьмы, бла-бла-бла... - язвительно закончил Кот. - И, видишь ли, так случилось, что антипод теперь ты.
Калеб не хотел ему верить, но что-то внутри подсказывало, что крупица правды в словах кота была. А еще он назвал Алису божеством, хотя это-то особых возражений в душе парня и не вызвало.
"Теперь, оказывается, я и вовсе не герой, и даже не позитивный персонаж этой сказки..." - отстранённо подумал он.
Физическая сила и ловкость, приступы ярости, потеря самоконтроля, странные щупальца под кожей а теперь еще это неожиданное улучшение зрения... Совсем не те качества, которыми должен обладать заурядный рыцарь, спасающий прекрасную принцессу от чудовищ.
- Но и это еще не все. Алиса прошла через множество испытаний, но все-таки низвергла Червонную Королеву и ее тиранию. Не удивляйся, когда она попытается тебя убить, узнав, что ты есть на самом деле. И запомни - я сказал КОГДА, а не если.
Глаза закрылись и исчезли. Калеб остался стоять под проливным дождем и пытаться заглушить мысли в своей голове. Он упорно не хотел верить, что это от него все это время Алису нужно было спасать.
Медленно он двинулся дальше вдоль улицы, засунув руки в карманы пальто, даже не обращая больше внимания ни на дождь, ни на холод.
Сам того не заметив, Калеб дошел до небольшой площади, в центре которой стоял фонтан.
Ветер хлестал его по лицу, холодная вода текла по спине - пальто не спасало от непогоды. Тихо посмеявшись, Калеб нащупал рукой головку гвоздя и попробовал его сдвинуть. Сказать, что при этом он ощутил боль - это означало бы не сказать ничего. Из раны немедленно потекла горячая кровь, парень сам не понимал, зачем мучает себя. Ему было очень плохо, ведь Калеб всегда считал себя добрым, или, по крайней мере, неплохим человеком. А тут оказалось, что для единственной, чье внимание он пытался привлечь, он воплощение зла.
Самое пугающее было в том, что парень неоднократно замечал за собой бессознательные поступки или мимолетные мысли, которые казались ему чужими. Что-то изменилось в нем с тех пор, как появился этот треклятый гвоздь, и он продолжал меняться.
Когда он почти дошел до начала площади, впереди блеснуло что-то белое. Остановившись, Калеб прищурился, хоть в этом теперь и не было потребности - он прекрасно видел каждую трещину на белой поверхности фонтана. Из-за него вышла Алиса. Она сначала не заметила, что кто-то на нее смотрит, и медленно сделала несколько шагов, разглядывая дома. Одета она была в странное белое платье, которое смутно напоминало ее ночную сорочку. На шее у девушки висел все тот же медальон, похожий на подкову.
Как и всегда, через минуту Алиса ощутила взгляд и повернула голову в его сторону. На ее лице промелькнуло удивление, Калеб был уверен - она заметила кровь и его странный взгляд. Пару секунд она раздумывала, а потом из ниоткуда у нее в руках появился зонтик - тот самый, что был в ее комнате. Резким движением она раскрыла его, и ветер подхватил девушку, словно пух одуванчиков.
"Божество... Еще бы," - уныло подумал Калеб, смотря, как она улетает прочь. Он даже немного обрадовался, что Алиса не заговорила с ним, сомневаясь, что смог бы ответить что-то внятное. Теперь их разделяла пропасть значительно шире той, что была прежде.
Калеб двинулся дальше вокруг фонтана, в какую-то из одинаковых улиц, вдоль домов, даже не смотря под ноги. Пейзаж вокруг не менялся - только на некоторых домах висели часы, но они все показывали разное время, и даже стрелки двигались с разной скоростью.
Повернув за очередной угол, он замер на месте. Двери одного из домов были распахнуты настежь. На ступеньках и части улицы перед ними жалкими белыми клочьями лежали кучи птичьего пуха вперемешку с перьями, сильно намокшие под дождем. Без раздумий Калеб начал подниматься по ступенькам - он уже смирился с мыслью, что эта Страна Чудес, как ее назвал Кролик, сама ведет его, куда нужно. Молодой человек с горькой усмешкой вспомнил тот момент, когда ему показалось, что это судьба, ведь он не ошибся, судьба его таки настигла...
Внутри все было таким же, как в том первом доме, куда Калеб заходил. Дождь сюда не попадал и сухой пух носился по комнатам от малейшего дуновения ветра. Перья лежали под ногами, устилали мебель, лестницу на второй этаж. Туда парень и направился. Дверь одной из верхних комнат была открыта, и оттуда сильно сквозило.
На пороге комнаты Калеб замер от удивления. Вся мебель была свалена в кучи под стенами, книги с перевернутых полок лежали раскрыты, и ветер рвал на клочья их пустые страницы. Окна были распахнуты, дождь попадал сквозь них внутрь, намочив занавески, отчего те выглядели покрытыми серыми пятнами. В центре комнаты на полу лежала огромная яичная скорлупа, в которой легко поместился бы взрослый человек. Она была разбита и неровные зазубренные осколки покачивались от ветра. Самая большая ее часть была наполнена пухом и перьями - Калеб понял, что взялись они именно из яйца, а сквозняк разнес их по дому.
Внезапно перья в осколке просели в одном месте, словно под ними что-то передвинулось. Раньше Калеб дважды подумал бы перед тем, как вообще заходить в этот дом. Но сейчас ему было уже глубоко наплевать на свою сохранность, поэтому он подошел к скорлупе и начал быстро горстями выкидывать из нее пух. Сначала из-под перьев показалось совсем маленькое плечико, а затем детская ладошка, которая была еле в половину длины его ладони.
Пух зашевелился, и через миг из-под него показалось миниатюрное личико обрамленное черными блестящими волосами. В огромной скорлупе села, сонно потирая кулачками глаза, девочка лет пяти или шести, одетая в простое белое платьице.

Глава 13. Повешенный. Часть 1
В правильном положении: Перемены, изменение точки зрения, отмена действий, самоотречение.
В перевернутом положении: Бесполезные жертвы, пустые траты времени, депрессия.

- Доброе утро, - серьезно промолвила она, разглядывая Калеба.
- Доброе... - прошептал парень, зачарованно разглядывая ее черты.
Девочка же тем временем оценила его внешний вид и учтиво поинтересовалась, указывая маленьким пальчиком ему в грудь:
- Дядя, ты поранился?
- Да.
- Очень больно было? - недоверчиво спросила она.
- Да нет, совсем уже не болит, - соврал Калеб немного придя в себя.
