Это цитата сообщения Ms_Tantru Оригинальное сообщение



Автор, к сожалению, неизвестен, и в ходе поисков не обнаружен. А жаль.
Самый лучший, на мой взгляд, фик по этому фендому.

Фэндом: Казино Рояль.
Пейринг: Бонд/Ле Шифр
Рейтинг: детский

Плюс тридцать в тени.
Город одуревает от жары; не успевшие отцвести тюльпаны вянут на глазах, воздух над раскаленным добела тротуаром дрожит и колеблется. Торговцы, порой выглядывая через витрины на опустевшие улицы, сонно моргают, провожая взглядом редких туристов, осмелившихся выйти на солнце. Никто не зазывает покупателей - лень.
Что поделать – август.
Нужно дождаться вечера, пока жар от остывающих камней не вольется легким дымком в голубые сумерки. Затихшие улицы постепенно наполнятся шумом, зажгутся фонари. Можно будет заваривать чай, зажигать огни лампочек на витринах и ждать посетителей.
Византия! Сгущающиеся сумерки, нежные, прозрачные, как покрывало на лице любимой наложницы султана. Шесть вздымающихся в небо минаретов Голубой мечети, с которых вскоре прозвучит призыв к вечерней молитве. Крепчайший кофе с гвоздикой, корицей и мускатом и ещё Аллах знает чем…
Чем-то знакомый силуэт мужчины, словно вылепленный из уличных теней и обретший плоть за мгновение до того, как на него взглянули...
- Ле Шифр?!!
- Бонд...
Вообще-то это прозвучало почти как «Вашу мать». Если не грубее. Истинно джентльменский обмен любезностями…
Неуловимое движение. Щелчок, почти неслышный... разве что им двоим.
- Опустите пистолет, Бонд... Стрелять по призракам - дурной тон. Да ещё и на людях.
Ещё несколько долгих секунд. Все данные тщательно анализируются, взвешиваются, раскладываются по полочкам. Дуло пистолета исчезает. Пока.
- Так вы призрак?
- А разве нет?
Плетеное кресло напротив прогибается под тяжестью - не меньше восьмидесяти килограмм костей, сухожилий, накачанных мускулов и профессиональной паранойи.
- Для призрака вы неплохо упитаны.
Узкие губы растягиваются в гримасе, изначально, по всей видимости, означающей улыбку.
- Ваши пули, я думаю, тоже довольно... материальны. Хотя мне сказали, что вы мертвы.
Усмешка – оскал - в ответ.
- А я видел, как вам прострелили череп.
- Да, я это тоже помню.
В воздухе повисает пауза. Воздух сгущается, становится горячее, несмотря на усилия кондиционеров. Из глубины кафе спасательной шлюпкой возникает официант.
- Будете что-нибудь заказывать?
Взгляд блеклых голубых глаз опускается на чужую чашку.
- Кофе, пожалуйста.
Молодой человек исчезает.
- Доверяете моему вкусу, Бонд? – В голосе заметно добавляется иронии. - Хотя кофе здесь действительно неплохой. В других местах он почти всегда холодный.
Англичанин опять ухмыляется.
- У вас и раньше был неплохой вкус... особенно в том, что касается ядов.
Улыбка, на это раз почти искренняя.
- Дигиталис высшего сорта, да... Замечательная вещь. Мне до сих пор интересно, как вы умудрились тогда остаться в живых.
- Сначала вы. Только не рассказывайте мне про чудесное воскрешение, вы не похожи на новоявленного Лазаря. Что тогда произошло?
- Почему я должен вам про это рассказывать?
- Потому что иначе я вас убью.
Сделать глоток кофе, просмаковать вкус...
- По-моему, вы настроены это сделать в любом случае.
Снова улыбка - вспыхивает и угасает почти мгновенно.
- Так продлите себе жизнь. Возродите мою веру в необыкновенное.
- Трудно поверить, что вы не в курсе.
- Ну а вдруг?
Тяжелый вздох, взгляд в сторону…
- Ну хорошо, слушайте... Мне, как вы и сказали, прострелили череп. Я очнулся в больнице, где меня приняли в объятия работники вашего ведомства, которые объяснили, что мне сказочно повезло остаться в живых, и что я буду оставаться в этом прекрасном состоянии и дальше, если дам им всю необходимую информацию. Все остальные, как мне сказали, погибли. Включая вас и вашу… миссис Бич. Для убедительности предъявили трупы телохранителей и Валены… Потом выволокли откуда-то раскаявшегося Матисса, потрепанного, но ещё живого, вместе с тремя томами его показаний... В общем, немного поразмыслив, я последовал вашему совету. Dixi. Ещё будут вопросы?
Молчание.
- Эта версия довольна логична, а значит, в чем-то вы мне явно лжете.
- Идите вы к дьяволу, Бонд.
- Это может обождать, - Меланхолично. - Даже если это все таки и было, вы ведь так и не объяснили, что вы тут делаете. Я предпочел бы пока продолжить разговор.
- Это не разговор, это допрос...
- Вы хотите позвонить своему адвокату?
- Это даже не смешно.
- Тогда отвечайте...
- Я здесь живу. Уже три года.
Вскинутая бровь – легкий намек на удивление, скорее всего, деланное.
- Где?
- Вам нужен адрес? В этом городе он ничего не значит. Одно из ялы на Восточном берегу. Вверх от Ускюдара, у пристани Ченгелькей.
- Неплохо...
