Мороз под тридцать градусов обжигает щёки, пока мы со старым егерем Петровичем сбрасываем широкие лыжи у зимовья в верховьях Маны. После дневного перехода по глубокому пухляку впереди ждал сытный ужин и заслуженный отдых.

Однако Петрович замирает на тропе и медленно направляет луч мощного фонаря вверх.

В пятидесяти метрах на поляне высится лабаз - охотничий бревенчатый сруб на четырёх гладких столбах из лиственницы на высоте четырёх метров. Строители очистили стволы от коры до зеркального блеска, чтобы ни один лесной хищник не зацепился когтями за отвесную опору.

Но сейчас тяжёлая кедровая крышка хранилища сдвинута набок.

На краю помоста в луче света сверкают два жёлтых глаза. Коренастый косматый зверь весом всего пятнадцать килограммов деловито сбрасывает на снег увесистый мешок с сушёным мясом.

Пока егерь стучит топорищем по стволу, наглая росомаха даже не ускоряет свои движения. Она спрыгивает в рыхлый сугроб и уносит добычу в темноту вековых елей.

Главная тайна этого налёта скрыта на опорном бревне.

Я подхожу к столбу и провожу пальцем в тёплой варежке по свежим бороздам. На промороженной лиственнице остались глубокие параллельные царапины глубиной в сантиметр.

Лапы росомахи устроены как альпинистские кошки. Длинные изогнутые когти работают крючьями, а широкие полуперепончатые стопы создают мощное сцепление со скользкой древесиной.

Хищник взбегает по гладкому бревну за считанные секунды.

Наверху зверя встретил запор из прочных берёзовых брусков. Здесь в дело вступили челюсти, развивающие давление сжатия свыше трёхсот пятидесяти килограммов.

По пропорциям черепа хватка росомахи сопоставима с пастью пятидесятикилограммового волка. Верхние коренные зубы развёрнуты внутрь под прямым углом, образуя костяной замок для перемалывания костей.

Зверь методично перекусил деревянный брус толщиной с руку и отжал тяжёлые плахи.

Самое поразительное качество росомахи заключается в её неутомимом трудолюбии. Она редко съедает добычу на месте, предпочитая растаскивать припасы по десяткам тайников на площади в сотни квадратных километров.

Петрович лишь разводит руками и улыбается в заиндевевшую бороду. В глухой зимней тайге этот дерзкий зверь остаётся непревзойдённым мастером выживания.