23.13.

В стихах о дезертире сразу ты
Художницы художество увидел.
Представь мой ужас: звёзды высоты
Посреди дня! Вот, храм есть на крови дел
Кровавого Николы. Что кресты?
Я помню, как народ возненавидел
Швырявшего бисквиты – не цветы! –
В толпу, дабы теперь ты ядовидил.
Бездарный император делал всё,
Что от него потребует Распутин.
Как человек царь был ни то, ни сё.
Первосвященник ты теперь, раз Путин
К власти пришёл, а в имени его…
Так что же есть в законе воровство?

Жизнь ведь сложней законов, даже самых
Подробных. Надлежит их исполнять,
Но сколько же ты раз нарушил сам их!
Но все ли нарушенья в грех вменять?
Как я покайся в них, локтекусамых,
И впредь не поступай так, не пенять
На самого себя чтоб. Искр кресамых
Во мраке хватит, где ты чтоб понять.
А то, что ты умеешь и на ощупь
Идти во тьме и не свернуть с пути,
По Хорхе вижу я. Зряча его щупь.
И в нём себя ты должен обрести
В Бодлере как, поэтом став ярчайшим,
Самим Денницей трижды величайшим!

Прощенье через исповедь себя
Возможно, а потом и оправданье,
Что больше. Но взгляни на их страданье –
Как же им страшно взять пример с тебя!
Ведь это надо, истину любя,
Признаться в том, что горько, как рыданье,
А если это матери преданье
На смерть? Ведь Ельцин, старую губя
Под выборы, не думал, что, трубя
На всю страну, ты выполнишь заданье,
Но рушатся основы мирозданья,
Когда сын мать насилует, скорбя
Потом со свечкой в церкви, теребя
Платочек ради самообладанья.

Как вслух признаться в том, что жутко так,
Аж холод по спине? Землетрясенье,
Ленинакан разрушив и Спитак,
Пало виной на гея, невисенье
Чьё в петле череду сейсмоатак
Фатально повлекло. Есть опасенье,
Что ударенья извращать мастак
Так и умрёт с яичком, неснесенье
Которого усугубляет грех
Чернобыльской аварии, что псевдо
Приставку ныне требует. Как сбрех?
Ложь, что ты в шляпе, рано облысев, да?
Жестокие сердца, жестокий век!
Вот почему ты смертен, человек…
[368x432]