И вот что оказалось – чтобы понять до конца, начнем с автора:
Жан-Жак Гольдман (фр. Jean-Jacques Goldman; род. 11 октября 1951 года), сын польского еврея — участника Французского Сопротивления, брат левого интеллектуала и революционера-интернационалиста Пьера Гольдмана.
Так вот откуда Варшава в песне!
Сама же песня – уникальна. Немало есть песен о войне, о холокосте. И много среди них прекрасных, берущих за душу, но эта – иная. Совсем иная! Она посвящена дочери Гольдмана Каролине, которой тогда исполнилось 5 лет. По легенде Жан-Жак просматривал семейный альбом и наткнулся на пожелтевшую фотографию девочки – это Каролина? – спросил он у Катрин, своей жены (Катрин рассказывала, что Жан-Жак постоянно пропадал в студии и немудрено, что не узнавал детей). Нет, это Сара, ты же видишь – фото военных лет – ответила Катрин.
После этого случая Жан-Жак много дней перелистывал и изучал старый семейный альбом, как бы впитывая всё это в себя, и наконец родилась песня.
Не ищите в ней простых ответов. Хотя это одна из самых ярких песен на планете о войне, о трагедии, о холокосте, но в песне Гольдмана нет слов «фашизм», «концлагерь», «геноцид», «холокост» и т. д. Нет даже самого слова «война». Есть всего лишь несколько намёков. Да ещё скрипичная музыкальная вставка в середине… «Но другие люди решили иначе» — единственная фраза, диссонирующая со светлой картиной безоблачного детского счастья. Может быть, поэтому история девочки поражает в самое сердце? Посвящение дочери и сравнение ее нынешнего счастья с тем страшным временем, выпавшим Саре, – вот откуда «Comme Toi», «Как ты...» 
«Но другие люди решили иначе...»

Сразу после выхода песня потрясла мир. «Comme Toi», появившись, взлетела на вершины хит-парадов и принесла автору бриллиантовую премию французской песни. 
Но на этом уникальность  песни не заканчивается. Песня имеет волшебные свойства – ее поют осознанно арабы на иврите, евреи на арабском. И меня потрясли комментарии к ней на Ютубе. Конечно ни Гольдману, ни Иштар не остановить одной песней тысячелетний антагонизм ближневосточных народов, но в комментариях именно к ней я нашел слова их примирения.
Вот такая история об одной из самых пронзительных песен о войне, в которой нет о ней ни слова.

У нее были светлые глаза
И бархатное платье.
Рядом с матерью
И всей семьей вокруг
Она позирует чуть рассеянно
В мягком солнце уходящего дня.
Фото не очень хорошее,
Но там можно увидеть
Воплощение счастья
И нежность вечера.
Она любила музыку,
Особенно Шумана и еще Моцарта.

Как ты, как ты, как ты, как ты
Как ты, как ты, как ты, как ты,
как ты, на которую я тихо смотрю
как ты, которая спит и видит сны о чем-то…
Как ты, как ты, как ты, как ты

Она ходила в школу
В деревню внизу,
Она изучала книги,
Она изучала правила.
Она пела о лягушках
И о спящих в лесу принцессах,
Она любила свою куклу,
Она любила своих друзей,
Особенно Руфь и Анну,
И особенно Жереми.
Они поженились бы, может быть,
Однажды, в Варшаве…

Ее звали Сара,
Ей не было восьми лет,
Ее жизнь была нежностью,
Мечтами и белыми облаками.
Но другие люди
Решили, что будет по-другому…
У нее были светлые глаза
И она была твоего возраста,
Она была маленькой девочкой
Без проблем и очень послушной,
Но она не родилась,
Как ты, здесь и сейчас…

источник