- Не жалуюсь.
Пальцы нервно барабанят по столу. Пресечь движение, немного скованно взяться за ручку чашки под насмешливым взглядом. Левый глаз начинает дергаться, пока – не слишком сильно, но уже достаточно неприятно. И снова в воздухе повисает пауза.
- Чем вы теперь занимаетесь?
- Я же сказал. Живу.
Недоверчивое хмыканье.
- И это все?
- Это немало (снова слышится хмыкание). В голосе против воли появляется злость. - Нечего смеяться, Бонд, когда вам выстрелят в голову, вы будете думать точно также. Если вам повезет выжить. Кстати, вы обещали рассказать, почему не подействовал дигиталис.
- Вообще-то он подействовал.
Непонимающий взгляд.
- И?..
- Электрошок, ЛеШифр, старый добрый электрошок... Кстати, как вас зовут сейчас?
- Намбер. Элмер Намбер.
- Это шутка?
- Вроде того. – Кисло. – Но не моя.
Голова блондина склонена к плечу – почти по-птичьи. Стервятник над падалью... Все подразумевающиеся вопросы пока что остаются незаданными. Странно.
- А вас как называть?
- Джеймс Бонд меня вполне устроит.
- А как же конспирация?
- Вообще-то я не при исполнении.
- Как я мог забыть? Государственным служащим положен отпуск. Хотя, - постепенно осознавая происходящее, - значит, это действительно случайность?
Утвердительный кивок.
- Черт!..
- А вы считали, что я хочу вас разыграть? - Веселое удивление.
- Откуда мне знать, чего вы хотите, Бонд?
Выразительно движение светлых бровей.
- Для начала я бы хотел знать, чем вы сейчас занимаетесь.
- Я вам уже ответил.
- А кроме этого?
Молчание.
- Мистер Намбер, я ведь все равно узнаю. Скажите лучше сами.
Молчание.
- Ну же! Что - никаких афер, никакого покера, спонсирования террористов и прочей милой чепухи? Вы считаете меня за идиота?
Ещё несколько секунд тишины - и короткий лающий смех.
- Бонд, а вы и есть идиот. Вы, что, не поняли, что я вам только что сказал? Мне повторить? Я сдал всех и вся. После всего произошедшего меня убьют, стоит мне только намекнуть о своем присутствии в мире живых. Вы ведь приложили к этому немало стараний, так чего же вы теперь сомневаетесь в моей благонадежности?
- Не орите, черт возьми!
Удивленные взгляды из-за соседних столиков. И правда, нужно успокоиться. Левый глаз снова начинает дергаться, хочется притиснуть пальцы к виску, но руки намертво сжаты в кулаки…
- Послушайте, Ле Шифр, - мысленно отметить этот промах, странная ошибка, - не впадайте в истерику. Вы ещё посуду тут побейте. Я не ожидал вас здесь встретить. Я был абсолютно уверен, что вы мертвы. Я ничего о вас не знаю… пока, во всяком случае. У меня нет ни малейших оснований вам верить. Я могу лишь допускать, что вы говорите правду. И только.
Пауза.
- Ну и чего вы ещё хотите?
- Фактов, Ле Шифр. Хоть каких-нибудь.
- Это каких же? - Самообладание немного восстановилось, можно и поехидничать. – Я знаете ли, тоже не ожидал вас здесь увидеть. Даже паспорта с собой не захватил. У меня только одно доказательство…
Непонимающий взгляд.
Ставшие непослушными пальцы терзают ворот рубашки.
- Та самая пуля?
- Да… Врач, который вытащил её из моих мозгов, сказал, что таких случаев - один на миллион. Но, как вы понимаете, ни заключения хирурга, ни медицинской справки у меня нет. Что вам нужно? Мои поддельные документы, сделанные вашими же специалистами?
Взгляд голубых глаз становится все более сумрачным. Потом, совершенно неожиданно, англичанин смеется.
- Мексиканская ничья, - Почти что с удовлетворением.
Да, наверно, это действительно забавно. С чужой точки зрения.
- Хотя, - отсмеявшись, - если вы так боитесь за свою жизнь, почему у вас нет ни одного телохранителя? Или я их просто не вижу?
- Потому что человек с телохранителями привлекает куда больше внимания, чем обычный турист. И вызывает куда больше подозрений.
- Логично. Опять.
- Вас это удивляет? Не можете найти повод застрелить меня прямо здесь?
- Коуд, убить вас мне не мешают ни свидетели, ни отсутствие повода.
- А что мешает? – с некоторым любопытством.
Англичанин снова улыбается. Потягивается, как огромный сытый кот. Откидывается на спинку кресла, смакует очередной глоток кофе.
- Я в отпуске. Я дал страшную клятву никого не убивать. Целых две недели…
- Замечательно, - Саркастично. - Теперь я знаю, сколько мне осталось жить.
Блондин прищуривается, наклоняется вперед. Голубые глаза под белесыми, будто выцветшими от солнца ресницами, на мгновение вспыхивают.
- Честно говоря, узнай я, что вы живы, на пару лет раньше, не стал бы ждать и минуты. Как вы думаете, почему мне не сказали, что вы живы? Я бы добрался до вас, несмотря на тех, кто обещал вам безопасность, и отрезал бы вам яйца… и все остальное тоже.
Взгляд глаза в глаза, как тогда, за карточным столом. По щеке ползет кровавая слеза, но лезть за платком нельзя – это против правил.