- Дядя, пойдем гулять,- сказала девочка, протянув к нему руки и ухватившись за шею, чтобы он вытащил ее из скорлупы.
- Дождь на улице.
- А мы возьмем зонтики, - с этими словами она подошла к одному из шкафов и начала деловито рыться в куче разных вещей в поисках нужного.
Теперь Калеб понял, на кого была похожа Королева, только лишь кожа этой девочки не была такой болезненно бледной, а в глазах не было безумного блеска. Перед ним стояла Алиса шести лет, которая серьезно вознамерилась идти с ним гулять.
- Дядя, тут нет второго зонтика, - расстроено сообщила девочка, вернувшись с находкой в руках.
- Он мне не нужен.
После этих слов она снова оживилась и потащила его за руку на улицу. К удивлению Калеба, ветер за время, что он был в доме, стих, а дождь стал слабее, так что малышка, которой даже не было видно из-за зонтика, не намокла.
Она шла, держа его за руку, вернее, за два пальца, и что-то рассказывала, меняя темы каждые несколько минут. Калеб узнал из всего, что у нее была старшая сестра Лиззи, кошка Дина и двое котят, она очень любила играть в шахматы, а еще потеряла где-то свою игрушку белого кролика. Дальше речь зашла о ее папе, который был в Японии и видел там красивых девушек одетых в странные платья, что назывались кимоно.
Калеб слушал вполуха и думал о своем. Еще в тот первый раз, когда он попал в Страну Чудес, ему показалось, что пейзаж вокруг похож на аппликацию сделанную ребенком. А сейчас он понимал, что ведет за руку того самого ребенка. Только вот обрывки детских снов и мечтаний смешались в этом месте со страхами из кошмаров, что-то ужасное случилось со страной детского воображения. Не сложно было догадаться, что это было напрямую связанно с пожаром.
Загадкой для парня оставалось то, каким образом фантазия стала абсолютно реальным местом, куда он регулярно попадал. Вспомнились слова Кота, когда он непрямым текстом назвал Алису божеством, или существом сходным с ним. Калеб не имел малейшего понятия, что бы это значило, но определенно, весь этот мир - Страна Чудес - вертелся вокруг нее.
- Дядя, - подергала за рукав девочка. - Там, кажется, белый кролик только что пробежал.
Калеб взглянул на ее лицо, что выглянуло из-под зонтика.
- Дядя, почему ты так странно смотришь?
- Ты просто напоминаешь мне кое-кого.
- Ту другую Алису? - парень опешил, оказывается, девочка была в курсе того, что тут творится, даже больше, чем он.
- Она обычно приходит сюда, когда хочет побыть одна. Пошли! Я отведу тебя туда, где она бывает чаще всего! - девочка ухватила Калеба обеими руками за ладонь, чуть не выронив зонтик, и потащила его в какой-то боковой проулок.
- Алиса, наверное, не будет рада тому, что ты пришел, но ты не переживай, она только с виду такая злая! - рассказывала она по дороге. - На самом деле она добрая, хоть и никогда не хочет играть со мной.
"Да уж, играть она вообще ни с кем не хочет" - подумал Калеб, имея в виду совсем не игры. Он уже и сам не понимал, зачем продолжает следовать за ней, когда лучше было бы, в первую очередь, для Алисы, чтобы он держался подальше. Если, как сказал Кот, он и далее будет превращаться во что-то, что ему уже не нравилось, то кто гарантирует, что новый Калеб не сделает ей что-то плохое. Пока что ему вообще в голове не укладывалось, как это он может стать кем-то другим без собственного ведома. И от этого становилось еще страшней.
- Дяденька, Котик в последнее время отвратительно себя ведет. Зачем он водится с теми жуткими куклами?
- Кот, говоришь?
- Да. Вот мы и пришли! - через миг радостно объявила девочка, останавливаясь возле дома, что напоминал по размерам и внешнему виду храм, а потом, немного смутившись, добавила: - Только я внутрь не пойду, она убежит, если меня увидит...
Калеб молча смотрел, как девочка наигранно морщит лоб, придумывая, чем бы ей заняться.
- О, я знаю, я пойду поищу своего кролика - уверена, он должен быть где-то здесь.
С этими словами девочка помахала ему ручкой и умчалась по лужам, весело разбрызгивая воду.
Калеб перевел взгляд на здание, перед которым стоял. Вернулась неуверенность в себе, он вообще не знал, что сказать ей, зачем пришел, что ему от нее нужно.
Но ноги уже сами несли его по ступенькам вверх. Оказавшись внутри, Калеб еще минуту просто стоял, пытаясь успокоить мысли.
Помещение оказалось чем-то похожим на картинную галерею, только стены, вместо пейзажей, натюрмортов и портретов, были увешаны зеркалами разного размера в изящных рамах. Первая комната не была широкой, зато сверху сквозь высокие окна купола проникал призрачный небесный свет. Посередине комнаты стояли скамейки. На одной из них, повернувшись спиной к двери, сидела Алиса. Мокрый зонтик лежал рядом с ней. Даже стоя у входа, парень отлично видел, как по нему стекают капли, и это пугало.
Когда он уже был на полпути между дверью и скамейками, она повернула голову. Парень остановился.
Минуту висела неуютная тишина а тогда он услышал:
- У тебя кровь...
- Я знаю.
- Зачем ты пошел за мной тогда? - Калебу показалось, что девушке было неловко из-за того, что она убежала.
- Нужно было остаться там и дождаться тебя? - "Нет, нет, не то, это совсем не то, что я хотел сказать!"
Алиса опять смутилась, но тут внезапно спросила:
- Это у тебя ножницы в кармане? - Калеб совсем забыл о них, но теперь это выглядело совсем странно.
Он сунул руку в карман и попытался их вытащить, но они зацепились за плотную ткань пальто. Выпутывая ножницы, парень на несколько секунд обнажил левую часть груди, но понял это, только увидев, как изменилось лицо Алисы.
- Что это? - она встала и сделала несколько шагов в его направлении. - Что это?.. я только что видела...
Калеб почувствовал себя дурно, как он мог сам ей об этом сказать, сказать, что стал всем, чего она боится, от чего бежит, что ненавидит?
Он ступил несколько шагов назад, но внезапно Алиса тоже начала медленно пятиться, прикрыв ладошкой рот. Калеб не понял, что случилось, пока его взгляд случайно не натолкнулся на одно из зеркал. Оттуда на него взирала огромная белая собачья морда с бешеными, теперь уже голубыми глазами, украшенная белыми ветвистыми рогами, похожими на оленьи. Сначала Калеб ничего не понял, он ступил еще шаг назад, он взаправду чувствовал, как делает это, вот только боковым зрением парень уловил, как по сторонам движется что-то белое. Повернув голову Калеб увидел, как свиваются кольца длинного тела покрытого перламутровой чешуей и белым мехом. Он делал шаг - и все кольца начинали двигаться одновременно. От несоответствия ощущений и зрительного восприятия начало мутить.
