Все разошлись.
На прощанье осталась
Оторопь желтой листвы за окном,
Вот и осталась мне самая малость Шороха осени в доме моем.
Выпало лето холодной иголкой
Из онемелой руки тишины
И запропало в потемках за полкой,
За штукатуркой мышиной стены.
Если считаться начнем, я не вправе Даже на этот пожар за окном.
Верно, еще рассыпается гравий
Под осторожным ее каблуком.
Там, в заоконном тревожном покое, Вне моего бытия и жилья,
В желтом, и синем, и красном — на что ей
Память моя?
Что ей память моя?
