[560x618]

31.30.

Мылил ли мылом маму я? - Сама
Она с помывкой в ванной управлялась,
Но без присмотра в ней не оставлялась,
Всё норовила утонуть. Весьма
Коротким тело стало... Я б с ума
Сошёл тогда. Сознанье удалялось
И так уже, а жизни умалялась
Ценность, хоть я предсмертного письма
И не писал. Предательство сестрицы,
Которая приехала, взяла
Мамины вещи, да и отбыла.
Развод с женой. И голубой мокрицы
Приползновенье. Нужен стал им я,
Как только мама умерла моя.

Им лидер был необходим,
Маму не бросивший в больнице,
На пепелище и в зольнице
Сидящий Иов как - Вадим.
Кем такой был бы устыдим?
Да, соль убавилась в сольнице,
Что же, придать его хульнице?
Ещё страданьем навредим?
Я их надежд на искупленье
И от проклятья избавленье
Как секс-меньшинств не оправдал,
Такое вызвав озлобленье...
И за отказ свой пострадал.
Соблазн по-гречески - скандал.

После смерти мамы за меня
Голубым интернационалом
Был назначен приз зелёным налом,
Да только у веры есть броня,
Хоть и беззаветной. Нет, огня
В Люцифере юным инферналом
Так и не возжгли, и кардиналам
С папой я не потрафил ни дня...
Что там - ни мгновенья! Прочь гоня
Пидоров, я глас услышал: "На лом!",
Воровским поддержан криминалом,
И сам Пушкин стал мне не ровня -
Он пошёл, свободы не ценя,
В рабство к ним, да жизнь красна финалом.

И стал я лидером иной
Партии - гомофобов злобных:
Что это, Русь, ты без мест лобных?
И юмор мой всегда со мной.
Так вы хотели Сатаной,
Строение костей чьих лобных,
Как роги, удищ сих оглобных
Прикрыть бесстыдство как стеной?
Вот я пойду на вас войной!
А то от спутников надглобных
Лучи исходят для зол обных:
Державе навредить одной
И поглумиться над страной
Лиц добрых и незападлобных.



[450x417]