Тут он снова перевел взгляд на лицо Алисы - она была так напугана и боялась его! Парень попробовал позвать ее, но вместо слов из глотки вырвался какой-то птичий крик, такой громкий, что стекла задребезжали в окнах. Девушка от испуга замерла на месте. К Калебу постепенно начало приходить понимание того, что творилось. Нахлынула паника - сознание все следовало по старой колее ограниченности человеческого тела. Пытаясь сделать шаг, он начинал перемещать свое новое тело полностью, сшибая со стен зеркала, которые с грохотом падали на пол и бились на тысячи осколков, что застревали между чешуйками, причиняя боль.
Вспомнились все те моменты, когда появлялся дракон. Самый первый раз, когда Калеб еле живой долетел до дна. Он видел дракона со стороны, но только теперь понял, что не помнит, какой была на ощупь шерсть, хоть тогда она показалась ему мягкой. Он также не мог припомнить, как лежал на его спине, тогда парень просто перестал падать без резкого перехода, или удара о тело дракона. Мозг подменял воспоминания ложными картинками, как, например, тогда возле осиного гнезда. Калеб видел его, видел свои руки, что хватаются за его белую шерсть, видел слепые глаза - слепые, потому что он не смотрел ими тогда - но не более. Все, что он мог вспомнить, это были резкий рывок, шорох рассекаемого его телом воздуха, чувство невесомости. Совсем то же, что он чувствовал теперь.
За спиной Алисы появились желтые глаза, и голос промурлыкал:
- Иногда отражение в зеркале более реально, чем сам объект… Тебе так не кажется?
Жжение от мелких осколков стекла становилось невыносимым, Калеб почувствовал жуткую потребность в свежем воздухе и холоде дождевых капель, что мог заглушить боль. Он снова попробовал сдвинуться с места, но понял, что это надо делать не так, как раньше. Не представить себе точку, куда его тело может дойти, или не дойти, а понять траекторию для этой длинной ленты из чешуи, меха, мышц и костей.
Думать линиями, по которым можно не лететь, а просто-напросто двигаться, не прилагая никаких усилий, кроме мысленных.
Он чувствовал, сколько всего может это тело - почти все, он лишь не умел еще. Единственное, что ему было недостижимо, это просто подойти к ней, успокоить, сделать так, чтобы ей не было ни страшно, ни больно, ни одиноко. Этому мешал огромный гвоздь в груди и тело дракона с головой собаки.
Чувствуя себя змеей-переростком, Калеб начал медленно продвигаться вперед к Алисе. Та, не сводя перепуганного взгляда с его морды, снова начала медленно пятиться.
Глаза кота тем временем подмигнули ему и пропали. Когда Алиса оказалась в узком переходе к следующей части здания, Калеб напоследок жадно посмотрел на ее бледное лицо и по спирали рванул вверх.
Врезаясь в стены и сшибая еще больше зеркал, он сумел-таки вырваться наружу, выломав окна вместе с рамами и частью купола и вылетев под дождь в туче осколков стекла. Калеб несся на огромной скорости и видел, что этому городу нет конца - он был просто нескончаемым повторением одного и того же алгоритма. Куда не пойди - придешь, куда надо, или не придешь никуда вообще, скитаясь по одним и тем же улицам.
Эмоции, что обуревали его, казалось только усилились от холодного ветра, что беспощадно хлестал его по морде. Калеб выругался вслух, но вышел опять какой-то пронзительный крик, чем-то напоминающий хищную птицу.
Внезапно ощущения изменились - восприятие мира вокруг сузилось, и парень понял, что падает по наклонной на ужасной скорости, что он получил во время полета.
Стало так безразлично - умрет, не умрет - он не мог определить, что было лучше, как не старался.
Калеб не мог даже пошевелиться и перебороть сильное сопротивление воздуха. Он только надеялся, что падающее стекло и обломки рам там в галерее зеркал не зацепили ее и не поранили.
Сквозь шум в ушах парень за миг до того, как проломил собой крышу очередного безликого дома, отчетливо услышал трещание пламени в первый раз. С того момента оно больше не покидало его, звуча то громче, то тише - всегда где-то там, на краю сознания.
За секунды до того, как вокруг взорвалась тишина, Калеб услышал грохот ломающейся черепицы, хруст досок и костей.
Он очнулся на чердаке в груде обломков крыши перепачканных его кровью через неопределенное количество времени, если оно вообще имело тут хоть какое-то значение. Пробудила его от беспамятства не ужасная боль во всем теле, а вздохи маленькой девочки, что стояла над ним и, ухватившись обеими руками, пыталась вытащить из его живота обломок доски, что, очевидно, зацепился за что-то под его телом, потому что у нее ничего не получалось.
Облизав пересохшие губы, Калеб оценил свое состояние. Боль наполняла его тело, словно сосуд, и тонко звенела в ушах, казалось, в его теле была сломана каждая косточка, не осталось и живого места. Отстранив девочку левой рукой - правую он не чувствовал - Калеб ухватил злосчастный обломок и, рыча сквозь стиснутые зубы, вырвал его из себя, пытаясь не потерять сознание снова от жуткого чувства, что приносила сквозная рана, которое больше напоминало животный страх, чем боль. Глянув на правую руку, он понял, что она вывихнута в плече. Изнемогая от злости на самого себя, парень со всей дури ударил себя кулаком в плече, вскрикивая вслух от боли, буквально слыша, как кость возвращается на место с неприятным хрустом. Он понимал, что так конечности не вправляют, и скорее всего он серьезно повредил себе плечо, но злость парализовала его здравомыслие, да и рука начала снова двигаться уже через пару минут, как он и предполагал.
Вспомнились слова Кота о том, что гвоздь - единственная возможность его убить. Даже если это было правдой, то боль агонии осталась ему. Из раны на животе уже перестала хлестать кровь, еще через несколько минут, часто дыша сквозь зубы, покрытый испариной Калеб смог сесть. Видимо, основной удар пришелся на плечи и спину - ноги почти не пострадали, не считая уймы порезов - зато из шеи, казалось, содрали кожу. Он чувствовал, как срастаются ребра, причиняя этим не меньше боли, чем сами переломы. Пальто осталось на нем - грязное и продырявленное в нескольких местах после падения.
