В европейских газетах начала XIX века его называли «русским Геркулесом». Морской офицер Дмитрий Лукин поражал современников невероятной физической силой, но прославился не только ею. Сослуживцы ценили его за храбрость, добродушие и даже стихи, которые он писал в минуты затишья.

А гибель капитана на Афонском сражении обросла легендой, которая до сих пор трогает своей почти мистической деталью.

Курский самоучка

Дмитрий Александрович Лукин родился в Курске в 1770 году в дворянской семье. Рано осиротев, он оказался под опекой дяди, который, по словам сослуживцев, предоставил племяннику слишком много свободы.

Капитан-лейтенант Павел Панафидин, служивший под началом Лукина, оставил подробные воспоминания о своём командире. В «Письмах морского офицера» (опубликованы в «Морском сборнике» в 1857 году) он писал:

 

«Его дядя и опекун мало пекся о его воспитании, отдал его в корпус и, когда он уже был офицером, приучил его к излишним издержкам и всегда твердил ему, что он богат. Лукин слишком рано получил свободу располагать собою и, имея живой, откровенный характер, не удерживаемый властью родительской, предался всем страстям жизни...»

Молодость будущего героя была бурной. Во время русско-шведской войны, когда его корабль зимовал в Копенгагене, Лукин вёл настолько разгульный образ жизни, что для расплаты с долгами пришлось продать половину родового имения.

Друг, которого отпустил на волю

Ещё до поступления в Морской кадетский корпус Дмитрий рос в деревне, где подружился с крепостным мальчишкой Ильёй Байковым. Они играли вместе, а когда будущий офицер уехал в Петербург, он сделал неожиданный для того времени шаг — дал другу вольную.

Илья Байков тоже стал человеком известным: он дослужился до лейб-кучера императора Александра I и, как и его бывший барин, славился недюжинной силой. Говорили, что он мог на полном скаку осадить четвёрку лошадей на задние ноги. Байков пользовался расположением государя и любил рассказывать, как в юности они с Лукиным вдвоём одолели целую шайку разбойников.

Боевое крещение и счастливый брак

В 1787 году Лукин стал мичманом. В русско-шведской войне он отличился в Выборгском и Красногорском сражениях, и в 1790 году получил звание капитан-лейтенанта.

После шумной копенгагенской зимы, едва не разорившей его, судьба преподнесла Лукину подарок. Он женился на Анастасии Фан-дер-Флит — внучке голландского эмигранта из состоятельной семьи. Жена не только сохранила оставшуюся часть его имения, но и наладила домашние дела. В браке родились трое детей: дочь и два сына.

К 1801 году Лукин уже командовал линейным кораблём «Рафаил». За морские экспедиции он получил ордена Святого Георгия и Святого Владимира IV степени. Сослуживцы уважали его как храброго и умелого офицера, добродушного человека, который, ко всему прочему, писал душевные стихи.

Подвиги Геркулеса

Современников Лукин поражал не столько чинами, сколько физической мощью. Писатель Павел Свиньин, участвовавший во Второй Архипелагской экспедиции в качестве сотрудника Коллегии иностранных дел, оставил такие строки:

«Я сам неоднократно видел опыты чудесной силы его. Он при моих глазах два раза вдавливал яму посреди серебряного рубля большим пальцем своим и им же несколько гвоздей со шляпками вплоть вбивал в дубовую доску».

Особенно впечатлялись англичане. В окрестностях Ширнесса на Лукина напала целая ватага местных забияк, желавших проверить силу русского капитана. Некоторые из них владели боксом, набиравшим тогда популярность. Но все их усилия оказались тщетны — Лукин одержал безусловную победу. Писатель Михаил Пыляев в книге «Замечательные чудаки и оригиналы» добавлял:

«Легко ломал подковы, мог держать пудовые ядра полчаса в распростертых руках, одним пальцем вдавливал гвоздь в корабельную стену. При такой необычайной силе был еще ловок и проворен; и беда тому, с кем бы он вздумал вступить в рукопашный бой».

Очевидцы рассказывали, что Лукин в одиночку одолел четырёх профессиональных боксёров, перебросив каждого через свою голову. И даже собака у него была под стать хозяину: пёс по кличке Бомс вместе с ним однажды одолел банду грабителей, а пистолет одного из нападавших Лукин оставил себе на память.

При всей своей силе «русский Геркулес» оставался скромным и спокойным человеком. Он не кичился своей мощью, а окружающие ценили его за добрый нрав.

Последний бой

В начале 1807 года корабль Лукина вошёл в состав эскадры вице-адмирала Дмитрия Сенявина, действовавшей в Адриатике в рамках Второй Архипелагской экспедиции — очередной войны с турками.

19 июня (1 июля) 1807 года у Афонской горы русская эскадра настигла турецкий флот. Капитан первого ранга Лукин на «Рафаиле» направил свой корабль в самую гущу битвы. Турки сосредоточили огонь на нём, и это позволило остальным русским судам занять выгодные позиции. Принимая на себя главный удар неприятеля, Лукин погиб от турецкого ядра, угодившего ему прямо в грудь.

«И мёртвый не хочет нас оставить»

Похороны героя состоялись 21 июня (3 июля) 1807 года по морскому обычаю — с опусканием тела в воду. Капитан-лейтенант Павел Панафидин, служивший на «Рафаиле», так описал эту сцену в своих мемуарах:

«Со всеми почестями, должными начальнику корабля, опустили его в воду; под голову его положили большую пуховую подушку, тягости в ногах было мало – и тело его стало вертикально, так что место его головы, впрочем закрытой, осталось на поверхности воды».
Матросы, увидев это, закривили: «Батюшка Дмитрий Александрович и мёртвый не хочет нас оставить». Подушка намокла, и тело ушло под воду. «Русский Геркулес» навсегда упокоился недалеко от Афона.

Наследие

О семье погибшего позаботился его старый друг Илья Байков. Лейб-кучер императора рассказал Александру I о героической смерти Лукина. Вдова получила персональную пенсию, а сыновья — Константин и Николай — были приняты в Пажеский корпус.

Капитан-лейтенант Панафидин, завершая свой рассказ о командире, написал слова, которые могли бы стать эпитафией: «Он умер завидною смертью, без малейшего страдания и – за Отечество».

Дмитрий Лукин прожил всего 37 лет. Но за эти годы он успел стать легендой — при жизни и после смерти. Силач, которого боялись английские боксёры, поэт в душе, добрый товарищ и капитан, шагнувший в самое пекло ради победы. И, пожалуй, самый трогательный штрих к его портрету: ещё мальчишкой он отпустил на волю крепостного друга, а тот через много лет не дал забыть о нём государю.