Расскажу, как мой прадедушка-казак женился на моей прабабушке-еврейке.
Город Грозный, 1925 год. Дедушка Толя и бабушка Гута – молодые комсомольцы без национальных и религиозных предрассудков. Дружба со школьной скамьи, первая любовь, юные чувства... И тут на сцену выходят Монтекки и Капулетти. У молодых влюбленных резко обогащается словарный запас: бабушка Гута узнает, что она *нехристь*; дедушка Толя выясняет, что он *шейгец*. Мать-казачка плачет *как же я вас буду иконой благословлять*; мать-еврейка рыдает *он тебе погром устроит*. Отцов уже нет в живых, а то неровен час дошло бы до смертоубийства.
Однако молодые непреклонны. Смекнув, что угрозами дело не поправишь, евреи отправляют к жениху дипломатическую делегацию. К дедушке Толе приходят бабушкин брат Лёва (тот самый, который спекулянт) и дядя Зеня (тот самый, который сионист).
– Анатолий! – говорят они ему. – Гута, конечно, девушка красивая. Но красота это, знаете ли, еще совсем не всё. Вы Гуту знаете исключительно внешне; а мы-то ее знаем хорошенько изнутри! Слушайте добрый совет, Анатолий: не связывайтесь с этой девицей...
И дальше бедный дедушка Толя, на тот момент восемнадцати лет отроду, выслушивает про свою невесту ТАКОЕ, отчего у него начинает шевелиться мех на папахе. По описанию любящих родственников, *слабоумная* – это был наименьший недостаток дорогой сестры и племянницы.
Однако где наша не пропадала. Дедушка Толя быстро пришел в себя, взял карандаш и аккуратно выписал оглашенный список недостатков невесты. После чего, рассуждая исключительно логически, пошел по списку и предложил свой план по исправлению всех недостатков, которые перечислили Лёва и Зеня.
– Так что не извольте беспокоиться, уважаемый Лев и... И вы тоже не извольте.
Еврейская делегация удалилась несолоно хлебавши.
Тем временем бабушка Гута собиралась уходить из дома. Мама Фейга предусмотрительно спрятала все чемоданы. Но опять-таки, где наша не пропадала. Бабушка Гута натянула на себя три платья и две кофты, взяла в руки запасную пару туфель и двинулась к выходу.
– Только через мой труп! – воскликнула мама Фейга и рухнула на пороге замертво.
– Она притворяется, – спокойно сказала бабушка Гута и перешагнула через родную мать.
Родная мать приоткрыла один глаз и, увидев, что дочь уходит, быстренько встала и побежала за ней по улице:
– Гута, остановись! Он же казак! Он будет обзывать тебя жидовской мордой!
Бабушка отрезала:
– Не будет. Он комсомолец.
И вскочила на подножку трамвая.
В обеденный перерыв молодые без торжеств расписались в ЗАГСе и отправились на работу. Так начался союз, который продлился почти до конца века.
* * *
Постскриптум этой истории известен только мне. Разбирая записи дедушки Толи, я наткнулся на генеалогическое древо, которое он, будучи потомственным военным, составил чрезвычайно подробно, с перечислением всех обстоятельств боевой биографии своих прославленных предков. Оттуда я узнал, что его дедушка – разумеется, казак; разумеется, офицер – в середине XIX века служил в Польше и привез оттуда невесту к себе на Кавказ. Невеста была из крещенных евреев. Она стала бабушкой моего дедушки Толи. Бабушкой по материнской линии.
Отсюда следует, что с точки зрения религиозного закона казак дедушка Толя тоже был евреем. Отсюда следует, что напрасно матери проливали слезы и ругались разными нехорошими словами. Отсюда следует, что брак де-факто состоялся.
Отсюда много чего следует, на самом деле.
Андрей Графов
publizist.ru