- А что изменилось сейчас?
Взгляд противника неуловимо меняется.
- Время, Намбер, время. На данный момент вы для меня не актуальны!.. Хотя это вовсе не означает, что я не откручу вам голову, если окажется, что вы хоть в чем-то мне солгали. Придется за вами присмотреть.
- Посмотрели бы вы лучше достопримечательности. Хотите, я куплю вам путеводитель?
- Спасибо, у меня уже есть один. Там нет совершенно ничего интересного...
- Да, я должен был догадаться, что история вас не интересует.
- Меня всегда больше волновал сегодняшний день.
- Я же для вас неактуален… - Через паузу. - Или вы уже передумали?
Англичанин невозмутимо пригубливает свой кофе. С сахаром.
Надо же, он любит сладкое. Чудеса, да и только.
- Ле Шифр, хотите, я куплю вам лимон?
- Это ещё зачем?!
- Тогда вам не придется прикладывать столько усилий, чтобы выражать свое глубокое отвращение ко мне. Процесс пройдет сам собой.
- Идите вы к черту, Бонд!
- Это уже было.
- Истина не устаревает…
- И что есть истина?
- Истина, Бонд, состоит в том, что вы меня достали. Во всех смыслах.
- Вы хотите, чтобы я умыл руки и дал вам и дальше тащить ваш крест безбедной жизни?
- Ну надо же… Я потрясен до глубины души.
- Ничего подобного, у вас её нет.
- Даже так?
- Ну, если бы она и была, вы бы её давно продали. Или отдали в залог под проценты.
- Замечательно. - Немного ошарашено. - А у вас, Бонд, душа есть? Или вы её уже тоже кому-нибудь... сбыли?
- Вроде бы нет. Так что если не потерялась, то должна быть.
- А вы ей чаще пользуйтесь, - Саркастично. - Хотя при вашей работе она должна от этого быстро портится.
С башен минаретов раздается призыв к вечерней молитве - странно кстати. Снова в воздухе зависает пауза. Перебрасываться словами в пинг-понг, пока не заговорят пули - это ли его цель? И есть ли у него вообще цель?
- Странный вы разговор завели, Бонд. Вы, может быть, еще и в Бога верите?
- Я принадлежу к англиканской церкви.
- Это разные вещи.
- Безусловно. Но я сказал все, что знал.
- Разве это не нарушение профессиональной этики? - Язвительно.
- Разве мы говорим о моей работе?
- Я уже не понимаю, о чем вообще мы говорим.
- Это предложение уйти?
- Можно подумать, мое желание что-то изменит... Объясните же, наконец, чего вы хотите.
- Я уже говорил, что я в отпуске.
- Врете вы все, Бонд, - Безнадежно. - Вы всегда при исполнении.
- Не сегодня. И вообще, какой интерес в том, чтобы сразу раскрывать все карты?
- Да, действительно…
Настороженное молчание. Под маской, как под поверхностью воды, чувствуется легкое движение; чужие мысли, как акульи плавники… Ну ладно, поиграем.
- Ну раз так, я тоже буду задавать вопросы.
- С чего вы взяли, что я буду отвечать?
- Будете, Бонд, будете…
Чистый блеф, если подумать. Маленький такой. Для затравки.
Тишина.
- Почему я остался в живых, вы знаете. А вот почему вы тогда остались в живых? Что-то сомневаюсь, что два выстрела в голову оказались столь неудачными…
Вот теперь молчание становится действительно напряженным. Англичанин смотрит на него, чуть прищурив глаза. Что-то взвешивает, складывает и вычитает. Ох, какая же скользкая почва!..
- По всей видимости, отчаявшись получить деньги с вас, кое-кто решил их взять непосредственно у меня. Будь я трупом, это было бы затруднительно, поскольку трупы, как вы знаете, говорить не умеют...
- Ну и что было дальше?
- После этого, Лё Шифр, я месяц отлеживался в госпитале после ударов по яйцам.
- Гм...
- Сделайте, пожалуйста, менее довольное лицо. А то я не сдержусь и нарушу свое обещание. Насчет двух недель.
- Хорошо, я больше не буду, - со смирением.
Снова пауза.
- Бонд, - почти доверительно, - этому делу восемь лет. Сомневаюсь, что это государственная тайна. Кроме того, это все-таки были мои деньги. Мне бы хотелось знать, что с ними произошло. Хотя бы из простого любопытства.
- Так и быть, - усмешка в ответ. – В Венеции Уайт увел мой выигрыш. Прямо у меня из-под носа.
- Как?
- Об этом я пока что распространяться не буду. Но это произошло.
- И начальство открутило вам голову.
- Если честно, собиралось...
- И как вы выкрутились?
- Я нашел Уайта, - насмешливо.
Молчание. Минуты на две.
- И как он умер?
- Трудно.
- Н-да. Через паузу. - Хотя за это я вам, получается, должен сказать большое спасибо.
- Не за что, - безразлично.
Чашки с кофе сменили уже второй раз. Странно, вкус почти не чувствуется. Во рту скопилась горечь. Осадок воспоминаний.
…Зеленое сукно, красные, коричневые, синие фишки, отточенные многолетней практикой движения крупье.
За спиной - телохранители, шпионы, предатели, красивые женщины... неважно. Взгляд глаза в глаза - пристальный, насмешливый, злой. И азарт, перекрывающий страх. И больше нет ничего, кроме ложащихся рубашкой вверх и вниз карт и человека напротив. И воздух над столом разве что не дымится, как в августовский полдень на улицах Стамбула…
И все прошло.