Девочка - Алиса - стояла в нескольких шагах от него, теми же испуганными глазами, что он видел недавно на другом лице, разглядывая его увечья. Бессознательно она вытерла окровавленные ладошки о свое белое платье, не сводя взгляда с его лица.
Злость, что смешивалась со звуком то тихого треска, то рева пламени в голове, немного утихла.
- Дядя-дракон, ты в порядке?
- Да, - тяжело дыша, тихо ответил Калеб стирая кровь с живота руками.
- Я знаю, подслушивать нехорошо, но я не нарочно... Котик, он говорил с той другой Алисой, он ей рассказывал о тебе, но как-то не так. Он плохо объяснил, перевернул все с ног на голову.
Калеб встал, тяжело дыша, чувствуя, что в его суставы как будто бы кто-то насыпал песка, подошел к большому зеркалу, которое стояло рядом, припадая пылью, и одним ударом полным ярости не только разбил его, но еще и пробил насквозь, немного высвободив гнев. Вытащив руку из разломанной рамы, он разглядывал свой кулак покрытый теперь еще и длинными порезами и царапинами с минуту, потом подошел к девочке, взял ее за руку и направился к выходу с чердака. По дороге к входной двери парень взял возле вешалки зонтик и протянул Алисе. Та молча взяла его и открыла, когда они оказались на улице.
- Отведи меня, пожалуйста, к Кролику, - ровным голосом попросил Калеб.
Девочка кивнула, и через несколько минут еще одной странной прогулки под дождем они оказались возле дома на первый взгляд ничем не отличного от сотен других.
Алиса указала пальчиком на входную дверь, отпустив ее руку Калеб зашел в дом и начал искать. В одной из комнат Кролик и нашелся - он сидел на диване перед кофейным столиком и держал в лапках пустую чашку, очевидно, из сервиза, что стоял перед ним на подносе, как будто бы собирался пить из нее.
- Что я есть? - не теряя времени, спросил Калеб, останавливаясь перед ним.
- Ты ее болезнь, безумие, - немедленно ответил Кролик, роняя чашку, что разбилась на много острых осколков. - Палач, ночной кошмар, дьявол...
[542x700]
Трефовый король
Глава 13. Повешенный. Часть 2

Калеб сидел на бортике фонтана и смотрел на темно-зеленую воду. Дождь разбивался о нее концентричными кругами, тихо стучал по белому камню.
Очень медленно парень поднял руку, нащупал головку гвоздя и уже во второй раз начал тянуть. Боль - в десятки раз сильнее той, что он чувствовал на чердаке - начала разрывать его изнутри, он хотел закричать, но, вместо этого, начал смеяться, словно безумец. Он хохотал, чувствуя, что действительно сдвинул гвоздь на несколько сантиметров, но, когда его голос сорвался, Калеб отпустил треклятый кусок метала и одним ударом загнал его себе в грудь на прежнюю глубину, закашлявшись кровью.
Он не был безумцем, он стал самым безумием - треск пламени в голове смешивался с чем-то отдаленно напоминающим человеческие крики боли.
Парень глянул на свои руки, что упорно заживали, сколько бы он их не ранил - щупальца под кожей стали темно-синими, напоминая взбухшие вены. Хоть в настоящем Лондоне и был сам разгар лета, его кожа сделалась бледной, что и не странно - он за стуки потерял, казалось, больше крови, чем у него вообще было. О сквозной ране напоминали только грязные разводы на животе и дыра в пальто напротив того места.
Он раньше почувствовал, чем услышал, шаги за спиной каким-то звериным чутьем, природа которого ему была пока неизвестна.
- Пришла убить меня? - тихо спросил Калеб.
Шаги прекратились. Он повернулся, стирая внешней стороной ладони струйку крови с подбородка. Если на ее лице и была раньше решимость, то в тот же миг она пропала. В руках Алисы снова был нож...
- Он тебе не понадобится, - заметил парень, отчего девушка еще больше побледнела.
Калеб встал, уже даже не пытаясь спрятать ни гвоздь, ни пятна крови от множественных его ранений, что уже зажили.
- Я погасил пламя от свечки, ничего страшного не случилось, - его слова и спокойный ровный тон речи имели вполне ожидаемый эффект - Алиса непроизвольно расслабилась, выражение ее лица перестало быть таким напряженным, плечи слегка опустились.
Калеб начинал понимать природу всего, что творилось в этих ее мирках - всё и все, что там находились, зависели от ее настроения, состояния души, мыслей, переживаний. То, что случалось с девушкой в настоящем Лондоне, обязательно отображалось здесь.
То черно-зеленое пламя - понимание его сути пока что ускользало, но куклы, что были похожи на Алису, теперь уже не казались такими бессмысленными. Они были какими-то ее имитациями. Калеб точно не знал, насколько они примитивны, но, руководствуясь какой-то своей логикой, та первая почему-то пыталась с ним познакомиться, даже поцеловать. В одном парень был точно уверен – они имели самое непосредственное отношение к тому, что чувствовала или думала Алиса. И, наплевав на все пропасти, что их разделяли, Калеб решил разобраться и узнать, как всё обстояло на самом деле. Таким спокойным и уверенным в себе он не был давно.
- Расскажи мне о своей семье, пожалуйста, - огорошил Калеб девушку вопросом.
Она сначала недоверчиво посмотрела на его лицо и спросила, очень тихо, почти обиженно:
- Зачем тебе?
Парень видел, что девушка прекрасно понимает, зачем он это спрашивает, зачем говорит о ее прошлом, воспоминания из которого могли причинить ей боль.
- Из разговора с твоей семилетней копией мне показалось, что они были интересными и порядочными людьми. Твой отец много путешествовал? - ее лицо изменилось от упоминания о девочке, что он встретил.
Алиса сначала нехотя начала говорить, но нож из ее руки пропал, хоть девушка этого даже не заметила.
- Да, он был деканом Оксфордского университета, из своих путешествий он привозил разные вещи для музея при кафедре философии.
Задавая вопрос за вопросом, Калеб замечал, какие воспоминания о семье были для Алисы особенно приятными. Несколько раз он даже улыбался и видел, как вздрагивают ее губы – будто бы она тоже намеревалась ответить улыбкой, но забыла, как это правильно делается. Он спрашивал ее о сестре и о матери, об их жизни в Оксфорде, о странствиях ее отца, казалось, для девушки вместо десятка лет прошел один день, так точно она всё помнила.
Когда Калеб замолчал, залегла неловкая тишина, парень внимательно наблюдал за ней – Алисе становилось неловко от его пристального взгляда.
