[640x435]

35.6.

Дикорастущая трава
С каких пор особоопасным
Стала наркотиком? Неспасным
Будет вам дым, молва права.
Права и в том ещё молва,
Что зомби с мозгом бескомпасным
Лепит колдун набором пассным,
А наняла его Москва.
Дикорастущею травой
Питаться вынужден годами
Был я - какими же вредами
Она опасна? С головой
Своей, однако, золотою
Я ничего теперь не стою.



[500x257]


Когда на меня шили дилюгу, то отправили конфискованную траву на экспертизу. В акте экспертизы написали: особо опасный наркотик каннабис". Я возмутился: с каких это пор экспертиза стала давать эмоциональную оценку предмета экспертизы? Её дело написать: содержание каннабинола столько-то. И всё. Потому что в траве, которую у меня конфисковали, было минимальное количество действующего вещества. Курить её нельзя, я готовил из неё печенье и на этом печенье тянул, потому что другой еды не было. В Большой Советской Энциклопедии в статье "конопля" написано, что её бывает три вида: cannabis indica, cannabis sativa и cannabis ruderalis. При этом "наркотическим веществом" названа только cannabis indica. Таким образом, конфискованная у меня трава вообще не подпадает под определение "наркотическое вещество". Я отказался от адвоката и был уверен, что для защиты одних только этих доводов хватит, чтобы меня оправдали за отсутствием состава преступления. Как же я был наивен! Увидев, что я шибко сильно умный, мусора вообще не пригласили меня на судебный процесс, а швырнули в психушку. Вот и вся юриспруденция! В психушке меня протестировали: однажды после года отсидки мне с гревом передали двухлитровую баклуху с салатом, но в салате было половина тушёной конопли. Я вдаглую сожрал пол баклухи, а другую половину поставил в холодильник. Я очень сильно рисковал. Если бы меня впёрло, так что я не смог бы говорить, меня не выпустили бы из дурки никогда. Но я-то знал, что со мной ничего не будет, хотя пару вёсел такой травы любому из со мной сидевших - и у них начался бы психоз. Прошло часа три. Начило впирать по полной. Тут меня вызывает главврач и, пристально так глядя в глаза, протягивает рецепт: "Я слышал, вы французским владеете, переведите хоть в общем виде". Я гляжу на рецепт, а там не по французски, а по немецки написано. Нет, говорю, по-немецки не читаю. Конечно, я их удивил. Этот врач мне потом сказал: я, мол, понимаю, что тебя посадили ни за что, но у нас такие законы.