- Мне кажется, Бонд, или вас мучает ностальгия?
- А вас она никогда не мучает?
- Регулярно. Мечтаю снова оказаться за карточным столом с агентами Ми-6 и ЦРУ. И с бандой озверевших негров в собственном номере.
- Ну от двух из них вас тогда избавил я...
- Знаю. - Усмешка. - Матисс был в шоке. Такое варварство в респектабельном отеле. Вам не стыдно?
- Нисколько. Варварство - в двадцать первом веке таскаться с мечом.
- Поэтому вы провели необходимую воспитательную работу и придушили беднягу голыми руками.
- Да… Кстати, как они до вас добрались, если там было полсотни телохранителей?
- Как они оказались в номере, я, честно говоря, не знаю. Не исключено, что взобрались по стене… Потом вызвали меня через Валену…
- И она?
Пожатие плечами.
Удивленный взгляд.
- И после такого вы оставили её при себе?
- Почему нет? К тому же отыскать такой же экземпляр было бы затруднительно. Да ещё в тот момент.
- Ну да, кто бы изящней подсыпал яд?
- И это тоже… Но не только. Так что я на неё не в обиде. Тем более её-то точно убили.
Кстати, как там поживает миссис Бич? У вас же были такие нежные отношения…
Вот это действительно «нехорошее» выражение. Скользко. Зыбучий песок шуршит под ногами.
- Она умерла. В Венеции.
- Вы?.. – полуутвреждение, полувопрос.
Англичанин качает головой.
Ясно, больше никто говорить не собирается. Жаль, жаль…
- Она утонула, - неожиданно.
Ну да, просто так случайно утонула. Чего в жизни не бывает.
Хотя действительно, чего в жизни не бывает…
Чашки с кофе снова меняют.
Хорошо бы сменить и тему.
Дверь открывается. Двое девушек в черно-красных кожаных комбинезонах с дельфинами на спине оглядываются, садятся за соседний столик, улыбаются в ответ на заинтересованных взгляд блондина.
- Юнус. Подразделения быстрого реагирования…
- Не знал, что там работают женщины…
- Они и не работают. Скорее просто украшают улицы… Чадра здесь уже давно не в моде.
- Но я только сегодня встретил….
Жестами показывает, как закутывают лицо.
- Надо же… Наверно, какая- нибудь kara fatma, чудом попавшая в центр…
- Что это значит?
- Тараканы.
- Подходит…
Англичанин снова оглядывается. Девушки, впрочем, на эти взгляды отвечают с некоторым интересом.
- Бонд, почему бы вам не пройти вот туда? Вы явно теряете возможность более приятно провести вечер…
- Не беспокойтесь, я наверстаю...
- Да? А я, пожалуй, вас покину...
- Уже? - почти разочарованно.
- Ненадолго… Или вы будете сторожить дверь мужской уборной? Не думаю, что ваше служебное рвение зайдет столь далеко...
Тонкие губы кривятся в ухмылке.
- Ну если только вы не задержитесь надолго…
Самое интересное, что это наверняка не шутка. Разве что процентов на пятнадцать. Маньяк белобрысый…
- Я так надеялся, что вы уйдете…
- Подождите, пока упадет звезда, и загадайте желание.
- И что, сбудется?
- Нет, но вам станет легче. А может, и не станет. Меня это не волнует.
- Почему я не удивлен? Вот что, Бонд, вы можете следить за мной, сколько влезет, но я еду домой. Я не намерен из-за вашей прихоти ночевать прямо здесь.
- Вот и замечательно. Заодно и посмотрю, где вы живете. Раз уж у вас проблема с адресами…
- Тогда сами и вызывайте такси. Должна же быть от вас какая-то польза.
- Куда едем?
- На пристань, куда же ещё…
Белая яхта. Маленькая и остроносая, похожая на кружащихся над водой чаек.
- У неё есть имя?
- У каждого корабля есть имя… Ахмед!
Угрюмый, дочерна загоревший турок перебирается на нос, вглядывается в их лица. Через несколько секунд импровизированного фэйс-контроля он почти мгновенно разбирает лесенку, ведущую на палубу.
Теперь туда ещё нужно подняться. Пожалуй, сегодня это будет ещё более неуклюже, чем обычно…
Англичанин смотрит, прищурив глаза. Потом в один прыжок взлетает на верхнюю ступеньку, и оттуда протягивает руку.
- Я вам ещё это припомню, Бонд…
- Да сколько угодно...
Турок невозмутимо наблюдает. Потом собирает лесенку, тщательно все закрепляет и так же молча уходит в кабину рулевого. Яхта легко разворачивается, оставляя на ставшей сизой воде белые барашки пены.
- Ну и как это называется?
- Что именно?
Через паузу.
- Если это и план, то более странного плана я не видел.
- Вы сами с собой разговариваете? Если со мной, то я вас не очень понимаю.
- Да все вы прекрасно понимаете! – с раздражением.
Пожатие плечами.
Яхта движется вперед. Ненадолго воцаряется тишина.
******
- Это ваш дом?
- Ну да. Мой.
Одиноко стоящий красный особняк. Черепичная крыша. Ничего особенного.
- Здесь довольно красиво.
- Спасибо, - чрезмерно кисло, пожалуй.
Хотя на это все равно всем плевать.
Слуга возится с лодкой. Прямо от места, где она уткнулась носом в песок – солнечная дорожка на черной воде.
