[показать]

Корней Чуковский и художник Мстислав Добужинский гуляли однажды по городу. Они забрели на Петербургскую сторону, им не слишком известную, и на углу узенького проулка увидели надпись: "Бармалеева улица".

Художник Добужинский был человек любознательный. Он потребовал от литератора Чуковского объяснения этого названия. "Если улица – чья? – Бармалеева, значит был – кто? – Бармалей", – резонно утверждал он и желал узнать, кто это – Бармалей, почему он Бармалей и по какой причине в его честь назвали улицу?


Прикинув возможности, Корней Иванович выдвинул такую гипотезу. Легко могло случиться, что в XVIII, скажем, веке в Санкт-Петербург переехал из Англии человек, носивший довольно обычную для выходцев из этой страны фамилию Бромлей. Он мог оказаться тут в качестве какого-нибудь заморского галантного умельца – ну хотя бы в качестве придворного цирюльника, кондитера, еще кого-либо. Носители этой фамилии в России были известны. Один из них свободно мог приобрести землю на Петроградской, построить тут дом или дома вдоль какого-нибудь незначительного и пустого прогона или вдоль дороги... Получившуюся так улицу могли прозвать Бромлеевой. Но ведь вот переделали же название "Холлидэев остров" в "остров Голодай". Могли "перестроить" и Бромлееву улицу в Бармалееву. При переходе имен из языка в язык и не то еще случается!..

Казалось бы, объяснение получилось не хуже, чем любое другое. Но Мстислав Валерианович Добужинский возмутился:
– Не хочу! – решительно запротестовал он. – Не хочу ни парикмахеров, ни парфюмеров! Я сам знаю, кто был Бармалей. Это был – страшный разбойник. Вот такой. Раскрыв этюдник, он на листе бумаги набросал страшного, усатого злодея и, вырвав листик, подарил набросок Корнею Ивановичу. Так и родился на свет новый бука – Бармалей, а детский писатель Чуковский сделал все, что было нужно, чтобы этот новорожденный зажил плодотворной и впечатляющей жизнью.

Лев Успенский. «Записки старого петербуржца»



из комментариев к посту:
Ну, почти так. Но не совсем.
(...)
Впрочем, сказка в стихах была написана позже. Но с тех пор люди, приезжающие в город на невских берегах, увидев Бармалееву улицу, спрашивают, не на ней ли жил Бармалей?
Именно на ней. Там, где ныне стоит дом № 5, построенный в начале XX столетия по проекту Германа Гримма (однофамильца сказочников), в конце XVIII века стоял другой дом, принадлежавший Ведомству учреждений императрицы Марии Федоровны. В нем-то он и жил. Но не Бармалей, а Бармалеев. Андрей Иванович. Главный полиции прапорщик. Жил он тут в своем доме вместе с супругой Агриппиной Ивановной и детьми Василием, Иваном и Анисьей, которых за непослушание наверняка пугали если не прогулками по Африке, то чем-нибудь подобным.
Откуда же взялась столь необычная фамилия? В «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даля есть глагол «бармолить», то есть «бормотать, картавить, шепелявить, говорить невнятно». Человек с невнятной дикцией вполне мог получить прозвище Бармолей, а в силу того, что в XVIII столетии безударная «о» часто превращалась в «а», то и фамилия его могла писаться Бармалеев.
Бармалеевы жили на Петербургском острове еще в начале XIX века. Потом, когда уехали отсюда, их фамилия забылась, а в XX веке Корней Чуковский прославил фамилию Бармалеевых кличкой знаменитого разбойника Бармалея.
(...)
Главный полиции прапорщик? Это кто?
Я слышал версию, что там были аптека и дом не коего Бромли.

Вики:

По одной версии, купец Бармалеев[6] держал здесь склады ещё в начале царствования Екатерины Великой. По другой, улица названа в конце XVIII века по фамилии майора или подполковника Степана Бармалеева[2]. Заметим, что эти две версии не исключают друг друга. По данным историка Петербурга Ларисы Бройтман[5], прапорщик полиции Андрей Иванович Бармалеев жил здесь с супругой Агриппиной Ивановной и детьми в середине XVIII века, затем домом владел его сын, вахмистр Тихон Бармалеев. То, что Бармалеевы жили на Городском острове в первой половине XIX века, зафиксировано в адресных книгах того времени.

По альтернативной, часто упоминаемой версии, название произошло от искажённой фамилии переселенца из Англии Бромлея[7], но это — «народная этимология», которая не находит подтверждения в исторических документах, а является плодом догадки К. И. Чуковского[8].