Художники и поэты чувствовали это время года особенно тонко: в нём радость изобилия встречается с предчувствием разлуки, праздник урожая – с первой прохладой. Давайте проследим, как живёт последний месяц лета на полотнах и в строках, – от погожих дней и жаркой страды к дождям и первым приметам осени.
И начнём с первых дней, когда вдруг осознаёшь, что август снова наступил. Как это сделал в своей работе Михаил Георгиевич Абакумов (1948-2010) Его полотна легко узнать по звонкому, открытому цвету и свободному, темпераментному мазку, который передаёт не столько детали, сколько само состояние природы. В его августе полнота жизни чувствуется во всём: скрипучий дощатый забор, прогретый солнцем, старые разросшиеся деревья со скворечником, затерявшимся в листве, а над кронами – бесконечное августовское небо. Само название «Снова август» дышит радостью повторения: лето приходит вновь и вновь дарит миру изобилие света и зелени, и хочется, чтобы день помедлил, тёк неспеша. В картине нет сюжета и события – только синь над головой, трава под ногами и тихое счастье бытия, для которого не нужно подбирать других слов.
Это ощущение – нарядный день, луч, аккуратно касающийся щеки, жизнь как отрадный факт, облекла в слова Лариса Емельяновна Миллер (р. 1940):
Лариса Миллер
Августовский день нарядный
Августовский день нарядный,
Ненаглядный, ненаглядный,
Ты помедленней теки.
Наша жизнь есть факт отрадный.
Луч касается щеки
Аккуратно, осторожно.
Нынче жить совсем не сложно.
Сверху синь, внизу трава.
Все говорено, и можно
Больше не искать слова.
Праздник лета продолжается на Волге. Московский художник Владимир Георгиевич Гремитских (1916-1991) работал и разных жанра, но в памяти остался прежде всего тонким певцом природы. Жигули часто появляются в его творческой биографии с конца 1940-х годов. «Август в Жигулях» запечатлел вид Бахиловой поляны: дорога, убегающая вдоль кромки леса, склон Змеиной горы, укрытый тёмным лесом, а на переднем плане – луг, усыпанный ромашками, будто рассыпанными по траве белыми искрами. Телеграфные столбы – скромные приметы присутствия человека, лишь подчёркивающие размах природы. Листва ещё светится ярко-зелёным на фоне тёмной стены леса, а небо с облаками разливает над поляной мягкий свет. Обилие зелени и цветов создаёт ощущение избытка жизни, свойственное последнему месяцу лета; но в этом изобилии уже проступает предчувствие увядания: трава местами желтеет, небо бледно, свет скорее вечерний. Этот август – праздник на пороге осени, и потому пейзаж звучит почти элегически.
Глядя на этот луг, хочется запасти света впрок, на ненастные дни, – именно об этом стихотворение Ирины Анатольевны Снеговой (1922-1975), где праздник вошедшего в силу лета неотделимо от предчувствия его ухода:
Ирина Снегова
Август
Август празднует
В силу вошедшее лето,
Зеленее зелёного
В чаще огни,
Не скудеет избыток
Горячего света –
Запастись бы им впрок,
На ненастные дни!
Набирает рябина
Багряную горечь,
Оглушает
Кузнечиков струнная речь…
Август –
Это когда ты не просишь,
Не споришь,
Каждый солнечный луч
Начинаешь беречь.
Просто руки
Навстречу теплу поднимаешь
И с тревогой встаёшь
Не в десятом, а в семь…
Август –
Это когда ты уже понимаешь,
Что померкший денёк
Отгорел насовсем,
И становится
С каждой минутой яснее,
Что всё ближе и ближе
Седые дожди
И что осень уже неизбежна,
А с нею…
Август, время моё,
Не спеши, подожди!
Удивительный покой ещё по-летнему теплого дня мы встречаем и в картине Алексея Михайловича Грицая (1914-1998), большого мастера советского пейзажа. Полотна художника узнаются с одного взгляда: эпическое спокойствие, строгая композиция, сдержанная, но полновесная палитра; здесь нет внешней эффектности – только тихое величие родной земли. А особое место среди любимых мотивов художника занимала Ока с её высокими берегами и спокойными плёсами. Картина «Август на Оке» написана словно с возвышенности: разросшиеся деревья с густой, уже тронутой желтизной листвой, прохладные тени на траве, а вдали – лента реки с песчаными отмелями, тёмная полоса лесов на горизонте. И над всем этим – высокое серо-лиловое небо, с которого будто стекает прохлада пасмурного дня. Вода в это время года кажется особенно чистой, и воздух – свежим.
С той же душевной теплотой здоровается с последним месяцем лета, как со старым знакомым, и Николай Матвеевич Грибачёв (1910-1992):
Николай Грибачёв
Ну, здравствуй, август…
Ну, здравствуй, август. И прохлада.