- Знали бы вы, Бонд, как мне надоел этот вид…
Попытка сделать шаг. Трость завязает в песке, левая нога опять перестает слушаться. Твою мать…
Движение навстречу.
- Только попробуйте, Бонд...
- Извините, рефлекс.
В голосе веселье, на лице - приличествующее случаю выражение сочувствия, в глазах вообще непонятно что.
- Признавайтесь, вы маньяк?
Пауза.
- Я не собираюсь вас убивать, Ле Шифр. Если вы сами не дадите повод, конечно.
Снова пауза.
- Бонд, вы совсем дурак? Нас видело вместе как минимум сотни полторы человек. Если с вами что-то случится, мне оторвут голову ровно через пятнадцать минут. Идемте. Хотя я не обещаю вам традиционного восточного гостеприимства. У меня уже давно не бывало гостей…
Входная дверь слегка скрипит. Надо приказать смазать петли…
- Ну вот, добро пожаловать. Хотите выпить?
- Хочу, но в вашем обществе опасаюсь.
- Бонд, вы мне надоели своей профессиональной паранойей. Либо пейте, либо катитесь.
Задумчивое разглядывание стакана с прозрачной, как слеза, жидкостью.
- Между прочим, мы в мусульманской стране.
- Мусульмане, между прочим, пьют немногим меньше, чем мы…
Стаканы поднимаются. Прозрачная как слеза жидкость обжигает горло. Все делается молча, так сосредоточенно, как будто в этом заключен какой-то тайный смысл.
- Ну как, отравлено?
- Чистейший яд. Особенно для печени...
Усмехнуться. Просмаковать остатки виски. Стакан едва слышно звякает, опускаясь на стол.
- Неплохо, - обводя взглядом комнату.
- Остатки прежней роскоши...
- Только остатки?
- Опять двадцать пять. – Устало. - Вам не надоело меня допрашивать?
- Это был просто вопрос.
- Просто?.. Эта фраза в вашем исполнении звучит, как очень плохая шутка. И вообще, если хотите знать, этот дом стоит дешевле всех на этом берегу. Если я захочу его продать, никто не купит. Вы наверно заметили, рядом полно места, где никто уже давно не пытается селиться.
- Вы меня интригуете, Ле Шифр. Какая-то мистика?
- Вроде того…
Стаканы снова наполняются.
В двери возникает тот же молчаливый турок.
- Ахмед, до завтра ты свободен… Могу рассказать вам легенду.
- Сделайте любезность.
- Так вот, этот дом раньше принадлежал послу Турции в Австрии, - обводя стаканом гостиную. - Его звали, если не ошибаюсь, Садулла-Паша. Умер он, хочу отметить, своей смертью, не в этом доме и даже не в Стамбуле, а в Вене, где его благополучно и похоронили, дабы не тратиться на перевозку. В доме осталась жить его супруга, женщина истинно любящая и верная. Имени её, к сожалению, история почему-то не сохранила. Она, конечно, получила извещение о смерти Садуллы, но так и не смогла в неё поверить. Целых двадцать лет каждый день – каждый! - она выходила на пристань и ждала, когда же появится корабль, который вернет к ней её мужа. Одета она, как говорят, была в розовое платье, которое больше всего нравилось Садулле. Так продолжалось целых двадцать лет, пока однажды на пристань она не пришла. Соседи сначала тревожиться не стали, подумали, что уже немолодая женщина могла и занемочь. Через три дня они все же решили её навестить, но старуха была уже давно мертва. Отчаявшись дождаться своего супруга, она последовала за ним. Такая вот история…
Англичанин кивает.
- Романтично… А в чем же ужас этого места?
- Ну, через месяц, а может, через два после её смерти, кто-то распустил слух, что на пристани снова видели женщину, одетую в розовое. Люди здесь очень суеверны… Я смог нанять только одного слугу. Ещё есть …, но она приходит только днем. Впрочем, оказалось, что этого вполне достаточно.
- Не думал, что вы такой романтик…
- Я и не романтик. Этот дом принадлежал одному из моих клиентов, который однажды попал в настолько затруднительное положение, что никак не мог расплатиться с кредиторами. Дом, как я уже сказал, было трудновато сбыть…В конце концов я решил оставить его себе. До лучших времен. Лучшие времена, правда, так не наступили...
- Зато наступили худшие…
- Ну, как это обычно и бывает…
- А вы ещё говорили, что вас не мучает ностальгия.
- Ностальгия по чему? По «Казино Рояль»?
- А что? Мартини там был отменный, даже с дигиталисом…
Неожиданно просыпается придремавшая было злость. И обида.
Странно, причем тут вообще обида?
- Между прочим, Бонд, вы развалили всю мою жизнь. Это так, для справки.
- Это ваша разрушенная жизнь? - снова демонстративно обводя комнату взглядом.
- Именно. - Стакан опять медленно наполняется виски. - Я, если вы заметили, практически инвалид. А официально вообще труп. Я сдал все свои связи, чтобы выжить, и теперь сижу в этой дыре, боясь высунуть нос наружу. И все из-за вас. Черт бы вас побрал.
- Это была моя работа. Не нужно было спонсировать эстремистов.
- Ну конечно. Теперь их спонсирует кто-то другой.
- Этим я займусь, когда выйду из отпуска.
Уголок левого глаза опять начинает дергаться. Ещё одно отвратительное свидетельство собственной слабости. Как противно.