- Ты можешь убить меня, если пожелаешь. Для этого достаточно только вытащить гвоздь.
- Ты что ненормальный такое предлагать? – усомнилась в искренности его слов Алиса.
- Не исключено, - улыбаясь, ответил Калеб. - Но мне показалось, что ты пришла именно за этим.
Алиса замялась - то, что ей рассказал Кот, и то, что они видела и слышала, очевидно, не вязалось между собой. Пока она думала, что сказать, Калеб начал настороженно оглядываться вокруг. Он никого не видел и не слышал, но тревога не покидала. Обостренные чувства подсказывали, что не все в порядке. Парень отошел от Алисы на пару шагов и начал вглядываться в окна домов.
Сначала он услышал эхо, что через пару минут превратилось в топот маленьких ног и плеск воды из луж. А тогда из-за угла улицы выбежала маленькая Алиса и со всей возможной скоростью понеслась к ним.
Калеб оглянулся на девушку возле фонтана, она с нескрываемым ужасом смотрела на приближающегося ребенка и, казалось, сейчас сама убежит. Девочка была чем-то напугана до слез, издавая нечленораздельные звуки, она подбежала к Алисе и спрятала лицо в подоле ее платья. Девушка просто оцепенела, не сводя взгляда с макушки ребенка.
- Алиса, что случилось? - спросил Калеб, которому это все нравилось все меньше и меньше. Обе одновременно повернули головы к нему, и на него уставились две пары одинаковых глаз.
Девочка снова повернулась к Алисе и сказала:
- Глупые куклы, глупые! Зачем Котик притащил их сюда?
Калеб уже слышал их шаги, хоть и не видел пока. Их было много, слишком много для них двоих. Ничего лучше и эффективнее ножниц под рукой не было. Разве что… клыки и когти.
Обернувшись снова, парень увидел странную сцену. Взрослая Алиса стояла на коленях перед своей маленькой копией и зачарованно смотрела на ее лицо. Девочка, что, казалось, забыла о своем страхе, гладила миниатюрной рукой ей волосы и что-то тихо напевала. Можно было подумать, что Алиса смотрит в зеркало, только видит там отражение десятилетней давности.
Что означал этот ребенок, живое воспоминание из времен до трагедии, дитя, что знает на самом деле намного больше, чем кто-нибудь другой здесь? Калеб чувствовал это, но не мог оформить свои догадки, как внятную мысль.
Тем временем из-за углов нескольких улиц сразу начали появляться куклы – они шли, спотыкаясь о камни, и путаясь руками в подолах своих платьев. Все одинаковые, словно дома и улицы этого города. Калеб вспомнил тот первый раз, когда они напали на него. Как могло показаться, та кукла сделала это потому, что не могла ни увидеть ни почувствовать его – странный повод для желания убить, но какая-то своя логика в этом была.
Алиса, очевидно, сейчас была не в состоянии сражаться, да и вряд ли куклы тронули бы ее. Калеб глянул на ее лицо, казалось, девушка сейчас заплачет то ли от горя, то ли от счастья – парень знал, что ее обуревают воспоминания, которые она упорно гнала от себя.
- Не бойся, Алиса! – весело сказала девочка и рассыпалась белыми перьями прямо на глазах.
Девушка еще несколько минут смотрела на пух, что, вместо того, чтобы намокнуть под дождем, унесся прочь с ветром и растаял в воздухе. Она встала и странно взглянула на Калеба. В тот же миг в нескольких метрах от них появились глаза кота.
- Что ты себе позволяешь? – прошипела Алиса, сузив глаза.
Калеб никогда не видел ее такой решительной.
- Если ты не можешь сама принять решение, я сделаю это вместо тебя. Чтобы куда-нибудь прийти, достаточно просто шагать достаточно долго... А ты стоишь на месте, Алиса, - преспокойно ответил бархатный глубокий голос.
Калеб заметил, что, пока Кот говорил, куклы начали двигаться быстрее и уверенней. Повинуясь какому-то животному импульсу, парень вытащил из кармана ножницы и запустил ими в правый глаз. В полете ножницы раскрылись и вонзились в роговицу обеими лезвиями. Раздалось шипение настолько громкое, что заложило уши. Левое веко немедленно опустилось, и пропало, а вот правое зацепилось за ножницы, и несколько секунд в воздухе гротескно моргало пробитое око, пока лезвия не выскользнули.
Алиса с ужасом посмотрела на Калеба, но тот не дал ей ничего сказать. Куклы были слишком близко, надо было действовать быстро. Уже не пугаясь самого себя, Калеб представил, как он крошит фарфор их тел клыками и сминает десятки врагов своими змеиными кольцами. Через миг по ощущениям, он понял, что сработало. Чувств у тела дракона было намного больше, чем у любого человека. Он не только видел, слышал, различал запахи, температуру и прикосновение в разы сильней, чем раньше. Казалось, он мог чувствовать само пространство, его наполненность, концентрацию сил в разных его точках, движение воздуха и звука, что не удивительно, учитывая то, как он двигался.
В руках кукол возникали один за другим ножи такие же, как и у Алисы. Вместо того, чтобы напасть на них, Калеб приблизил свою морду к девушке. Она разглядывала его широко открытыми глазами, но уже без такого явного страха, как в тот первый раз. Примерившись, Калеб резко, но аккуратно схватил ее челюстями так, что она упала бы, если бы не схватилась руками за его шерсть. Ее лицо оказалось прямо перед его глазом, и он взлетел.
Руководствуясь своими новыми чувствами, Калеб все набирал и набирал высоту. Дождь становился все холоднее по мере того, как они поднимались. Парень видел, что Алиса спрятала лицо в его мех – капли здесь били очень больно. Когда город стал напоминать тысячи бумажных коробков под ним, Калеб увидел то, что искал и ощущал всеми фибрами чувствами – поверхность воды. Серое свинцовое небо оказалось сферой из темной холодной воды, что заливала город дождями.
Приготовившись, парень пробил поверхность и мигом почувствовал, как изменилось тяготение. Они оказались в холодной воде и довольно глубоко, учитывая скорость, на которой нырнули в нее.
Подхватив Алису одной рукой за талию, он поплыл к поверхности и, только удостоверившись, что девушка дышит, начал грести к берегу.
К счастью, это была часть Темзы с не очень сильным течением, и через несколько минут он уже вышел на берег, неся Алису, что то ли отключилась, то ли просто уснула, на руках.
Недолго думая, Калеб направился к себе домой, он жил недалеко от того места, где они оказались. Было очень холодно - его рубашка осталась на полу комнаты Алисы - но тем отчетливей он чувствовал теплое дыхание на своем плече.