И в утро вспышки белых рос.
Листва березок непарадная
В последней службе на износ.
И очищенье вод. И воздух,
Что свежим яблоком пропах.
И на последних зерновозах
Мельканье клетчатых рубах.
Ах, август, август! Ходит в людях
Такой бесхитростный рассказ,
Что в августе спокойней любят,
Но и надежней во сто раз.
А это, знаешь, сколько стоит, –
Когда спадает пестрота,
Когда не страсть слепая стонет,
А впрямь с душой душа слита?
Ну, так добра тебе. Удачи.
В делах, в любви не напоказ,
Чтоб ты все трепетней, чем дальше.
Светился в памяти у нас!
Та же тишина и трепет отразились в маленьком этюде Андрея Андреевича Мыльникова (1919-2012). Автор монументальных полотен и выдающийся педагог, всю жизнь писал такие небольшие этюды, в которых живёт трогательная чистота чувства. В пейзаже «Август» мы видим бледное, высветленное небо над тихой водой, желтеющую рощу с тёмными елями, отражение деревьев, зелёный берег и у самой воды – маленькая фигурка женщины. Ничего не происходит – и всё значительно: тишина, прохлада воды, первая желтизна в листве. В этом неярком лете большая внутренняя собранность, зрелость взгляда, умеющего видеть главное.
С того же неяркого лета, с того же озноба рощи начинает и Маргарита Иосифовна Алигер (1915-1992) – поэт поколения, прошедшего войну, умевшая претворить сдержанность пейзажа в стойкость души:
Маргарита Алигер
Август
Этого года неяркое лето.
В маленьких елках бревенчатый дом.
Август, а сердце еще не согрето.
Минуло лето… Но дело не в том.
Рощу знобит по осенней погоде.
Тонут макушки в тумане густом.
Третий десяток уже на исходе.
Минула юность… Но дело не в том.
Старше ли на год, моложе ли на год,
дело не в том, закадычный дружок.
Вот на рябине зардевшихся ягод
первая горсточка, словно ожог.
Жаркая, терпкая, горькая ярость
в ночь овладела невзрачным кустом.
Смелая зрелость и сильная старость –
верность природе… Но дело не в том.
Сердце мое, ты давно научилось
крепко держать неприметную нить.
Все бы не страшно, да что-то случилось.
В мире чего-то нельзя изменить.
Что-то случилось и врезалось в души
всем, кому было с тобой по пути.
Не обойти, не забыть, не разрушить,
как ни старайся и как ни верти.
Спутники, нам не грозит неизвестность.
Дожили мы до желанной поры.
Круче дорога и шире окрестность.
Мы высоко, на вершине горы.
Мы в непрестанном живем озаренье,
дышим глубоко, с равниной не в лад.
На высоте обостряется зренье,
пристальней и безошибочней взгляд.
Но на родные предметы и лица,
на августовский безветренный день
неотвратимо и строго ложится
трудной горы непреклонная тень.
Что же, товарищ, пройдем и сквозь это,
тень разгоняя упрямым трудом,
песней, которая кем-то не спета,
верой в грядущее, словом привета…
Этого года неяркое лето.
В маленьких елках бревенчатый дом.
Но у августа есть и зной, от которого прячутся в тень. Не каждого художника манят широкие просторы – иные видят целый мир в одной комнате. С помощью камерной живописи, через жанр интерьера Юрий Станиславович Подляский (1923-1987) рассказывает нам о человеке и о природе за окном. Картина «Жаркий август» показывает дачную комнату в самый разгар лета: окно распахнуто настежь, за ним кипит сад, поднимается ель, буйствуют цветы. Солнце так накалило доски, что на полу легли светлые блики и натёртые половицы, как вода, отражают окно. Это лето, которое словно задержалось на пороге, дарит последние подарки – окна ещё открыты, цветы ещё цветут, и в душе ещё безмятежно.
Это нежное повторение «ещё» словно удерживает лето, которое никак не хочет уходить и в стихотворении Николая Егоровича Палькина (1927-2013):
Николай Палькин
Предосеннее
Ещё медовый запах яблок
Звенит осою золотой.
Ещё в саду гостящий зяблик
Не собирается домой.
Ещё и мята не примята
Опавшей тяжестью плодов.
Ещё пока далековато
До первых острых холодов.
Ещё пока раскрыты окна
Почти на каждом этаже.
Ещё по-летнему спокойно
И безмятежно на душе.