А напротив - воплощенная в человеческом облике самонадеянность. Абсолютно здоровая, к тому же.Хочется много чего сказать, но что-то сдерживает. Опасение захлебнутся собственным ядом, наверно.
Пауза.
- Ле Шифр, не надо все валить с больной головы на здоровую. Я выполнял свой долг. Да, это звучит тупо, но так это и было. И между прочим, кто-то получил большое удовольствие, лупя меня по яйцам. Давайте, я сейчас тоже поплачусь вам в жилетку...
- Во-первых, у меня нет жилетки. А во-вторых, вам не приходило в голову, что у меня не было другого выхода?
- Мы оба знаем, что был.
- Бонд, позвольте спросить, на моем месте вы бы сразу сдались правительству или предпочли бы сначала бить по яйцам?
- Меня ведь не было на вашем месте. Хотя... - в чем-то вы, кажется, правы. Хотя - это ничего не меняет.
- А, прекратите нести ахинею о своем гражданском долге. Видел я вас в Черногории.
Вы обыкновенный азартный игрок. А обеспечивают вас игрой такие как я. Поэтому вы сейчас сюда и приперлись.
- Мы уже давно не играем. И вам не кажется, что глупо считаться за то, что произошло восемь лет назад, да ещё так примитивно? Кто-то там все равно должен был проиграть.
- Не стройте из себя великодушного победителя! – Так, пора бы сбавить громкость, а то и до визга недалеко. - Вы точно такой же проигравший, как и я. Иначе бы вас здесь не было.
Пауза.
- Ну если вам нравится так думать, я не буду вас разочаровывать…
- Да причем здесь это? – с досадой. – Разочаровал, очаровал, все это ерунда… Суть в том, что вас явно мучает желание стать на лет восемь моложе. Не кривитесь, мне бы этого тоже хотелось… А знаете, что самое смешное? Что ни вы, ни я этого сделать не можем. Правда, из нас двоих я все же нахожусь в менее выигрышном положении…
- Вы в совершенстве овладели ролью желчного инвалида. – Ехидно. - Извините, что не аплодирую.
- Пейте, Бонд, и молчите. Не все так везучи, как вы, а тогда вы выиграли именно из-за своего фантастического везения. Правая рука против ройял флеш! Один шанс на миллион... Если бы речь шла исключительно о расчете, вы бы не выиграли у меня
даже в подкидного дурака...
- И что вы готовы на это поставить?
Комната покачивается, как яхта в шторм. Последний стакан был лишним... а черт с ним.
- Бонд, я даже не знаю, есть ли в этом дома карты. Как-никак, после Черногории я зарекся не брать их в руки…
- Обещания дают, чтобы их нарушать. Сыграем хотя бы на спор. Без ставок. Согласны?
- Что за игра без ставок? Кажется, в кабинете оставалась нераспечатанная колода...
Подняться из кресла тяжело: пол начинает качаться ещё сильнее, в глазах на мгновение темнеет.
Проклятая пуля.
Сильная рука подхватывает его, не давая упасть.
- Уйдите, Бонд...
- Не выделывайтесь зря, Ле Шифр. Вам ещё по лестнице подниматься. Не омрачайте этот вечер своими сломанными конечностями.
- Это точно. Мне же ещё нужно у вас выиграть...
Ступеньки тихонько скрипят под их шагами. Враг, друг... К черту, к черту.
- Вторая дверь направо.
Ящики стола выдвигаются один за другим. Что-то падает на пол. Неважно, он уже давно не занимался делами...
- Вот! - почти торжествующе.
В следующую секунду в глазах темнеет. Пальцы, ставшие непослушными, тщетно скользят по столешнице в попытке найти опору.
Неужели сейчас?..
Судорожное усилие. Выпрямить спину, поднять отяжелевшую голову.
- Что вы стоите, Бонд? Тасуйте, черт бы вас побрал...
И новый приступ тошноты.
Стальные пальцы сжимают плечи, слегка встряхивают.
- Кажется, здесь нужен не крупье, а врач, - с мрачной иронией.
- Ерунда...
Комната качается все сильнее. Похоже на шторм.
- Ле Шифр, мать вашу! Вы ещё здесь или уже там?
А кажется, он испугался...
- Знаете.... я, пожалуй, прилягу.
Вообще-то лечь можно было и в кабинете. Хотя в спальне, конечно, удобней.
И англичанин в углу. Как новая мебель. Как мило.
- Вы закроете мне глаза, если я умру? – неуклюжая попытка пошутить.
- Если будете себя хорошо вести...
- Это как?
- Лежать тихо и не отпускать дурацких шуток.
- Тогда я буду слишком похож на труп... Хотя вас бы такой итог устроил больше всего, верно?
Темнота перед глазами потихоньку рассеивается. Чувствуется, что в комнате слишком жарко.
- Бонд, откройте окно... И включите вентилятор, это направо от входа...
Непроницаемо черная византийская ночь вливается в комнату. Лопасти вентилятора рубят её куски и разбрасывают по комнате. Тени волнами проходят по комнате, и почти что в такт их движением доносится шум моря.
Можно попробовать сесть.
- Ну и куда вас несет?
Темный силуэт на фоне открытого окна. Как романтично.
Хотя иначе ему бы пришлось сидеть на кровати.
- Не разыгрывайте сиделку…
Карты лежат на полу. Ну и пусть. Они больше не нужны.
Несколько минут молчания.
