[640x480]

В одном из сегодняшних постов (Простор в тесноте) я упоминул о том, как рифма заставляет вспоминать давно забытые и вышедшие из употребления слова - я называю их ретрологизмами. Например, прибор, который мы сегодня называем двумя словами - песочные часы - в древние дни имел как минимум два синонима - временномин и песчезна.

ВРЕМЕННОМИН

Одиночество мне суждено,
Одиночество... Но вот феномен:
Мне, оказывается, давно мен
Нежностями не нужен, жди, но
От надежды освобождено
Сердце будет пусть уж: nomen omen -
Это как приговор. Временномин
Иссякает, им побеждено
Ожидания счастья - и речи
Быть не может о с дочерью встрече
И нельзя больше сына обнять.
В моём сердце кипит жажда мести,
Потому что оно не на месте.
На себя только мне ли пенять?


[500x445]

Хорхе Луис Борхес

ПЕСЧЕЗНА

Подобная как тени от колонны,
Которая движением неспешна,
И той реке, сравнима что успешно
С неразуменьем, к коему все склонны,

Будто нельзя в одни и те же воды
Войти два раза, хотя нам родная
В них вместе с нами входит тень земная.
Смел аргумент – слышны ли чьи отводы?

Субстанция пустынная, что столь же
Нежна, сколь тяжела, имеет место
Собрата быть солярного нам вместо
Эмблемой бездны. Плача здесь юдоль же.

Явился инструмент аллегоричный
Гравёров, иллюстраторов словарных,
Чьё место в пыльных лавках антикварных
Там, где товар стоит уже вторичный,

Но с шахматным слоном, сломанной шпагой,
Громоздким телескопом и сандалом,
Искусанным гашишем (вещь скандалом
Попахивает - мундштучок с шипагой!) 

Кто б не остановился перед строгим
Стеклянным инструментом в деревянной
Оправе, что с косою травовянной
Штрихом Дюрер явил нерукодрогим?

Из конуса прозрачного в песчезну
Опять песок сбегает осторожный,
А златый холмик взороприворожный
Растёт, славя мгновенную исчезну.

Мы любим наблюдать за символичным
Песком, что ускользает, истощаясь,
С мгновеньем каждым даже не прощаясь,
Исчезнувшим уже, а не наличным.

Ему подобен и песок столетий –
История земли остроконечна,
Как холм песчезны, но и бесконечна,
И есть переворот мгновененолетий.

Песка не остановится паденье.
Я обескровлюсь, не две склянки с прахом,
Чей символ смерти обдаёт нас страхом
И за песком ревниво наблюденье.

Столп облачный и огненный, карфаго-
Римские войны, Симон Маг, седьмица
Вещей земли вiд сакського вiдмiдьця*
Норвежському – всё жертвы хронофага

Стеклянного сего, хрупка чья струйка
Несметного песка, а я не вечен,
Ибо плотян, ущербен и увечен…
Слова вновь эти, Борхес, соркеструй-ка!

*Я живу в городе Саки, который имеет анаграмму "аксаксаксас" - слово, встречающееся в "Вавилонской библиотеке" Борхеса. О норвежском медведике здесь умолчу.