Было еще что-то новое в привычном для него мире. Ненормальное зрение осталось при нем, а также внезапно парень понял, что ощущает запах дыма слишком ярко. Он с удивлением обнаружил, что может с точностью сказать, откуда тот берется.
Добравшись до своей тесной комнаты под крышей, он уложил Алису в постель, пытаясь не смотреть на то, как живописно мокрая ночная сорочка прилипла к ее телу. Затем парень сожрал все съестное, что только нашлось, и переоделся в сухую одежду.
Голова просто раскалывалась от боли, но спать не хотелось, хоть он и не отдыхал уже сутки. Проходя мимо маленького зеркала, что висело на стене в полумраке комнаты, Калеб впервые увидел, как его глаза отсвечивают голубым, как у кошки или собаки. Несколько минут он стоял, рассматривая свое отражение - слишком бледное лицо, заостренные тенями рассвета черты, а теперь еще и эти чертовы глаза.
Калеб сел на пол, прислонившись спиной к стене, и смотрел на ее лицо, слушая треск пламени в голове, различая на его фоне еще и шепот. Как и любой другой человек, он раньше воспринимал свои чувства, как должное, не подозревая, как они могут подвести его. Сейчас Калебу было и холодно и жарко одновременно, даже сквозь ткань одежды он ощущал спиной шероховатость стены, парень мог разглядеть каждый волосок на голове Алисы даже с немалого расстояния, сквозь окна в комнату проникал запах утреннего дыма, грязи и даже тумана. Калеб никогда раньше не знал, что туман может пахнуть. Любой человек на его месте решил бы, что сходит с ума, но Калеб прекрасно знал, что с ним творится. Изнуренный собственными обостренными чувствами он уснул, а когда проснулся, Алисы уже не было.
Старое покрывало с кровати пропало, зато остался еле различимый запах, только теперь парень понял, кому он принадлежит. Калеб улыбнулся своим мыслям. Он был уверен, что они еще встретятся, причем в скором времени.

Глава 14. Королева Жезлов
В правильном положении: Успех в делах, женщина занимающая руководящую должность, сильная и независимая, лучший друг.
В перевернутом положении: Ярко выраженный феминизм, измена, зависть, ограниченность мышления, женщина склонная к истерикам, навязывающая всем своем мнение.

Алиса проснулась от настойчивого желания чихнуть. Первое, что она увидела, это были пылинки, которые волшебно мерцали в лучах солнца, прорезающих комнату. Чихнуть ей не дали мысли, что начали панически быстро сменять друг друга. Во-первых, это была не ее комната и не ее постель. Во-вторых, она не могла припомнить ничего из вчерашнего вечера. В-третьих, в нескольких метрах на полу сидел Калеб, низко склонив голову, и, видимо, спал.
Девушка почувствовала, как щеки становятся горячими. Ее достаточно размеренная последний год жизнь осталась в прошлом. Этот парень ворвался в нее с помощью одной единственной улыбки - Алиса боялась, что он способен на большее.
То, что произошло в Стране Чудес, начало возвращаться в память обрывками, пока она накидала на плечи потрепанное покрывало и искала выход из комнаты, застелив кровать.
Они попали в безликий город, пустыми улицами которого она бродила, после жутких процедур с пиявками, когда хотелось умереть, только чтобы не возвращаться в больницу. Но на этот раз в городе было особенно много народа. Алиса встретила Калеба впервые возле фонтана и немедленно сбежала, банально не зная, что сказать ему. Ей было неловко от того, что он попал в место, которое она раньше считала только своим - городом, где можно спрятаться. Ветер уверенно принес ее к галерее зеркал, где она часто бывала. Сложив зонтик, девушка взошла по ступенькам и долго сидела на лавочке посреди комнаты. Ее отражение смотрело в разные стороны со всех стен. Раньше ее это успокаивало, ее проблемы терялись, дробились в зеркалах, но сейчас даже это не помогло. Девушка лихорадочно думала, как выбраться из Страны Чудес поскорей - раньше она не против была проводить здесь целые недели, особенно, если в реальности ее ждали стены больничной палаты. Но сейчас в ней находился посторонний человек, что само по себе уже было до невозможного странно и волнующе. Алиса вспомнила свои безуспешные попытки объяснить врачам, что такое Страна Чудес, а они ведь только кивали головами и дежурно улыбались. Позже Алиса разочаровалась и только делала, что рисовала привычных ей Кролика, Кота и Шляпника, все, что видела в блаженные часы, когда бывала здесь и в других местах Страны Чудес, где было сравнительно безопасно. А он смог не просто поверить, но и побывать здесь...
В зеркалах вокруг началось движение, возвещая о приходе Калеба, Алиса повернулась и, чтобы уберечь чувство собственного достоинства, начала разговор. Она заметила у него кровь на груди и немедленно известила Калеба об этом - в понимании девушки это было чем-то вроде сожаления или сочувствия, ведь поделать с тем, что ее страна снов была не самым безопасным местом, она ничего не могла. И тогда Алиса поняла, откуда была кровь. Сначала ей показалось, что это какой-то кусок железной арматуры, застрявший в груди. Потом, глянув в одно из зеркал, что показывало его отражение с близка вопреки всем законам физики, девушка поняла, что это был гвоздь. Огромный, черный, весь в запекшейся крови. Она совсем не понимала, как парень мог двигаться, говорить, как он был до сих пор жив, ведь с той стороны находилось сердце. Но потом память начала подбрасывать воспоминания: пещера с линзой - огромное красно-черное пятно на его сорочке, ее комната несколькими часами раньше - белый круглый шрам в том же месте, где сейчас находился гвоздь. Вслед за тем, что она помнила, прокралось воспоминание, которого раньше не было.
Она находилась в каком-то темном помещении и видела перед собой странно одетого человека. Но она могла смотреть не все время, как будто бы кто-то включал и выключал свет. Каждый раз все выглядело по-разному, Алиса замечала разные детали, относилась к ним по-разному. Тот, кто стоял перед ней на коленях, имел на лице жуткую металлическую маску, изображающую ощеренную морду собаки или льва. Ее собственная рука поднялась и коснулась его груди, пальцы нырнули под алую ткань и нашли холодный, словно лед, металл там, где должна быть лишь кожа. Человек схватил ее за руку с такой силой, что остались белые пятна там, где сжимали его пальцы. Она знала, что сделала ему больно, и слышала свой собственный вкрадчивый смех.