- Ну и что мы дальше будем делать?
- Это предложение убраться?
- Куда вы денетесь, Бонд... Отсюда можно уйти только по воде, а Ахмед вернется часов в шесть утра. Так что раз уж заявились в гости, потерпите ещё немного.
Раздается саркастичное хмыканье.
- Продолжим пить?
- Не знаю, как вам, а мне пока что хватит…
- Тогда если вы позволите, я принесу бутылку для себя.
- Валяйте… - уже вслед. - И мой стакан все равно захватите!..
- Ладно, ладно…
Дверь захлопывается.
Можно встать и, придерживаясь за стену, подойти к окну. Вид и в самом деле неплохой – прямо на причал.
И там, кажется, кто-то есть…
Дверь за спиной открывается. Звякает бутылка.
- Любуетесь пейзажем?
В запах моря диссонансом вторгаются аромат спиртного и мужского одеколона.
- Тише вы, Бонд…
Через мгновение англичанин уже у окна, с пистолетом наголо. Неплохая у него все-таки реакция.
- В чем дело? – едва слышно.
- На причале только что кто-то был… Вы ничего не заметили, когда шли сюда?
- Вроде нет… Я и сейчас ничего не вижу.
- Наверно, померещилось, - отворачиваясь. – Там совершенно негде спрятаться.
- Возможно… А если это она?
- Кто - она? Белая горячка?
- Нет же. Призрак. Жена этого вашего паши...
- Ну вы, Бонд, даете. Вы ещё и в привидений верите.
- Не верю. Но если там и был живой человек, он за секунду растворился в воздухе, что, согласитесь, тоже невероятно.
- Хорошо. Будем считать, что там никого не было…
- Правильно, давайте пить дальше…
- Ну до призраков мы уже допились… - Со вздохом. – Что там дальше? Зеленые человечки? Розовые слоны? И к утру мебель начнет бегать по стенам и разговаривать?
- Да, Ле Шифр, вам, наверно, действительно хватит… Я и не подозревал у вас наличие настолько нездоровых фантазий.
Снова опуститься на кровать, опереть подбородок о сплетенные пальцы рук.
- Зря вы удивляетесь, между прочим. Я вам уже говорил, что прожил в этом доме три года?
- Да…
- Ну вот. Первый год я пил. Причем каждый вечер выпивал больше, чем мы с вами сейчас вместе…
- И потом к вам прилетели розовые слоны?
- Что вы, Бонд. Такие радужные видения меня не посещали…
- Знаете, Ле Шифр, дойдя до спальни, можно уже перейти на имена…
Пауза.
Громкий смех.
- Вот теперь уже я подозреваю наличие у тебя нездоровых фантазий!..
- Между прочим, это мне в голову пока не приходило.
- Пока? Это обнадеживает.
- В каком смысле?
- Знаете, Бо… Джеймс, давай-ка переберемся в кабинет. Я ценю такое внимание к моей скромной персоне, но мне что-то не хочется стать жертвой твоих безусловных рефлексов. За этим, пожалуйста, на Эминеню. Или на Таксиму. Хотя там будет дороже.
- Чувствуется большое знание предмета.
- Это же Турция. Тут распутство только за деньги, причем оплата – вперед…
- Звучит заманчиво, конечно, но в Стамбул я приехал не за этим.
- А зачем ты сюда приехал? Хотя, что это я…
- Я уже сто раз тебе сказал, что я в отпуске.
- Ну допустим так. Почему ты выбрал именно Стамбул? Да ещё в августе. Тут в это время ничего интересного не происходит. И вообще совершенно нечего делать.
- Вот именно поэтому и выбрал. Чтобы ничего не делать. А интересного мне и так хватает. И вообще, тут есть что-нибудь кроме виски? Коньяк, например?
- Да ты рехнулся. Кто пьет коньяк после виски?
- Я целых два месяца провел в России. Там пьют все, и в любой последовательности. Водку, пиво, портвейн, абсент и мартини. И даже денатурированный спирт.
- Да, после такого тебя и яд не возьмет...
- Мне кажется, или в этом голосе я слышу неприкрытое сожаление?.. После работы с русскими всем дают отпуск. Хотя бы на неделю.
- Это почему?
- А ты там был?
- Нет, слава богу.
- Вот именно, слава Богу.
- Это что, страшная сказка на ночь?
- Это хуже. Это страшная реальность. Самое худшее, это даже не то, что там все всех купили и продали на сто раз, что невозможно понять, кто на кого работает. Самое худшее – это отсутствие логики. Невозможно понять, что человек будет делать в следующую секунду, если даже он сам этого не знает наверняка…
- Гм… «Полигон Сатаны»?
- Возможно. Но как мне показалось, они и без него прекрасно справляются.
- А с Уайтом было проще?
Маленькая пауза.
- Да, с Уайтом было проще.
- Тогда каким же образом он увел у тебя, такого умного, такую кучу денег?
- Это я сейчас умный, - англичанин самостоятельно доливает себе, но не пьет, выглядывая что-то на дне стакана. - А тогда был идиот. Причем крайне доверчивый идиот.
- Я даже боюсь представить, что может сподвигнуть тебя на такую самокритику…
- А то самое... - помедлив. – Ты, кажется, спрашивал о дальнейшей судьбе миссис Бич?
У неё был любовник. Алжирец. Об этом знал Уайт. Пояснения нужны?
- Но пароль-то был у тебя?
Молчание.
- Ты ей его сказал...
