
Когда я впервые подошёл к этой витрине в зале сибирской этнографии, то сначала принял экспонат за тончайшее шёлковое кимоно со сложными вихревыми узорами по подолу. Но стоило мне наклониться к архивной этикетке, как я машинально поправил очки. Ткань целиком состояла из выделанной кожи амурской кеты, сазана и щуки.
На уроках истории я всегда рассказываю ребятам про отряд первопроходца Ерофея Хабарова. В 17 веке казаки впервые вышли к берегам Амура и застыли в оцепенении. Навстречу русским первопроходцам вышли таёжные охотники, с ног до головы одетые в чешуйчатые доспехи. Местные мастера шили из рыбы весь гардероб - распашные халаты, высокие сапоги-торбаса, рукавицы и даже плотные накомарники.

Главная тайна крылась в каторжной выделке.

Свежую шкуру крупной кеты снимали костяным резцом без единого разрыва, провяливали на ветру, а затем часами колотили тяжёлой деревянной колотушкой на пне. После такой отбивки чешуйчатый пласт превращался в мягкую бархатистую замшу.

От сырости рыбья ткань слегка разбухала и намертво закупоривала отверстия от швов из сухожилий. Получалась древняя мембрана. В проливной осенний ливень или буран при температуре минус 40 градусов охотник оставался сухим. Оленья шкура на морозе от человеческого пота быстро намокала и вставала колом, а рыбья куртка сохраняла эластичность.

При этом нанайцы веками жили без злаков, огородов и соли.

Основу питания составляла юкола - янтарные полоски кеты, высушенные на ветру. Ломоть сухой рыбы макали в чашу с топлёным нерпичьим жиром и получали мощный заряд чистой энергии. Казаки в зимовьях погибали от цинги, а таёжные охотники щеголяли здоровыми крепкими зубами до глубокой старости.

В музейных запасниках этот халат лежит уже больше 140 лет. Прочные швы из сухожилий держат безупречно, а закрученные чешуйчатые орнаменты сохранили первозданный блеск.