Алиса испугалась этих новых воспоминаний чуть ли не больше, чем того, что увидела. Но через миг ее испуг перерос в настоящий ужас. Девушка даже не заметила, когда все случилось, она просто моргнула, а в следующий момент перед ней уже не было Калеба. Голубыми глазами на нее взирала белоснежная собачья морда, длиной где-то в ее рост. Ее украшали белые рога, похожи на оленьи, а тело напоминало смесь змеи и ящерки. Оно было настолько длинным и большим, что его кольца заполнили, казалось, все пространство комнаты за тем местом, где еще миг назад стоял Калеб. У этого странного дракона были лапы, покрытые чешуей с длинными пальцами, что заканчивались жуткого вида когтями, напоминающими серпы. Кончики этих когтей даже не касались пола - змей просто висел в воздухе.
Дракон сначала был неподвижен, затем Алиса увидела, что он смотрит в одно из зеркал. В памяти тем временем ожило путешествие над сумеречным озером из лилий. Алиса тогда разглядела вблизи, что глаза у дракона были белыми. Теперь же они стали голубыми, и девушка внезапно поняла, почему. Доселе она ни разу не видела одновременно его и дракона - теперь все встало на свои места.
Дракон начал перемещаться, очень неуклюже, сбивая зеркала со стен со страшным шумом.
Остановившись наконец-то, он снова повернулся к ней, его челюсти шевельнулись, и раздался крик чем-то похожий на ястребиный. Внезапно он начал надвигаться на нее. Алиса не могла разобрать никаких эмоций на собачьей морде, если они и были, и ей стало страшно - девушка начала пятиться, но вытащить нож она не успела. Дракон остановился, а затем внезапно рванул вверх, описывая спираль, и развалил пол-купола, вырываясь из слишком тесного для него помещения. Обломки рам и осколки зеркал и окон с грохотом полетели вниз, но она стояла под укрытием и успела отойти еще на пару шагов.
Девушка почти бежала по утреннему Лондоном, кутаясь в старое потертое покрывало - к счастью, никто по дороге домой ей не встретился. В памяти все всплывала неестественно белая собачья морда. Щеки продолжали гореть. Алиса злилась на себя из-за того, что, когда она пребывала в Стране Чудес, ее точка зрения отчего-то менялась, и она делала поступки, которые никогда не осмелилась бы совершить в реальности.
Не успела она тогда придти в себя, как появился Кот. Выслушав его, Алиса первым делом снова захотела сбежать. В ее голове не укладывалось, как реально существующий человек может стать чем-то наподобие того чудовища, коим была королева. Из слов кота выходило, что его тоже нужно убить, но такого девушка даже помыслить не могла. Она снова вспомнила Бамби, и как долго она просидела на лавочке в парке не в состоянии вообще что-либо делать после того, как толкнула его под поезд. После этого еще несколько дней она не могла разделить Страну Чудес и реальный мир, и еле смогла попасть домой через свои виденья. Одно - крушить чудовищ, что не знают ничего, кроме злобы и желания причинять боль, совсем другое - живых людей, что не могут в принципе быть совсем добрыми или совсем злыми.
Алиса покинула галерею зеркал сама не своя и пошла в первом подвернувшемся направлении - это не имело значения, пришла она все равно, куда надо.
В ее руке самовольно появился нож, она не собиралась причинять Калебу вреда, но, видимо, была слишком напугана. Девушка просто собиралась сказать ему, чтобы держался от нее подальше, хотя что-то в глубине души подсказывало, что слишком поздно, что все зашло слишком далеко. Но затем она увидела его лицо - бледное, словно у привидения, с тонкой струйкой крови на подбородке и каким-то болезненным блеском глаз. Он встал и направился к ней, выглядел Калеб еще хуже, чем в их прошлую встречу. Все слова, что она собиралась сказать, застряли в горле, но, как оказалось, они были уже не актуальны. Парень начал говорить и спрашивать, и так легко и просто он это делал, что взгляд перестал цепляться за жуткие разводы крови на его животе и шее. Алиса не представляла себе, что может с кем-либо вот так говорить о том, что все ее немногочисленные знакомые считали темой-табу. Уже пробегая по улицам утреннего Лондона, она понимала, что выглядела тогда, наверное, как дура.
Наваждение разрушило появление маленькой девочки. Алиса всегда боялась предположить, что это она сама, но, видя ее так близко, невозможно было ошибиться - маленькая ее копия гладила девушку по голове и с уверенным видом говорила, чтобы она не боялась.
И в ее детских глазах не было отпечатка трагедии, не было усталости, не было десяти долгих лет проведенных в той треклятой палате, увешанной ее рисунками.
Алиса в тот момент отчаянно хотела стать ею. Но ребенок рассыпался перьями, он была лишь воспоминанием, которое она так пыталась забыть. Забыть, какой она была маленькой любознательной не в меру серьезной девочкой. Родители и сестра обожали ее, а она читала папины книги, не понимая половины из написанного, и мечтала поскорее вырасти, чтобы все считались с ее мнением.
Но девушка еще тогда, покидая Рутледж, поклялась себе, что не будет больше бежать от реальности. А реальность состояла в том, что на них с Калебом наступала целая армия кукол из ее сна, тех самых, что пытались утопить ее уже дважды.
Появился Кот и теперь он уже не скрывал то, что кукол впустил сюда он. В следующие же несколько минут все случилось слишком стремительно, чтобы она успела что-то сделать. Калеб бросил ножницы в глаз Кота, а через миг перед ней снова появился дракон, как и в прошлый раз, девушка не увидела, как он превратился в это бесцветное, не считая глаз, чудовище. Она разглядывала его, хоть момент был совсем неподходящий, куклы уже были в нескольких десятках метров. А тогда внезапно опора ушла из-под ее ног, и единственной возможностью не упасть было ухватиться за белую шерсть, что оказалась прямо перед ее лицом.
Алиса хотела возмутиться, но не успела, дракон взмыл ввысь, и ей пришлось спрятать лицо от ветра с дождем.
Полет несколько долгих минут сопровождался только шумом непогоды и громким дыханием прямо под ее ухом. Затем все звуки пропали, растворились в холодной воде. В голове появилась непрошеная мысль, что может лучше будет просто пойти ко дну. Вспомнился сон, где куклы пытались ее утопить, там вода была, словно синий кристалл, и Алиса видела, как жизнь вместе с воздухом покидала ее. Совсем как тогда в больнице - она сидела на холодном полу и смотрела: кровь толчками вытекала из ее рук разодранных в кровавое месиво. Не было никаких чувств - ни страха, ни боли, только ожидание логичного завершения. Здесь же вода была мутной, холодной и темной, девушка зажмурилась, спрятала лицо в ладони и тут же почувствовала, как что-то тащит ее к поверхности. Перед закрытыми глазами расплывались грязные разноцветные круги, воздуха не хватало, в голове не было ни одной четкой мысли. Девушка потеряла чувство реальности и, когда лицо обжег прохладный утренний воздух полный дыма и тумана, она просто снова покорно начала дышать.