А есть пейзажи, которые пишутся словно не с земли, а с неба. Такой взгляд, с высоты птичьего полёта, демонстрирует нам Ян Юлианович Крыжевский (1948-2024). Только так чувствуется настоящий размах – волны полей, лента воды, рощи, отбрасывающие длинные тени. Работа «Знойный месяц август» панорамна и торжественна, но при этом нежна по колориту. Золотые поля перекатываются до самого горизонта, стога рассыпаны по ним, как бусины, внизу блестит вода, отражая деревья и небо, и над землёй плывёт дельтаплан – будто ответ человека птицам. Золото, рассыпанное по полям, звучит не печалью, а изобилием: это лёгкая усталость созреваний, час, когда природа отдыхает после трудов и сам воздух наполнен ясным спокойствием – тем самым, что надёжнее всякой защиты.
И словно с той же высоты птичьего полёта смотрит на августовские поля Михаил Александрович Дудин (1916-1993) и тоже видит тихую позолоту, усталость созреваний, ясное спокойствие души:
Михаил Дудин
Посмотри, как тихо позолоту
Посмотри, как тихо позолоту
Август рассыпает на полях.
Аисты готовятся к отлёту.
Ласточки сидят на проводах.
Созреванья лёгкая усталость
У самой природы – погляди.
Милая, нам многое досталось,
Многое осталось впереди.
Небо выше и просторы – шире.
Наше поле в скирдах золотых.
Самая большая радость в мире –
Это делать счастье для других.
От всего, что в этом мире скрыто,
Против нас готовится в тиши,
Самая надёжная защита –
Ясное спокойствие души.
Я тебя за тыщу верст услышу,
Звонкой песней отзовусь в ответ.
Ласточки воротятся под крышу,
Аистов придумает поэт.
Праздник урожая полыхает ещё ярче у Анатолия Ивановича Кувина (1931-2024): у него конец лета играет всеми красками радуги. Художник любил звонкий, смелый цвет, декоративное обобщение формы, густой уверенный мазок; его манера по своей праздничности и нарядности близка народному искусству – такие мастера пишут не погоду, они пишут радость. В пейзаже «Солнечный август» поле полыхает розовым, деревья – густым сине-зеленым, а стога отливают тёплым золотом. Полоса пашни ведёт взгляд к тёмному сараю, у которого желтеют подсолнухи, на горизонте холмы и рощи выстраиваются в праздничный хоровод, и даже по кромке неба бегут несколько деревьев. Небо светлое, почти бело-голубое – и от этого краски земли звучат ещё громче. Это август-труженик, август-венец года: сено собрано в стога, хлеб снят, и земля принарядилась, словно к празднику; полотно дышит светом и щедростью – тем самым непостижимым чудодейством, с которым последний месяц лета превращает обычное поле в ярмарку красок.
На эту-то «ярмарку добра и света» и зовёт Фёдор Григорьевич Сухов (1922-1992) в своём стихотворении, где в августовском празднике участвует весь мир, от журавлей до скворцов:
Фёдор Сухов
Ах этот август, этот, этот
Ах этот август, этот, этот
Непостижимый чудодей!
На ярмарку добра и света
Своих скликает лебедей.
И журавлей скликает. Слышу,
Как всполошились журавли,
На синюю воззрились крышу,
На синий парашют земли.
На небо зрячее воззрились
С песчаной золотой косы…
Из шалаша подпасок вылез,
Вошел в дремучие кусты.
Прилип надолго к ежевике,
К ее влекущему вину.
И журавли мои, их крики
Речную трогают волну.
Волна кидается на берег,
Она – как глупая овца,
Пугливая, она робеет
Под легким крылышком скворца.
Скворцы жируют, озоруют
Над голубеющим добром,
Земли серебряную сбрую
Своим марают серебром.
Праздничный шум стихает: на деревню опускается августовский вечер. Александр Михайлович Каманин (1905-1989) смотрел на русскую деревню с теплом и ностальгией: его полотно «Августовский вечер» ловит мгновение, которое вот-вот исчезнет, но останется в памяти как нечто вечное: неспешная сельская жизнь, мостки над тихой водой, вечерний свет на крышах. Солнце уже низко, и склон порозовел – будто земля в последний раз за день вдыхает тепло. В этом низком свете уже чувствуется приближение осени, но вечер ещё полон тепла: трава выгорела, вода потемнела, а склоны ещё хранят жар, и вся деревня будто замерла в тихой паузе – между жарой, что прошла, и дождями, что ещё не пришли.
Тот же золочёный багрянец «неба, озера и травы», то же ощущение лета, которое больше не хочет ждать в лирическом произведении Варлама Тихоновича Шаламова (1907-1982):
Варлам Шаламов
Август
Вечер. Яблоки литые
Освещают чёрный сад,
Точно серьги золотые,
На ветвях они висят. Час стремительного танца,
Листьев, вихрей ветровых,
Золочёного багрянца
Неба, озера, травы.
И чертят тревожно птицы
Над гнездом за кругом круг –
То ли в дом им возвратиться,
То ли тронуться на юг.
Медленно темнеют ночи,
Ещё полные тепла.
Лето больше ждать не хочет,
Но и осень не пришла.