Снова молчание.
- И ещё, чего доброго, отправил снимать деньги со счета.
Тишина.
- Ты круглый идиот.
Возражений не следует. Что неудивительно.
Через паузу:
- Ты что - её любил?.. – с любопытством.
- Не знаю. - Раздраженно. - Не помню... Тогда кажется, был уверен, что люблю. А может, она просто достаточно долго изображала, что она меня терпеть не может, чтобы вызвать к себе интерес.
- Думаешь, они так хорошо тебя изучили?
- Не знаю, - с досадой. – С одной стороны, они не могли знать, что я выиграю, с самого начала. С другой стороны, что мешало им подстраховаться?
- Ну это уже паранойя…
- Это моя профессиональная болезнь.
- Так ты её убил?
- Нет. Она и правда утонула в Венеции. В лифте. Я даже пытался её вытащить, но так не смог. Может, это и к лучшему. Потому как дальнейшие перспективы в этом случае мне и сейчас видятся весьма туманно.
- Почему же? Тебе бы пришлось либо убить её, либо отдать своим – что, вообще-то, одно и то же. Либо уйти в бега. Это то же самое плюс самоубийство. Кстати, что-то я сомневаюсь, чтобы Уайт отпустил этого самого алжирца...
- Знаешь, вот этого вопроса я ему не задал. И нисколько об этом не жалею.
- Не сомневаюсь...
Воцаряется молчание.
- Светает…
- В самом деле?
Взгляд на часы.
- Пять утра… Неплохо.
Смешок.
- Во сколько вернется твой шкипер?
- В семь. Ещё два часа.
- Что будем делать?
Пауза.
- Не знаю, как в.. ты, а я выпью кофе.
Оглянуться на разоренную комнату (смятая постель, пустая бутылка, стаканы, карты, рассыпанные по полу…). Спустится по лестнице - уже самостоятельно, - угадывая в сумраке зыбкие очертания предметов.
Руки, что удивительно, не дрожат. Странно, после такой веселой ночи…
Англичанин торчит в дверях кухни и почему-то молчит.
- Я похож на полного кретина?
Сдавленный звук.
- Ну как бы тебе сказать…
- Прожить в Турции хотя бы год и не уметь варить кофе может только полный кретин. Поэтому не надо так на меня смотреть.
- Мне отвернуться? – насмешливо.
Пена наполняет турку до краев.
- Уже поздно…
- Мне вот интересно…
- Интересно что?
- Почему человек, который умеет варить кофе, ездит на Диван-Улай?
- Ну во-первых, там все равно лучше… А во-вторых, человек, как известно, животное общественное. Он нуждается во времени, проведенном среди себе подобных.
- Вот уж бы не подумал, что ты нуждаешься в себе подобных.
- А ты нет? - Пауза. - А теперь давай начистоту. Все-таки, что тебе от меня нужно?
- Опять двадцать пять… - Вздох. – Да ничего мне не нужно. Я вообще уезжаю. Сегодня.
Над чашками вьется дымок.
- Самолет в час.
Небрежно кивнуть, сделать ещё глоток.
- Так что ты как минимум лет на восемь будешь избавлен от моего общества.
За окнами все ярче разгорается рассвет.
- Тогда я вообще ничего не понимаю, - устало.
Хотя, может, это и не совсем правда. И он это тоже знает.
- Но зачем тогда?..
Напряженное молчание.
-А вы, Бонд, все-таки редкостная скотина, - ожесточенно.
Выражение на лице блондина - странное, но знакомое. Вспомнить бы, что оно значит…
Неожиданно наружу рвется смех. Левый глаз опять дергается, теперь уже - от злости. Нужно взять себя в руки.
- Ну что же, счастливого пути, - язвительно.
Англичанин молча встает с места, подходит к окну.
Но ещё слишком рано, и на причале можно увидеть разве что привидение… если оно действительно существует.
- Ну и что теперь?
- Ничего.
- Какой лаконичный ответ. А главное, какой точный..
- Ну и что я должен на это ответить?
- А вам есть что ответить?
Опять этот пинг-понг. Много слов, и все ни о чем. За кем останется победа? Делайте ставки, господа… Смешно. Все уже давно все проиграли.
Но - они же все-таки люди. Тонкое искусство извращенной жестокости к себе подобным – это ли не показатель? Падающего - толкни. А упавшего – затопчи. И так далее и тому подобное. Это и есть жизнь.
- Бонд, вот объясните мне…
- Что?
Пауза.
- Да нет, ничего.
- Боитесь собственных вопросов?
- Скорее ваших ответов. И не боюсь, а просто не хочу знать.
- Что именно вы не хотите знать?
Яхта скользит по волнам, прислоняется к пристани.
- Мне кажется, вам пора.
- Тебе это не кажется...
Дверь открывается, впуская пока ещё прохладный воздух. Жара ещё не вступила в свои права, неплохо бы прогуляться перед завтраком…
Англичанин взлетает на борт – в один прыжок. Он не оборачивается. Ну и правильно. Никудышнее дело. Можно сказать, последнее. Белая птица ложится грудью на волны и вскоре исчезает из виду. Теперь можно пойти обратно, сварить ещё кофе… или попробовать немного поспать. Но перед этим… перед этим нужно ещё раз обернуться к берегу и посмотреть, как розовое пятно тает в солнечных лучах, превращаясь в легкую дымку.
Все-таки привидения существуют. Жаль, что уже некому об этом рассказать.