СТЕНЬКА РАЗИН

Людей озлобленье охватит.
Проьётся невинная кровь.
И много прольётся, не хватит!
Во всех охладеет любовь.
Всё в собственность враг заприватит.
Вульгарная всюду плейбовь.
Тут Стенька по стойке как хватит!
Эх всё не так, в глаз вас и в бровь.
Душа себя завиноватит.
Пригрезится светлая новь.
На что человек годы тратит?
А ты, Емельян, просуровь.
За водку, вон, барин заплатит.
Пора наводить невздобровь.

ЕМЕЛЬЯН ПУГАЧЁВ

«Иисусе, нам притчу сию изъясни Ты
О биющем сначала по правой щеке,
А потом и по левой. Отпасть ли руке?
Ибо стали слова Твои так знамениты!»
Отвечал Иисус: «К вам идёт, смерч в зрачке,
Емельян Пугачёв, Ангел левой ланиты,
Взор которого крошит и плавит граниты,
Громобойная сила в его кулаке.
Кто ударит по правой щеке Емельяна,
Тому левую он подставляет, смеясь.
Кто ударит по левой, напьётся допьяна
Своей крови, как воздухом – пойманный язь.
В третий раз подставлять Емельян не желает
Щёку для бития. Пусть усадьба пылает!»

Меня уже спросили: как же так: ведь Суворов подавил мятеж Пугачёва - что загадками говоришь? А я специально так. В истории нужен и мятежник и тот, кто бунт подавляет. Оба правы. Не случайно русский народ с одинаковым почтением относится и к двум великим мятежникам, и к великому полководцу земли русской. Всё зависит от того, против кого мятеж. В поэзии я - Стенька Разин. Взбунтовался против евтухов - гнилых недорифм, которыми пишет большая часть совеременных стихотворцев. В этике я - Емельян Пугачёв. Смотри мою статью в Яндекс "Деонтологический парадокс". Но в политике я - Александр Суворов. С возмущением смотрю я на московскую бузу. Этим москвичам дали всё: жизнь в комфортабельном городе (фактически Москва - это государство в государстве), высокооплачеваемую работу (любой москвич получает раз в десять больше, чем провинциал), личный автотранспорт, квартиру, перспективу реализовать себя, а они, псы, ещё чем-то недовольны! Я бы на месте петиномедведя внёс законодательную инициативу, разрешающую выселять бузотёров на срок из столицы. Поработай годик в провинции. Нарушил - ещё два года. Опять нарушил - больше никогда. С этим напутствием и заканчиваю.