Собственно с этого момента и до мига пробуждения она уже ничего не помнила. Ее разум был настолько измучен, что не было даже снов, кроме наполовину воспоминания о том, как птица врезалась в ее окно. Алиса была достаточно суеверной, хоть из-за совсем других причин, чем все остальные люди. Любое событие, любая деталь ее повседневной жизни всегда много значила - с девушкой никогда и ничего не случалось просто так. Привыкшая к жизни на грани безумия, она уделяла своим предчувствиям не меньше внимания, чем здравому смыслу.
Добравшись наконец к Русалке, девушка уже знала, что ничего хорошего ее там не ждет. И действительно, входная дверь борделя была распахнута, в черноте проема видно было, как люди сновали в помещении туда-сюда.
Вздохнув, Алиса зашла внутрь, и на нее уставились сразу десяток пар глаз.
- Вот она! Это она сделала! Я видела, как вчера она убегала прочь, а на сорочке у нее была кровь!
Кричала это одна из самых старых шлюх, указывая пальцем прямо на Алису.
- Что случилось? - тихо спросила девушка.
Няня Шарп, вся багровая от волнения, печально посмотрела на Алису и срывающимся голосом ответила:
- Кто-то пробрался ночью в бордель и зверски убил Роззи. Перерезал глотку...
- В смысле кто-то?! - заверещала все та же шлюха: - Я же вам десятый раз говорю, я видела ее вчера ночью! У этой паршивки руки в крови были! Вызывайте Скотленд-Ярд, пусть запихнут ее в камеру, или в дурку, или куда угодно, пока она тут всех не убила.
- Я никого не убивала! - наконец-то смогла выдавить Алиса, но прозвучало это так неуверенно и неубедительно, что шлюхи только еще громче начали кричать наперебой.
Когда няня Шарп взялась таскать одну самую языкатую за волосы, чтобы преподать ей урок, Лили, умственно отсталая, как всегда казалось Алисе, девушка с вечно открытым ртом и уже заметно округлившимся животом внезапно выпалила:
- В нее эта... Пиковая дама... вселилась!
- О чем она? - строго спросила няня у Кети, проститутки, что первой обвинила в случившемся Алису.
Та, скривившись, словно от кислого, выдавила:
- Мы с Роззи, Лили и другими позавчера в карты играли. Ночью. Когда Бетси начала жульничать, Роз дернула карты из отбоя, чтобы проверить, и случайно порвала Пиковую даму. И теперь она мертва.
Шлюха сделала драматичную паузу и, набрав побольше воздуха в легкие, отчетливо произнесла:
- Пусть - она - убирается! Иначе ухожу я! - шлюхи одобрительно загудели в поддержку своего самоназначенного лидера.
- Алиса, - строго сказала няня Шарп. - Иди наверх, собери самое необходимое, поживешь несколько дней у моей знакомой старухи, пока эти дуры перебесятся.
Девушка, что уже не могла выносить на себе колких взглядов проституток, которые боялись ее, наверное, больше, чем самой Пиковой дамы, медленно пошла к лестнице, но няня ухватила ее толстой ручкой с обгрызенным маникюром за локоть и добавила:
- И лучше найди того парня, что к тебе вчера приходил.
Девушка еще несколько секунд осмысливала услышанное, а тогда медленно кивнула и пошла наверх. Проходя к своей комнате в конце коридора, девушка увидела, что дверь в одну из спален шлюх приоткрыта. Приблизившись на несколько шагов, Алиса рассмотрела на полу лужу крови и измокшие в ней черные блестящие волосы Роз.
Девушке всегда казалось, что у Роззи цыганская кровь, она имела своевольный характер и раз стащила у Алисы целую зарплату, что та лишь получила на почте. Но потратить деньги шлюха не успела, а спрятать от девушки что-то было вообще сложно. Няня Шарп тогда не выгнала Роз, как обычно делала с воровками, только потому, что та была достаточно красива, что среди шлюх было редкостью, и имела неплохой спрос. Зато подбила глаз и вырвала хороший клок волос, но это-то не сказалось на ее спросе никак.
Мотив был, свидетели тоже, казалось, что Алиса хорошенько влипла, если бы не одно "но", хоть Алиса и не имела малейшего понятия, где это "но" искать в огромном городе. Усилием воли заставив себя не смотреть на эти черные волосы, девушка медленно пошла в свою комнату, где все осталось нетронутым со вчерашнего вечера - окровавленные рубашка на полу и кривая игла на столешнице, пустые бутылки от виски, кипа бумаг - лишь слегка обгорелая с одной стороны. Алисе стало стыдно, она так испугалась тогда, даже не разобравшись в том, что на самом деле случился пустяк, она сбежала.
Девушка переоделась, собрала свои вещи в сумку, напоследок затолкав в нее кипу рисунков и карандашей, и спустилась вниз. Когда она шла по лестнице вниз, на встречу ей поднимался полицейский. Он знал Алису, так как раз уже арестовывал ее, когда был убит Рэдклифф, бывший адвокат ее семьи, что хорошенько нагрел тогда руки на трагедии. Девушка вспомнила, что так и не узнала кто его убил на самом деле. Но вот полицейский, видимо, не забыл ее и проводил нехорошим цепким взглядом до входной двери, где няня Шарп уже ждала ее.
Выслушивая ее путаные указания, как добраться до дома старухи, и о том, что она там будет делать, Алиса смотрела на то, как полицейские допрашивали шлюх. Они все, скривившись, выдавали одну и ту же версию вчерашних событий, Кети среди них не было - то ли она ушла, то ли няня заперла ее где-нибудь. Проститутки все с неодобрением и опасением смотрели на Алису, и только Лили, бездумно поглаживая свой живот, с приоткрытым ртом заинтересованно разглядывала ее. Она облизала пухлые губы и помахала ей рукой на прощанье, будто бы ее не волновало ни убийство, ни Пиковая дама - городская легенда, за которую так уцепились шлюхи.
Алиса напоследок окинула печальным взглядом бордель, назвать его домом было сложно, почти невозможно, но девушке казалось, что она сюда больше не вернется. А когда ей что-то казалось, то на это всегда была своя причина.
Продолжение