«Батюшка скинул рясу, утёр пот и заставил петь всю деревню»: как художник Ярошенко подглядел за репетицией деревенского хора и написал картину, которая до сих пор сводит с ума искусствоведов

Я очень люблю разглядывать старые полотна, но эта работа зацепила меня особенно. Знаете, когда смотришь на неё, сразу слышишь звуки. Не просто шум, а именно детские голоса, старательные и немного дрожащие. Речь о картине «Хор», которую написал Николай Ярошенко в 1894 году. И скажу я вам, тут есть, на что посмотреть.

В центре всего этого действа — священник. Но не суровый и важный, а самый что ни на есть живой человек. Ему жарко. Он скинул рясу, стоит к нам спиной и то и дело вытирает мокрое лицо огромным красным платком, который торчит из кармана его брюк. Художник специально развернул его так, чтобы мы не отвлекались на взрослого, а смотрели на главных героев — ребятишек. И это сработало.

Эти дети — обычные крестьянские мальчишки и девчонки. Кто-то прибежал прямо с огорода, кто-то с речки, успев намочить штаны. Но все они, затаив дыхание, смотрят на своего руководителя и поют. Они выпевают какую-то старую мелодию — то ли духовный стих, то ли молитву. И в каждом личике, в каждом повороте головы виден характер. Вот один мальчуган стоит серьёзный и нахмуренный, старается изо всех сил. А вот, смотрите, малыш, который стоит чуть в стороне. Он ещё не понимает до конца, что происходит, мнёт рубашку на животе, но всем своим сердцем хочет быть частью этого общего дела. Это так трогательно, что у меня аж сердце сжалось.

Кстати, знаете, что самое интересное? История сохранила имя только одного из этих ребят. Того самого русоволосого мальчика в бледно-розовой рубашке, что стоит в центре. Его звали Семён Подушинский, и он часто позировал художнику. Вот так сидел когда-то обычный мальчишка, даже не подозревая, что через сто с лишним лет его будут разглядывать в музее.

Сейчас эта картина находится в Кисловодске, в мемориальном музее-усадьбе Ярошенко. И я вам честно скажу, если будете там — обязательно задержитесь у этого полотна. В нём нет пафоса, нет крика, но есть то самое тепло, которое заставляет остановиться и улыбнуться.