[328x400]

Исцеление от порчи века
Вам явил и Стефан Малларме.
Значит, можно любить человека,
Хоть покаран я им макраме*.
Смотрит с фото он обессловеко,
А во взгляде: «Игру в буриме
В языке своём, скифское веко,
Обнаружил? Яви им ромэ!»**
Это ложь, говорят когда, будто
Невозможно себя удержать.
Если тело твоё – это брутто***,
То что нетто тогда? Возлежать
Брутто будет с блудницами, нетто –
Сочинять итальянский sоnetto!

Макраме — декоративное объемное узелковое плетение – из моды не выходило никогда. В слове «караим» есть анаграмма: «караем караима макраме». И другая: «караем караима микроковриками и макроковрами». Их объединили и теперь и меня на кухне макраме-ковёр, а углы покрыты макраме-ковриками. К тому же у меня летние туфли с плетёным а-ля макраме верхом.

**Ромэ – (греч.) сила, крепость. Совпадает и по звучанию и по написанию с греческим названием Рима. Ромеи – самоназвание византийцев.

***Брутто – (итал. brutto — плохой) — антипод нетто, означает нечто, неочищенное от лишнего: вес товара с упаковкой, доход без вычета издержек и т. п. Соответственно, нетто - (итальянское netto, буквально - чистый), масса (чистый вес), сумма денежных средств после исключения потерь, расходов и т.п.

Стефан Малларме

ЛАЗУРЬ

Надменная лазурь, предел земных сомнений,
Глядящая в упор, бездушно, как цветы,
Униженный поэт хулит твой ясный гений
Сквозь золотую боль слепящей пустоты.

Зажмурившись, бегу, но чувствую: ликуя,
Она глядит, глядит как совести укор
Насмешливо и зло! Какую ночь, какую
Швырнуть, швырнуть, швырнуть в её бесстыдный взор!

О морок, защити от этой наглой сини!
Пусть нудные дожди, пронизанные мглой,
Размажут липкий мрак по слякотной трясине,
Зыбучим потолком повиснув над землёй.

Проснись и ты, заткни, вздымая длинной лапой
Со дна летейского зловонное гнильё,
О Скука, затяни, молю тебя, заляпай
Проломы синих дыр, плодящих вороньё.

Ещё! Пусть сотни труб дымятся, злопыхая,
И сажи жирной склеп блуждающей тюрьмой
Поглотит небосвод, и немота глухая
Сольётся навсегда с вселенской мёртвой тьмой!

Всё! Небеса мертвы. Греховная, в тебе я,
Материя, хочу забыться навсегда,
На пастбище твоём угаженном, тупея,
Где разлеглись людей счастливые стада!

Низверженный к идей возвышенных подножью,
Мой мозг, опустошась как баночка румян,
Устал гримировать своей постыдной ложью
Зевающей мечты уродливый изъян…

Но вот опять, лазурь, мне слышно, то и дело,
Сквозь гул колоколов – довольно, я устал! –
Как в злобной глубине, ревя осатанело,
Молитвенную синь струит живой металл!

Он рушится сквозь мрак как благовест победный,
Пронзая, словно меч, тщету душевных бурь.
Куда теперь бежать от этой пытки медной?
Во мне гудит лазурь, лазурь, лазурь, лазурь!