Ранний Ренессанс – это рождение нового искусства и провозглашение человека «мерой всех вещей», восхищение красотой и переосмысление античных традиций. Время торжества гениев, которые не подражали жизни, а воспевали ее, наполняли яркими красками и делали реалистичной, придавали ей объем и перспективу.
В первой половине XV века во Флоренции, Риме, Сиене и Перудже уже блистали свои «звезды», а Андреа Мантенья только начинал свой путь – к вершине славы и званию ярчайшего представителя Падуанской школы.
В нем рано зазвучали «нотки» творчества. И в двенадцать лет мальчик зарисовывал античные скульптуры, учил латынь и копировал известные полотна в школе живописи Франческо Скварчоне. В семнадцать он расписывал храмы в Падуе, а в девятнадцать создал первое серьезное произведение «Святой Иероним в пустыне» – аллегорию поиска святости в мудрости, символичное сравнение вечности камня и бренности человека.
Потолочный плафон в Камера дельи Спози – это шутка гения, попытка оптически «поднять» потолок или напоминание живущим на Земле о недостижимости чистоты, красоты и счастья?
Почему никто из многочисленного семейства Гонзага, запечатлённого на фресках в палаццо Дукале, не смотрит на зрителей – это композиционная задумка или презрение вельмож к простым смертным?
Что означает «прорубленное» художником окно на картине «Смерть Марии» – путь на небеса или воспевание счастья земной жизни?
Самым загадочным полотном Мантеньи остается «Поклонение волхвов», написанное в 1451 году. В нем символично все – от расположения летящих в небе птиц до числа херувимов за спиной Богородицы, сидящей в гроте с младенцем Иисусом.
Преклоняясь перед совершенством человека, запечатленном в мраморе древнеримских скульптур, Андреа сочинял свою «мелодию» картин и создавал неповторимый авторский стиль – необычный, резкий, с четкими линиями и бескомпромиссной прямотой. Его герои и святые, старцы и дети словно из камня, а складки одежды дополняют ощущение скульптурности гризайля. Но монохромные и строгие полотна Мантеньи полны жизненной силы и эмоций, которые прочитываются в лицах и жестах персонажей, но и в мельчайших деталях, улавливаемых даже не зрительно, а интуитивно.
Мантенья рано обрел признание и богатых покровителей в лице семейства Гонзаго, получил все, о чем может мечтать художник – славу, деньги и даже рыцарский титул. Он обладал свободой творить и создал исключительные по мастерству произведения. Его фрески в Камера дельи Спози – вершина создания трехмерного пространства, в котором персонажи живут, а не просто присутствуют.
Но ради этой свободы творчества ему приходилось жертвовать свой талант во славу властителей – жестоких, аморальных и нечистоплотных. Его компромиссность проявляется в «Парнасе» и других картинах, написанных по заказу Изабеллы д’Эсте. Они наполнены приторной легкостью и радостью, ангелочками и показным героизмом. Как пошловатая песенка, включенная в классическую симфонию.
Настоящий Мантенья находит себя в полиптихе «Триумфы Цезаря», над созданием которого трудился два десятилетия. Это итог творчества, воплощение накопленного жизненного опыта и философских взглядов Мастера. Его представления о мире, где Человек – не прекрасное творение Природы и Бога, но раб – власти, денег и тщеславия.
По девяти огромным полотнам шагают победители, завоевавшие города, народы и весь мир. Гипнотическое по своей динамике, как ритм равелевского «Болеро», шествие оживших статуй или окаменевших людей. Их объединяет общее движение и состояние несвободы, отраженное в мельчайших деталях, которыми Мантенья всегда так точно передавал суть своей живописной музыки.
Мастер ушел, но ритм болеро еще звучит. И Цезарь со своей армией продолжает триумфальное шествие…
